Поднимаю взгляд на женщину, во взгляде которой надежда вперемешку с несогласием, но она проглатывает возможное возмущение насчёт характеристик её сына, потому что ей что-то нужно от меня.

– Извините ещё раз, тётя Вера. Но жить с вашим сыном я не хочу и не могу. Я думаю, что мы просто поубиваем друг друга. А я, если что, долгое время занималась каратэ, и в обиду себя не дам, – предупреждаю между делом.

Женщина улыбается и берёт мои руки в свои, сжимает их.

– Анфисочка, я знаю о твоей ситуации. Я лично знакома с ректором, и проблема с общежитием, считай, уже улажена. Если ты захочешь, то можешь заселиться уже завтра, я это устрою…

Я удивленно округляю глаза, но не успеваю толком обрадоваться и даже поблагодарить, так как женщина настойчиво давит мне на жалость, а я трещу…

– Но я очень прошу тебя подумать над моим предложением! Я желаю своему сыну лучшей жизни, но я теряю его, это просто невыносимо. Смотреть, как твой ребёнок гробит свою жизнь, репутацию, здоровье… мне нужно, чтобы ты помогла мне.

– Но как я могу помочь? Разве он послушает меня? Или я смогу запереть его дома, а когда надо – выпустить и насильно сопроводить в университет? Как вы себе это представляете?

Тётя Вера подбирается. Глаза её начинают блестеть идеей.

– Почти угадала. Мне нужно, чтобы ты рассказывала мне обо всём, что происходит в его жизни. Куда он поехал, с кем он, во сколько вернулся домой и так далее. И если нужно – прибегнуть к хитрости. Его нужно отвадить от его новых друзей, воздействовать на него как бы изнутри. Понимаешь, Анфисочка, я пыталась говорить с ним сама, пыталась уговорить его на консультацию первоклассного специалиста в области психологии, но чем больше я пыталась, тем больше он закрывался от меня. Сейчас же Артём и вовсе избегает встреч со мной и разговоров о том, что творится в его жизни. Я в отчаянии, и мне кажется, сейчас ты – единственная возможность что-то изменить. Твоя ситуация идеально подходит, Анфиса. Артёму мы скажем, что заселиться в общежитие ты сможешь через две-три недели, но это время тебе нужно где-то переждать…

– Но с чего вы взяли, что Артём согласится?

От перспектив на ближайшее время мой организм так взбунтовался, что дыхание учащается, и сейчас я выгляжу так, будто выпила несколько банок энергетика. Да мой братец в жизни добровольно не согласится жить со мной столько времени. Две-три недели! Тем более после нашего тёплого прощания полчаса назад.

– Не волнуйся, он согласится. Артём не такой плохой, как ты думаешь. У моего мальчика доброе сердце, он не оставит свою младшую сестру в беде…

Ну, конечно. Каждая мать хочет видеть в своём ребёнке ангела, и видит. Даже если его там ни на каплю.

Я нервно улыбаюсь женщине в ответ, понимая, что отказать в помощи, наверное, не смогу. И матеря себя на чем свет стоит за сердобольность. И какие танцы с бубном я должна станцевать, чтобы тот меня впустил к себе?!

– Я буду у тебя в долгу, Анфиса. Проси за это что хочешь! Хочешь, квартиру тебе вместо общежития снимем? Телефон новый?

В этот момент тётя Вера протягивает мне мой телефон. Но он почему-то весь в трещинах. Женщина виновато улыбается.

– Нашла в машине у Славы сегодня. Но нечаянно уронила на асфальт…

Так вот где я его посеяла. Беру бедный телефончик пальцами и, смотря на него со скорбью, тихо бурчу:

– Знаете… я вчера в одном месте оставила свои сумки, и они пропали… – я даже знаю, кто, похоже, решил мне нагадить. И самое паршивое, вряд ли я смогу с этим что-то сделать. – Я попрошу вас только об одном, помогите мне, пожалуйста, восстановить документы. Это возможно?

Тётя быстро кивает и через минуту звонит по какому-то номеру. Ну вот и всё, через неделю у меня будет новый паспорт как минимум.

На этом наша встреча с тётей не заканчивается. Когда она понимает, что я окончательно сдалась, женщина загорается энтузиазмом. Она настаивает на том, чтобы мы с ней проехались по магазинам, где она сможет обновить мой гардероб за неимением вообще никакого. Купить мне всё необходимое, тем более послезавтра начинается учёба. По её словам, я должна блистать.

В какой-то момент мне кажется, что тётя Вера очень хотела когда-то иметь дочь, но не получилось, и сейчас она отрывается на мне. Настолько в радость ей оказывается делать всё это для меня и со мной. И мне с трудом удаётся отвоевать свой стиль, потому что тётя Вера поклоняется каблукам, платьям и чистой женственности, чего во мне не так уж и много по её мнению, и что она хочет исправить.

Как я не отнекиваюсь, просто потому что мне неловко, хоть и понимаю, что я правда осталась буквально без трусов и при этом денег у меня кот наплакал, тётя Вера упаковывает меня от и до, не принимая ни единого возражения…

***

С тяжёлым камнем на сердце, ведь мне сейчас придётся увидеть Его и как-то стерпеть его насмешку или что-то похуже спокойно, дабы не запороть миссию ещё на начальном этапе, я поднимаюсь на пятнадцатый этаж знакомого дома.

Стою около двери квартиры моего мудака-братца, какое-то время не решаясь позвонить. Руки подрагивают и потеют, да всё моё тело бросает и в жар, и в холод от того, что мне предстоит как-то убедить Артёма впустить меня к себе. Тётя Вера сказала, что я должна это сделать сама, надавить на жалось. Во-первых, свою маму он слушать точно не станет, а во-вторых, Артём не должен догадаться о её инициативе, иначе точно не пустит меня даже на порог.

Мой новый гардероб женщина привезёт мне завтра, когда братец выделит для меня место в шкафу. Сюда же я приехала лишь с рюкзаком с самым необходимым. Кстати, эта квартира является целиком и официально его, поэтому на месте тёти Веры я не была бы так уверена, что всё получится. Это его территория, и только он решает, кого сюда впускать.

После того, как решаюсь позвонить в квартиру, я стою у двери ещё около десяти минут. За это время во мне зарождается надежда, что сейчас он не откроет. И я спокойно отправлюсь в родненькую общагу, к клопам и плесени. Подальше от двоюродного. Даже подумываю специально всё испортить, чтобы освободиться от уговора, но…

Но вот дверь распахивается, и передо мной предстаёт мой братец во всей своей «красе». Взъерошенный, помятый, полуголый, позади него по коридору к ванной пробегает девица в одних трусах, пока он убийственно прожигает меня взглядом. Словно я центр его ненависти. Причина его чёрной полосы. Так, что моя спина покрывается испариной…

Глава 11.

– Какого хрена тебе здесь надо? – практически рычит он, делая шаг ко мне. – По-моему, я ясно выразился. Я не хочу тебя видеть. Чего непонятного?

Смотрю ему в его чёрные глаза и не могу выдавить ни слова. Даже плохого. Потому что он слишком близко и слишком сильные эмоции от него исходят. Я просто теряюсь, даже дыхание сбивается. Да что я ему сделала?

Артём ещё пару секунд смотрит на меня горящим взглядом, а потом разворачивается. Хочет уйти. И во мне что-то просыпается в этот момент. Протест. Возмущение. Мне хочется противостоять ему. Я не могу так просто отпустить его. Но только я поступаю не так, как обычно. А действую по-другому, потому что этого он точно никак не ожидает. Да и я, если честно, тоже.

Хватаю его за руку.

– Артём, подожди!

Делаю шаг к нему и прижимаюсь к стенке напротив него, смотря на него снизу серьёзным и самым жалостным взглядом, на какой только способна. Быстро дышу. Чувствую его тяжёлое дыхание.

– Мне нужно где-то пожить немного… Я не знаю, к кому ещё обратиться, кроме тебя. Папа и так за меня переживает, что я в другом городе, а если я расскажу ему про общагу, он вообще места себе не сможет найти. И от мамы твоей я помощь принимать не хочу, хотя она предлагала снять для меня квартиру. Я просто с ней не расплачусь. Я могу убираться у тебя и… может быть, даже готовить. В общем, я не буду мешаться под ногами и всё такое… мне нужно всего пару недель, пока место в общаге не дадут…

Я замолкаю, когда дыхание заканчивается. И не могу больше вдохнуть. Потому что Артём смотрит на меня так… так странно внимательно, не мигая, что мне становится не по себе. Наши взгляды в странной сцепке, от которой моё тело местами сводит, а местами мурашит. Дышим оба так, как будто не дышим вовсе. Артем словно уже не злится, а испытывает что-то другое. Или как будто видит меня впервые. Смотрит не как на презренную младшую сестру.

– Артём? Можно? – тихо спрашиваю, отмирая первой.

Он еле заметно вздрагивает и уже нахмурено опускает взгляд на мою руку, всё ещё вцепившуюся в его. Стряхивает её раздражённо и отходит на шаг. В этот момент из комнаты выходит та девушка, только уже приодевшаяся в красную… спортивную футболку Артёма с его номером и фамилией. Она быстрым шагом подходит к нам и широко улыбается, обнимая моего братца за руку.

– Привет! Я Василиса, а ты?

Её искренняя непринуждённость и дружелюбность в тоне вызывает во мне противоестественную волну резкого раздражения. У моего братца-мудака новая девушка. Как мило.

– Анфиса, – бурчу, и девушка начинает сиять ещё больше.

– Приятно познакомиться!

– Умгу… – поднимаю взгляд на Артёма и напрягаюсь ещё больше от того, как прожигающе он снова на меня смотрит.

Боже, как же сложно изображать из себя ту самую бедную родственницу. Побитого щеночка. Приподнимаю брови и выдавливаю сквозь зубы, почти не шевеля ртом, с такой же выдавленной улыбкой:

– Ну так что же. Артём? Приютишь ли ты свою бедную младшую сестру? Ненадолго.

Добавляю, когда его взгляд мрачнеет ещё больше:

– Пожалуйста.

– А, так ты сестра Артёма! – радостно восклицает миниатюрная брюнетка.

Мы же с Артёмом не можем перестать убивать друг друга взглядами. Хотя мне приходится маскировать свою мысленную расправу за милой улыбкой.

В итоге он наконец говорит, ухмыляясь:

– Можешь оставаться. Только предупреждаю, лучше тебе обзавестись берушами. Потому что стеснять себя в чём-то только потому, что ты здесь, я не собираюсь.

Сначала я не понимаю, о чём он. Но когда до меня доходит, я покрываюсь краской с головы до ног. И горю. А Вася глупо хихикает, утыкаясь лбом в плечо Артём. Будто он сказал какую-то очень смешную и смущающую её шутку.

Заторможенно киваю, улыбка на мне как приклеенная. Наверняка резко контрастирует с тем, что творится у меня в глазах.

– Конечно. Делай что хочешь. Это твоя квартира. Я вообще тут могу посидеть. В наушниках. Пока вы не закончите.

– Можешь сидеть в гостиной, так и быть. Там и будет твоё спальное место. Но наушниками всё же заткни уши. С тебя ужин на всех.

Говорит он медленно, словно смакуя каждое слово. Издеваясь. А после подхватывает на руки Васю, та взвизгивает весело, после чего они скрываются снова в его комнате, целуясь на ходу.

Меня же переполняет желание блювануть, морщусь от отвращения. Даже радости от того, что он позволил мне остаться, нет. Вообще. Если мне и правда придётся слушать, как он трахает своих одноразовых, я сама откажусь от уговора с тётей Верой. Причём, я уже на грани этого. К чёрту. Пусть этот мудак делает что хочет. Сейчас мне его вот совсем не жалко. Придурок. Озабоченный. Так ему и надо!