Перечитала написанные письма. Всё правильно. Королева, как я слышала, добра и милостива. Она счастлива в браке, она поймёт, какой это ужас – оказаться заложницей в любовном треугольнике!

Внизу послышались радостные голоса, среди которых я различила голос супруга. Посмотрела на себя в зеркало: вполне одета по-домашнему. Растрепала волосы, провела по ним гребнем, пощипала щёки, чтобы раскраснелись, и поспешила вниз.

2

Муж мой только что вернулся с охоты и сам выглядел сытым волком, напившимся чужой тёплой крови. Рядом с ним вертелась его Кара, смеялась, трясла белокурыми кудряшками, вилась плющом под правой рукой.

Завидев меня, уставилась наглыми, бесстыжими глазами, но я усмирила гнев и обратилась к мужу:

– Господин мой, позвольте вам услужить.

Муж сначала посмотрел на меня, как на чудо, а потом подозрительно хмыкнул:

– С чего вдруг?

– Мне хотелось бы поговорить с вами, но я понимаю, что вы устали. Я хочу быть рядом, как велит мне долг примерной супруги.

Я говорила и смотрела только на него, делала вид, что Каролин здесь нет. Она пустое место.

– Попробуй!

– Роб, я хочу вина! – Кара принялась ластиться ещё сильнее.

– Много чести для тебя! – он оттолкнул её. Несильно, но грубо.

В этот момент я испытала плохое чувство: оно было похоже на то, что испытываешь, смотря на осиное гнездо. Я могла потрогать это гнездо палкой, и оно упадёт на головы обидчиков.

А потом – Создателю видней, как с ними поступить.

– Вы желаете вина, господин? Я прикажу слугам накрыть в столовой.

Мои речи были подобны мёду, и я видела, как злилась Кара, как она пыталась отвоевать внимание моего мужа, но ему была интересна та игра, что я затеяла.

Мама говорила, что мужчины любят игры, теперь я поняла, что она имела в виду.

– И что ты задумала, жена? – на лице графа, всегда высокомерного и жестокого в моей неопытности, вдруг вспыхнул хищнический интерес орла к горлице.

– Позвольте сначала накормить вас с дороги.

Я присела перед ним на колени, чтобы он заглянул в вырез моего платья. Притворилась, что хочу снять с него сапоги, как и надобно покорной жене.

– Роб, я жду тебя, – протянула Кара, поздно спохватившись, что капризами сейчас она ничего не добьётся.

Страшило меня только одно: я слышала разговор слуг, что господин может пожелать видеть нас обеих в своей постели. Одновременно.

Мне казалось мерзким и богопротивным даже мысли о таком непотребстве!

– Кара, пошла вон! Пока ты не нужна! – в голосе мужа слышалось нетерпение. И его метресса не стала спорить.

Я стянула с него сапоги, получив лёгкий пинок, при этом, уверена, намеренный, но тешила себя мыслью, что отомщу. А пока потерплю.

С покорностью собаки поднесла ему домашние туфли и поднялась с колен.

Он провёл большим грязным пальцем руки по моим губам, и я подавила дрожь отвращения. Терпи, Софи, это твой муж, и если он прикажет запереть тебя здесь, никто не пошевелит и пальцем, чтобы помочь.

Потом взяв за руку, я повела его в столовую, где уже был накрыт лёгкий ужин.

Он выпил вина. Закусил куропаткой и паштетом, который я намазала на краюху свежего тёплого хлеба, а потом обхватил руками мою голову и впился в губы долгим кислым поцелуем. От него пахло зверьём и потом, вином и похотью.

Уверена, они с Карой предавались плотским утехам на какой-нибудь поляне среди луговых трав и лесных цветов.

Он дёрнул лиф моего платья, и ткань затрещала.

– Я же говорил, что вы все шлюхи! – хмыкнул он, слизывая каплю вина с моей полуобнажённой груди. Я терпела, стиснув зубы, внизу живота снова появилось лёгкое жжение.

Я ненавидела мужа, когда он ко мне прикасался. И чувствовала, как в его душе поднимается холодная ярость. За что-то он если и не ненавидел меня, то презирал. Возможно, за происхождение.

За то, что опальному графу никто из благородных девиц не ответил согласием на брак. Но это я узнала уже позже.

И теперь его наследником станет либо виконт, либо полукупец.

Он смахнул на пол остатки еды и грязную посуду, подсадил меня на скатерть и принялся шарить под юбками.

– Что там у тебя за преграды?!

– Я не думала, мой господин.

– Либо не носи панталон вовсе, чтобы я в любой момент мог поиметь тебя, либо такие, чтобы легко снимались. Или рвались.

Он хрипло засмеялся, привлёк меня к себе и снова впился в рот губами. Я терпела и не отстранялась. Представляла себя в объятиях галантного кавалера, про которых читала в романах.

Грубые руки шарили по моему телу, толкнули на спину, а я лишь улыбалась и шире раздвигала ноги. Кажется, муж был удивлён и снова обругал меня за неподобающую благородной похотливость. Назвал «самкой», но с удовольствием стащил тоненькие кружевные панталончики –  часть моего приданного.

Кажется, порвал и их.

Пусть, потом купит другие.

Он подтянул меня за бёдра к краю стола и резко вошёл, наблюдая, морщусь ли я от боли. И когда этого не случилось, пообещал «драть меня как солдатскую шлюху». Наверное, Кара возбуждалась от таких обещаний, я же попыталась прислушаться к себе.

Мне почти не было больно на этот раз от его быстрых торопливых движений. Но и волнения его стержень во мне не вызывал. Я по-прежнему желала, чтобы муж скорее оплодотворил моё лоно и больше не тревожил.

Когда прилетела первая пощёчина, я вспомнила, что надо стонать и кричать, чтобы он скорее кончил. И я стонала и молила его наказать меня сильнее, ведь я того заслужила.

Наконец, он подался вперёд, почти завалился на меня. И напоследок укусил за обнажённую грудь. В глазах потемнело от настоящей боли, и я поняла, что скорее умру, чем останусь в его власти.

Пусть внутри меня наверняка его дитя, это животное больше не будет иметь надо мной власти.

– Убирайся уже, купеческая девка! – почти ласково произнёс он, когда освободил меня, а я продолжала лежать на столе с задранными юбками, будто распотрошённая курица. Я ненавидела и себя за то, что позволяю ему самое сокровенное.

Я поднялась, оправилась и поплелась к двери, как услышала:

– Сегодня я тобой доволен. Думаю, мы поладим со временем, но заруби на носу: Каролин здесь на правах моей метрессы. Вы обе нужны мне. Не смей и слова дурного говорить в её сторону!

2

Лучше бы он меня ударил! А так всё равно легонько подтолкнул в спину, как Кару до того, а я вынуждена была повернуться с самой милой улыбкой, которую могла изобразить.

– Я не говорила в её сторону дурного, муж мой. Всё будет так, как пожелаете, но молю, не откажите и мне в моих просьбах.

Чуть было не забыла, ради чего всё это задумано! Видно, я бракованная жена, раз после любви мужа мне хочется не веселиться, не ластиться к нему, а уползти в кровать и, свернувшись клубочком, тихонько плакать.

– Говори! – устало махнул он, не глядя в мою сторону. Он снова взялся за вино.

Наверное, когда я уйду, моё место займёт Кара. Больше это не вызывало в душе отклика.

– Я бы хотела повидать матушку.

Договорить я не успела. Роберт повернулся ко мне с таким свирепым видом, что я замолчала.

– Даже не говори о своих родителях! Не смей о них упоминать при дворе! Делай вид, что сирота, так даже лучше!

– При дворе? Мы едем в королевскую резиденцию, муж мой?

Я затаила дыхание. Вот он, мой шанс!

Роберт понял, что проговорился. Нахмурился, сделал ещё один глоток вина из кубка, и сплюнул содержимое на пол:

– Не радуйся так, козочка моя! Мы при дворе не в чести, но так положено. Отправимся через месяц, как раз успеем обучить тебя придворному этикету, чтобы не опозорила. И сшить платья. Надеюсь, София, к тому времени ты уже обрадуешь меня вестью о своём новом положении.

Я слушала, кивала, а у самой сердце готово было выпрыгнуть из груди. Будто моя детская мечта сбывалась: я увижу короля! Я увижу королеву! И всех этих высокородных леди и лордов, они будут приветствовать меня пусть не как равную, но как знатную даму. Я буду танцевать на балах, лакомиться деликатесами, научусь играть в карты – слышала, при дворе даже дамам разрешена сия забава, хоть она и осуждается церковью.

– Да, муж мой. Благодарю вас за доброту.

– Ты скоро будешь благодарить, Софи, – ухмылка на его лице добра не сулила, но я наивно полагала, что всё самое страшное я уже познала.

Надругательство над телом, пусть и на законных основаниях, по согласию, надругательство над святостью уз брака, кровосмесительные притязания на моё чрево!

В коридоре я столкнулась нос к носу с Каролин. Она шла к нему в сопровождении молоденькой служанки и смотрела на меня, как на равную по положению. Две женщины одного мужчины.

Если подумать, то она была даже выше меня – любимая наложница графа. А я всего лишь постылая жена, от которой ждут скорейшего рождения наследника.

Потом ещё одного, и ещё. Пока не умру, как три предыдущие.

Тогда он возьмёт себе новую куклу, а Каролин всегда будет повелительницей его сердца.

Какое-то время мы стояли и смотрели друг на друга. Голубые глаза соперницы смотрели нахально и смело: «И что вы сделаете, а?» – будто говорили они.

Я взору тоже не отводила. Она была обязана поклониться мне как хозяйке дома, но слишком привыкла считать ею себя.

Подоспевшая Жанна прервала наш молчаливый поединок.

– Да как ты смеешь, Кара! Не загораживай госпоже дорогу!

Метресса вздохнула, грациозно наклонила голову и прошла мимо, как бы случайно задев меня полой дорогого платья. Интересно, граф всегда одевал её в шелка, как свою жену, или она специально достала из сундуков самое лучшее, чтобы позлить меня?

Мол, у тебя ещё нет таких нарядов и вопрос, будут ли!

– Вы хорошо себя с нею ведёте, мадам. Не даёте поводов обвинить себя в склоках, но и заставляете уважать, – подбадривала меня добрая Жанна, но я видела, что она меня по-матерински жалеет. И всё понимает без слов, однако осуждать господина не смеет.

– Муж сказал, что скоро приедет портниха, чтобы снять с меня мерки, – отчего-то ответила я, будто сейчас это самое важное – пошить новые платья. Как новую жизнь.

– Вот и хорошо, – поддакнула Жанна. – Вы сразу скажите ей, чтобы лиф делала посвободнее. Ваша грудь скоро нальётся тяжестью, а передавливать её сильно нельзя. И корсеты закажите посвободнее, животик поддерживать.

Меня коробило от её слов. Неужели я и вправду понесу от этого человека, который перед богом и людьми мой муж, а за закрытыми дверями – чужой? Конечно, природу не обманешь.

От меня не отстанут, пока это не случится.

Так оно и вышло. С того времени Роберт посещал мою спальню два или три раза в неделю.

Обычно говорил лечь на спину, раздвинуть ноги и принимался сношать, как шлюху из борделя, куда, по слухам, любил наведываться до того, как совратил Каролин. Однажды, когда Роберт приказал встать на четвереньки спиной к нему и заголиться, чтобы ему было удобнее, он назвал меня её именем.

На трезвую голову, за минуту до того, как залил моё лоно горячем семенем, предназначенным для другой. Временами я чувствовала, что муж смотрит на меня, думая, что я того не замечаю, и в его душе поднимается негодование.

Все ждали от меня благой вести, а я каждый день, лёжа в кровати и бормоча дежурные молитвы, представляла, как его семя отмирает во мне, не прорастив новой жизни.

Уже были готовы пять новых платьев по последней моде с глубоким вырезом и умерено пышными юбками, сужающимися книзу. Уже снова прибыл к нам виконт Кристоф, чтобы сопровождать в поездке ко двору, где мы пробудем пару недель или месяц, как пожелает король.