Каждый день я смотрела на его профиль на золотом гальдионе и представляла, что они с доброй королевой избавят меня от мужа. Не расторгнут брак, это было бы слишком скандально, мне нельзя возвращаться к родителям, но, возможно, отправят его в ссылку, а меня оставят при дворе фрейлиной её величества.

Я была воспитана в благоговении перед монаршей властью, я смотрела на них, как на богов, и считала, что стоит быть примерной подданной, и тебя услышат. Королева – защитница обиженных. Я хранила письмо к ней, как зеницу ока, я передам его ей при аудиенции, которой, уверена, удостоюсь.

И вот день нашего отбытия настал. В ту ночь я спала плохо: крутило низ живота, будто меня кололи ножиком. Жанна приносила отвары из трав «чтобы укрепить дитя».

– Видите, а вы волновались! Всё хорошо, мадам, – начала было она, когда вошла ко мне поутру с завтраком. И осеклась, глядя на мою постель.

На белой простыне расцвёл красный цветок. У меня начались регулы.

Глава 4

1

– Вам надо немедленно подмыться, а простыню я сожгу сама, чтобы никто не увидел.

Жанна действовала быстро, но я заметила, как дрожат её руки. Смотрела на её отточенные движения, когда служанка сдёргивала простынь, быстро достала из сундука другую и застелила постель, примяв её, как если бы я только что встала.

Смотрела и не понимала, что же такого я сделала, что это надо скрывать!

Я не понесла с первого месяца, но это не беда. Церковь даёт супругам на  «свершение чуда сотворения новой жизни» год.

– Его сиятельство может расторгнуть брак, признать недействительным, мадам, вы понимаете, чем это для вас грозит?

Я кивнула: вернусь к родителям с позором и без приданного. Но не верила в подобный исход.

– У его сиятельства нет причин обвинить меня в бесплодии.

– Причин пока нет, но они найдутся. Думаете, зачем он решил вести вас ко двору, мадам? Кухарка слышала, как Кара хвасталась своей служанке, что скоро будет здесь хозяйкой. Мол, господин выпросит у короля дозволения на ней жениться.

– Но это невозможно. Наш брак с его сиятельством венчан по всем правилам.

Я как раз завершила омовение и предприняла шаги, чтобы о моих кровях никто не узнал.

Жанна наскоро одевала меня в дорожное платье, шнуруя корсет. Меня беспокоило то, как она оглядывалась на дверь: не вошёл бы кто. Не заметил бы простынь, укрытую прочим грязным бельём.

Будто мы обе были преступницами, и нас могли застукать за неблаговидным делом.

– Вы слышали, мадам, о чёрном глазе? Думаю, Каролин толкнула господина на такое, а может, дай-то бог, придумала, но если правда, то беда, мадам. Вас обвинят в том, что вы опоили супруга, отвели ему глаза. Применили любовные чары, вот он и решился, простите, на мезальянс.

С нарядом было покончено. Я обулась в кожаные закрытые туфли и повязала шляпку.

Посмотрела на себя в зеркало и впервые заметила, как исхудала за тот месяц, что живу у мужа. Первый месяц – медовый, второй – горький, полынный.

Куда уж горше!

– Что посоветуешь? – внезапно спросила я, беря сумочку, где хранила золотой гальдион и письмо её величеству. Теперь важно скорее его вручить по назначению.

Королева защитит. И мой муж не посмеет перечить монаршей воле!

А если нам и вовсе предпишут на какое-то время раздельное проживание, то в следующий раз я смогу диктовать свои условия. Так написано в дворянском кодексе, и это был мой единственный шанс.

Жанна молча перекрестила меня и поцеловала мои руки.

– Пока муж не уверен, что вы не носите его дитя, не посмеет подать прошение, порочащее вас. А там,сладится, мадам.

– Ты сможешь отправить весточку родителям, что я в порядке?

– Так его сиятельство давно отправил, как полагаетеся, после недели брака. Вы ему не перечьте, госпожа, Кара, вон, подход нашла, с неё в этом деле пример берите.

Я спустилась, когда Роберт спорил с сыном. Магическим даром я почувствовала, что речь шла обо мне.

Но стоило войти, поприветствовать обоих, как они замолчали.

– Едем, – мрачно произнёс муж, и по его знаку слуги принялись выносить последние чемоданы.

– Мы надолго, муж мой?

– Посмотрим, Софи. Лучше пока скажи, есть признаки твоего бремени?

– Пока нет, мой господин. Но скоро я порадую вас, – опустила я глаза, еле сдерживая усмешку.

Мы как раз сели в карету с вензелями графства Моран. Я на пустой скамье, напротив сидели отец с сыном. Сверлили меня недоверчивыми взглядами, пытались прочитать мысли. К счастью, этого не может никто.

– Надеюсь, – проворчал граф. – При дворе держись моего сына.

Я чуть не захлебнулась сладкой водой, которую потягивала из маленькой фляжки. Этот виконт ненавидит меня, готов бросить в реку, задушить или развлечься. Он ненавидит меня едва ли не больше, чем отца, которому тоже желает скорейшей смерти, чтобы занять его титул.

Граф не может этого не понимать. После слов Жанны, которой было не велено сопровождать меня, я уже подозревала, что эти двое сговорились и желают моей смерти. Или аннулирования брака.

Виконт избавиться от молодой мачехи, которая может родить нового наследника, а граф возьмёт в жены жену породовитее. Монаршья немилость не вечна, раз нас пригласили ко двору.

– Я покорна вам, господин.

Склонила голову, ощущая, как виконт разглядывает мня. Как и тогда, на свадьбе, будто я кусок мяса, что вот-вот протухнет, поэтому надо скорее его сожрать.

– И пусть меньше раскрывает рта, – мрачно заметил он, а посмотрел так, будто хотел добавить похабщину, но при отце не решился.

Королевская резиденция была в дне пути от нас, но мы воспользовались Порталом, хотя мой муж, когда доставал кошель, чтобы расплатиться с его хранителями, сделал такую гримасу, будто зуб разболелся. Он не был скуп, если дело касалось того, чтобы пустить пыль в глаза. А тут красоваться было не перед кем, значит, расходы неоправданны. И всё же спешить надобно –  пока король не передумал.

И всё же я была искренне благодарна супругу за сокращения времени пути. Терпеть на себе взгляды виконта, его тупое недоброжелательство было тяжко во всех смыслах.

Однако стоило карете въехать в предместье, где начинались королевские земли, как я уставилась в окно и позабыла о своих спутниках.

Казалось, что открылись волшебные двери, и за порогом мне навстречу вышел тот мир, за которым я ранее подглядывала через замочную скважину. Да, я была купеческой дочерью, я читала о королевских замках и домах только в романах, иногда слышала от отца рассказы, но он сам воочию не видел ни королевской четы, ни всесильных министров. Поэтому так обрадовался, что целый граф сватается к его единственной дочери.

Все дворяне кажутся простым людям небожителями, полным всяческих достоинств.

Мы ехали по гладкой дороге, мимо проплывали ухоженные поля, садики со светлыми домами, некоторые были украшены разноцветными лентами или полотнищем, с вышитым на нём гербом королевской  семьи. Волк, попирающей передней лапой куропатку.

Нас остановили на первой заставе. Проверили документы, стражник долго всматривался в моё лицо, но пропустил. На третьей заставили выйти всех.

Начальник местной стражи сказал моему мужу, обращаясь с ним хоть и вежливо, но без должного почтения:

– Ваше сиятельство должны повернуть обратно. Его величество отдал приказ вернуться вам с супругой и домочадцами в графство Моран и ожидать там дальнейших распоряжений.

Я ахнула, муж заскрипел зубами и со злобой посмотрел на меня, наверняка подсчитывал в уме, сколько потратил впустую на мои наряды и драгоценности, припомнил происхождение, а я поймала взгляд виконта и поняла, что в итоге во всём станут винить меня.

В несчастьях семьи всегда виновата женщина, а в возвышении видят заслугу мужчины.

А когда граф узнает, что я не беременна, то меня и вовсе ждёт Ад!

Так повелось в нашей глуши, в которую я возвращаться не хотела.

Не знаю, откуда взялась смелость, но я обратилась к начальнику стражи, уже собиравшемуся давать подчинённым знак, чтобы разворачивали карету:

– Господин, у меня письмо к её величеству. Прошу пропустить, я взываю к аудиенции, положенной мне по титулу. По праву заступничества и высшей справедливости!

2

Вот и пригодилась наука, вбиваемая в меня палкой наставницей, приставленной Робертом! Я освоила и манеры, и даже слова, которыми подобается просить о таком важном деле.

Всем дворянкам известно, что долг королевы – выслушивать подобные жалобы, но лишь один раз от каждой знатной дамы. Поэтому некоторые приберегали этот раз на крайний случай.

У меня вот такой как раз настал.

– Простите мою жену, – буркнул Роберт, схватив за рукав платья с такой силой, что чуть мне его не оторвал. – Она не в себе.

– Только стала графиней, а уже к королеве собралась, – засмеялся виконт, но начальник стражи так посмотрел на него, что тот сделал вид, что поперхнулся.

– К её величеству, вы хотели сказать.

– Именно, господин. Простите.

Снова закашлялся в кулак, а я воспользовалась общим замешательством.

– Господин начальник заставы, простите мою дерзость, но я составила письмо к её величеству по всем правилам. Прошу вас пропустить нас, дело не терпит отлагательств.

Достала незапечатанный конвертик и показала на надпись, сделанную собственноручно.

– Принято запечатывать личным знаком, – нерешительно ответил тот, к кому я обращалась.

– У меня его ещё нет, господин. Его сиятельство обещал, но у нас в поместье столько дел.

Пусть теперь стоит и краснеет. За месяц не смог выправить жене личную печать, как полагается в приличных домах!

Муж смотрел на меня, как разъярённый бык на мешавшийся на его пути покосившийся забор. Вот сейчас разбежится – в и в щепки!

Меня трясло, как в лихорадке, пока начальник заставы раздумывал, что ему делать с моим конвертом в руках. Я понимала, что если не сработает, то Роберт меня прибьёт. Как пить дать, когда узнает о том, что не беременна.

И займётся поиском пятой жены.

Значит, бухнусь в ноги этому стражнику, но не дам себя увезти.

К счастью, до этого не дошло.

– Оставайтесь все здесь, я сейчас узнаю, – начальник стражи удалился в будку, чтобы доложить на ближайшую заставу.

Обычно для того требовалось не более получаса: магическая птичка работала без сбоев, особенно по ведомству безопасности. Но эти полчаса мне ещё надо было провести в присутствии мужа и пасынка.

К счастью, наедине нас не оставили. Стража поглядывала с любопытством на разворачивающуюся драму.

– Живо в карету! – цыкнул на меня муж, схватив за плечо. Снова останется синяк. Ещё один.

Надеюсь, что последний.

– Отпустите меня, ваше сиятельство! На нас смотрят, – я сказала это нарочито громко, чтобы стража воспрепятствовала моему похищению.

Сяду в карету – и она умчит меня восвояси.

– Пусть смотрят! – так же громко ответил Кристоф, и два стражника нехотя отвернулись. – Муж имеет право учить непокорную жену уму-разуму.

Против двоих мне без помощи не выстоять.

Нужно действовать хитростью, но как?

Упасть в обморок? Меня сразу затащат в карету.

Попытаться договориться?

– Если меня не обнаружат тут, когда начальник стражи вернётся, то быть беде, муж мой, – попыталась воззвать я к осторожности супруга. – Наша семья и так в опале.

– Им только хлопот меньше. Делать королеве больше нечего, чем маленькую купеческую шлюху выслушивать! – зашипел на меня Роберт, а Кристоф уже теснил к карете.

От них обоих исходили такие волны ненависти, что мне сделалось дурно. Будто их руки уже сомкнулись на моём горле.

Но под ненавистью магическим чутьём я угадала страх.

Граф Моран в опале, за что-то его же сослали в родовые земли?

И у меня возникла отчаянная идея.

– Помогите! – закричала я сначала вполголоса, потом, когда увидела, что стражники посматривают в мою сторону в нерешительности, возвысила голос. – Я хочу заявить об измене королю.

И тут же получила пощёчину. Отлетела к карете, прощаясь с жизнью, но удалось-таки остаться в сознании.