Юрка – мой водитель. Понятно, что мы вместе проводим чуть ли не весь рабочий день. А иногда и не только рабочий. А иногда и не только день.

И помимо того, что он возит меня везде и носит за мной все, защищает меня ото всех пьяных забулдыг, он еще и все чинит в ФАПе.

Порывается и дом мой, наконец, как он выражается, привести в порядок, но я держусь. Я – кремень! Я же понимаю, что стоит ему только зайти… И уже фиг выгонишь.

А мне пока и так хорошо.

Вдвоем с Лялькой.

Правда, для всей деревни это выглядит так, будто мы не в этом месяце, так в следующем, поженимся.

Сдается мне, что Юрка сам к этому руку и приложил. Слухи-то распустить легко. Иногда даже говорить ничего не надо. Наоборот, надо промолчать, когда говорят другие.

Только вот…

Я за Юру замуж не собираюсь. Он, конечно, хороший, но я не могу выйти замуж за парня исключительно из чувства благодарности. Так что… К свадьбе я готовиться не спешу. Пусть как хочет, так и выкручивается. Сам слухи распустил, сам пусть и объясняет, чего это у нас помолвка затянулась.

– Юр! – встаю, стараясь не разбудить Луконина, но…

Поздно.

Он проснулся, щурится и смотрит на меня с тем же недоумением, что и Юрка.

Правда, взгляд слегка добрее.

Слегка.

– Юр, – вылезаю я из-под одеяла, проигнорировав своего бывшего.

Тут же ежусь от холода. Не, я не то чтобы раздета. Футболку я сняла, чтобы к этому интуристу кожа к коже прижаться. Но джинсы-то на месте. Да и… Вместо бюстгальтера у меня спортивный топ. Удобнее мне так. Так что. Выгляжу, в общем, прилично.

– Хорошо, что ты приехал, – обращаюсь к своему водителю. – Ты на личной машине или на нашей? Мне укладка нужна. И фонендоскоп.

– Я пешком, – кривится Юрка. – Снег всю ночь шел! Там дорог нет. Одни направления.

– Вот блин, – сокрушенно вздыхаю. – А он ночью выше сорока дал. Я ему литическую уколола, так его трясти стало в лихорадке…

– А это вообще кто? – все еще с наездом спрашивает Юрка.

– А это мамин гость! – слышим мы все довольный голос из коридора.

– Ляля! – восклицаю, всплеснув руками. – Немедленно обуй тапки! Полы холодные!

– Гость, значит, – скрежещет челюстями Юрка.

– Слушай, а чего ты допрос устроил? – пошла я в активную оборону. – Я тебе чего должна? Или чего обещала? Кого хочу, того в гости и приглашаю!

– Не обещала! – орет он, и по тону слышно, что ему хочется добавить какое-то “но”, только вот добавлять нечего.

Ну нечего, и все тут!

– Понятно все с тобой! – рявкает Юрка и разворачивается уходить.

– Ты куда? – спрашиваю недоуменно.

– За укладкой пошел! – огрызается он уже от дверей. – Надо же гостя твоего лечить!

– Ну и иди, – киваю спокойно я.

Почти спокойно.

Меня, если честно, трясет, но я и правда не понимаю, чего это я должна ему тут объяснять.

– Иди, иди, – киваю в пустоту, – скатертью дорожка!

Оборачиваюсь.

А Женька-то, оказывается, уже встал!

По крайней мере, попытался.

Сидит на диване и очень пристально на меня смотрит.

Кажется, даже осуждающе.

– Я ему и правда ничего не обещала! – взмахиваю руками.

– А мне обещала, – кривится Женька, – а поступила так же, – произносит он тихо.

– Что? – хлопаю глазами я. – В смысле?

– Кать! – резко обрывает он меня.

Морщится, кривится, водит взглядом, словно ищет что.

Наконец, находит.

– Оденься, – он протягивает мне мою футболку с выражением праведной муки на лице.

И встает, безошибочно определив, где в моем доме санузел.

Я стискиваю зубы, проглатываю слезы.

Не, ну что за мужики!

Один орет, а второй шепотом, но наповал!

Черт!

И кто ему вообще право дал?

И что он имел в виду?

Шумно сопя, ухожу на кухню. Надо же Ляльку завтраком накормить. Только Ляльку. Этому гостю я готовить не подвязывалась!

Блин!

Ну не выйдет так. Не выйдет.

Закрываю глаза, шумно вздыхаю.

И после той лихорадки, что была ночью, выставить его не выйдет. Это будет почти убийством. А учитывая наш утренний разговор – предумышленным с отягчающими…

Ставлю чайник, открываю холодильник.

И память мне очень ясно, словно это было вчера, подсказывает, что Женька любит сыр на сером хлебе без масла. И черный кофе.

Черт!

Ну вот зачем мне помнить, что он любит? Зачем? Я лучше… Я вот… Я дочери завтрак приготовлю… Сыр на сером хлебе… Без масла… И какао…

Падаю на стул как подкошенная, жмурюсь.

Я же сильная?

Я выдержу!

Пара дней, потом дороги расчистят, и можно будет вызвать ему такси. Пусть катит в свою Малаховку или куда он там ехал. А мы будем жить, как и жили. Я и Ляля.

Кстати! Ляля.

Что-то ее давно не видно.

Не к добру.

– Ляля? – кричу в дом.

И тишина.

– Ляля? – повышаю голос. – Оля! Ольга?

Полным именем я ее зову в качестве последнего шанса.

И она это знает. И все равно не появляется!

Кошмар!

Ужас! Все пропало! Дочь, так точно!

– Ляля! – бегу, спотыкаясь о порожек.

Врезаюсь в Луконина, но мне сейчас клинически не до него!

– Оля!

В ее комнате пусто. Распахиваю свою – пусто! Толкаю дверь ванной, из которой только что вышел Женька. Бред, конечно, но и там пусто.

– Оля! – и совсем отчаявшись, открываю входную дверь.

– Мама! – восклицает совершенно счастливая Лялька, стоящая почти по колено в снегу. – Мама, смотри, какая кукла!

Она гордо показывает мне совершенно чудесную куколку в шляпке, с золотистыми завитушками, даже в панталончиках и ботиночках.

Только мне сейчас совсем не до куклиной одежды.

– Ляля! Зайди в дом немедленно, ты же раздета! – ору в отчаянии.

– Мам, – удивляется моя дочь. – Ну ты что? Я же в тапках!

.

Глава 6

Катя

– Да ты!.. Да я! Тебя!

Выбегаю на снег…

Так же, как и моя дочь, в тапках. Подхватываю ее на руки.

– Что это за кукла еще? Брось немедленно!

– Не надо бросать, – на крыльце появляется Женька. – Хорошая кукла.

– Ты еще куда вышел! Немедленно в дом! Еще осложнений мне не хватало!

Эти двое смотрят на меня крайне обиженно и даже слегка возмущенно, но слушаются.

– Что за кукла? – ставлю дочь на диван, тру ее ноги все тем же несчастным флисовым пледом со снеговичками, пытаюсь вспомнить, остался ли у меня с прошлого раза спирт – пятки ей растереть.

– Это я вез, – отзывается у меня из-за спины Женька.

Взгляд Ляльки становится взволнованным, и она почти с ужасом смотрит то на него, то на меня. Прижимает к себе игрушку, которую так и не выпустила из рук. Понимает же, что не ей подарок…

– Пусть твоя, – чуть быстрее, чем я хотела бы, отзывается Женька. – Вез не тебе. Я о тебе не знал, но пусть теперь твоя!

Жмурюсь.

Вот за что мне это?

Я знаю, что это за бренд. Очень натуральное лицо, волосы, как живые, ручки-ножки двигаются по всем суставам.

Лялька просила.

Но это две моих зарплаты.

Я не смогла накопить даже на самый дешевый вариант.

– Там к ней еще наряды должны были быть и сумочка, – оглядывается на дверь Женька, – в чемодане…

– В чемодане? – хмурюсь я.

– Ну да, – кивает смущенно, – я же… Я же из аэропорта ехал.

– Блин!

В этот раз я вступаю в валенки, накидываю на плечи пуховик.

Вот он, около забора. Поваленный. Сейчас из сугроба только край видно. Раскрытый.

И все вещи рассыпались по снегу.

Боже, как обидно. И… И… Да на кой черт мне это все?!

Сцепив зубы, вытаскиваю чемодан из сугроба, захожу в дом.

– А я в окошко вижу, торчит что-то, выскочила, за ручку потянула, он щелкнул… – щебечет моя Лялька.

Божечки, получается, это она его и открыла!

И что Женька на это скажет?

И я выпячиваю грудь, чтобы дочь свою защищать. Потому что нефиг чемоданы с такими красивыми куклами у нас по двору разбрасывать! Сам виноват! И вообще…

– Смотри, ей можно ножки согнуть и как живую усадить!

Замираю, оглушенная.

В смысле?

Ругать не будет?

У меня вся деревня Ляльку ругает. Та, молодец, всегда повод предоставит. За ней не заржавеет.

А он не будет? За полностью вымокший чемодан?

Медленно захожу в комнату.

Сидят на диване, куклу эту дурацкую раздевают, совершенно друг другом довольные.

– Ты шубку снимай, у нас жарко, – приговаривает своей новой игрушке Лялька, пыхтя от усердия.

А Женька сидит и смотрит на нее, будто ничего интереснее в жизни не видел.

– Тут… – начинаю и понимаю, что чего-то у меня горло перехватило.

Откашливаюсь.

– Тут в снегу все…

– А, блин! – подскакивает Женька, но его тут же ведет в сторону, он хватается за спинку стула. – Слушай, – смотрит на меня испуганно, – а где вообще мои телефон, паспорт? Это все в куртке было!

– Жень, – я развожу руками, разворачиваюсь, беру его куртку. – Я тебя раздевала, но по карманам не лазила, – протягиваю одежду ему.

Он ощупывает куртку и с каждым разом его лицо становится все растроеннее…

– Черт! – в одном из карманов находит ручку, в другом зажигалку. – Чья зажигалка? Я ж не курю!

– Луконин, могу сказать только одно… – ехидно поджимаю губы.

– Лучше молчи! – сверкает глазами он. – Я не много пил! Вообще, мало пью, – отводит взгляд. – Точнее редко.

– А тут решил отметить прилет? – не могу сдержать иронии.

– Наоборот, – кривится он, – не хотел возвращаться в эти места, – и очень красноречивый взгляд в мою сторону.

Его слова режут, как по живому…

Не хотел возвращаться он. Из-за меня? Из-за того, что боялся встречи? В глаза мне посмотреть? Или наоборот… Боялся, что я буду его искать по темным переулкам? На шею вешаться?

Да нужен больно!

Строй свою карьеру! Красавчик!

Резко отворачиваюсь, потому что на глазах непонятно откуда появляются слезы.

Раскрываю его чемодан, вытаскиваю вещи…

– Танька родила, – вдруг произносит Женька и добавляет с необычайной теплотой в голосе: – Де-евочку. Познакомиться с племянницей летел.

– М… Мои поздравления, – мне почти удалось проглотить все слезы. – Давно родила?

– Да вот из роддома должны выписать, – неуверенно отвечает он.

И тут до меня доходит.

– И ты куклу ей вез? – спрашиваю с усмешкой.

– Откуда я знаю, что везут младенцам? – смотрит он на меня почти обиженно. – А кукла всегда пригодится! – и тут он снова смотрит на Ляльку. – Ну я же прав! Смотри, пригодилась!

А моя дочь довольно смеется, только вот… Ее смех тут же переходит в кашель!

– Блин! Ляля! – всплескиваю руками.

И в этот момент на крыльце слышен стук.

Громкий такой. Настойчивый.

Хмурюсь, иду в коридор, распахиваю дверь.

– Юрка? Ты чего?

Удивленно смотрю на своего шофера.

Здоровый, медведеобразный парень, обещающий лет через пять стать настоящим толстяком, смотрит на меня насупившись, исподлобья. Носом сопит, губы жует. И отчего-то жуть как мне напоминает быка Дашкиного… Он тут у нас один на все село. Вот как раз такой, зараза!

– Ты чего стучишь так? – распахиваю широко дверь, пропуская его. – Заходи!

– Да мало ли, – неприятно искривляет губы симпатичный в общем-то Юрка, – чем вы тут со своим гостем занимаетесь?

В смысле?!

Это он о чем?

Ах ты!

Ну я тебе сейчас!

– Трусы его перебираю! – упираю руки в бока, смотрю нагло.

Продолжать не спешу, жду комментариев, только вот реагирует не Юрка, а Женька.

Он, бедняга, аж закашлялся, услышав про трусы.

– Чемодан его ночью на улице был, – взмахиваю рукой в сторону разбросанных вещей. – Лялька его раскрыла, намокло все… – смотрю на Юрку чуть высокомерно. – Сушу.

Тот краснеет, тушуется.

Ну и получи, фашист, гранату! Чего лезешь с идиотскими предположениями?