Прежде чем выйти из аэропорта, я зашла в туалет, сделала свои дела, помыла руки и посмотрелась в зеркало: под глазами образовались синяки, от бесконечных рыданий; из-за недоедания я осунулась, стала бледной, щеки впали, а скулы выпирали. Надо будет прикупить косметики, а заодно сходить в салон красоты, сделать прическу. Иначе я всех болгар распугаю.

Проходя по коридору из встречающих, прищурилась, чтобы получше вглядеться в лица. Я не знакома с Викой или ее мужем – как его? В глаза их не видела. Они меня тоже не знают. Медленно передвигая ногами, пробиралась к выходу и вдруг заметила табличку за спинами двух толстых женщин: «Элизабет Миллер». Я прилетела по датскому паспорту, заранее сообщив об этом Денису. Табличку держала миниатюрная девушка на вид лет двадцати с причёской в греческом стиле. Девушка ухоженная, ярко накрашенная, фигура без изъяна. Я вдруг осознала, что буду выглядеть по сравнению с ней замухрышкой. На мне простые джинсы, футболка-поло персикового цвета, клетчатая кепка, из-под которой торчали «сосульки» волос. В последний раз я их расчесывала в отеле перед отъездом. Хорошо, что мои стыдливые глаза скрывали темные очки с широкой оправой.

– Привет! – крикнула я, приближаясь к девушке. – Ты Вика?

Она ответила жизнерадостным голосом:

– Да! А ты Элизабет?

– Она самая.

– Как долетела?

– Главное, что долетела, – устало произнесла я, чувствуя, как меня украдкой разглядывают или оценивают. Это было ужасно.

– Э… позволь, я возьму?

Я повернула голову, а к моей маленькой дорожной сумке тянется рука какого-то парня. Светлые волосы волнами ниспадали ему до плеч. Глаза голубые и выразительные. В ушах поблескивали гвоздики. Лишь жвачка во рту портила всю его внешнюю картину.

– А! – я выпустила ручку сумки, чтобы он мог ее забрать. – Спасибо.

– Ну, поехали! – воскликнула Вика и зацокала своими шпильками по асфальту.

Мы сели в дорогостоящий «шевроле». Я просто расплылась на заднем сиденье от усталости. Очки закинула в рюкзак, а кепку снимать было стыдно. Хотела подремать, но Вика тараторила всю дорогу, рассказывая про свой распрекрасный город.

– Бургас расположен в восточной части Бургасского залива, – говорила она. – Наш дом, кстати, находится в частном секторе недалеко от Терасаты. В общем, это смотрительная площадка. Там так красиво! А вечерами очень даже романтично. – Вика и ее муж, которого она так и не представила, улыбнулись друг другу. – В Бургасе столько музеев. Ты должна их посетить: этнографический, археологический, исторический и естественнонаучный. И это не считая множество выставочных площадок и интересных природных достопримечательностей. Элизабет, у тебя какая специальность?

А Вика не так глупа, как кажется на первый взгляд. С виду она слишком расфуфырена, но говорит четко и слажено.

– Туризм, – ответила я.

– О!

– О-о… – за Викой протянул ее муж.

– Ты нашла лучшее место для прохождения практики!

– Ну, да. Если бы не мой… двоюродный брат. – Дурацкое вранье Дена портило все мое впечатление. Сказал бы, что мы спим с ним, это хоть было бы правдой.

Несколько минут мы ехали молча. Вернее, Вика с мужем что-то негромко обсуждали, а я смотрела на море и ухмылялась. Как парадоксально уехать с одного берега моря на другой. Это ведь всё то же Чёрное море!

– Эл?

Когда Вика позвала меня, я вздрогнула.

– Можно я буду тебя так называть? От Элизабет?

Вздохнув с облегчением, кивнула.

– Кстати, имя не русское, – заметил муж-болгарин.

– Отец из Дании. – Это мы тоже с Деном обговорили.

– Как круто! – взвизгнула Вика, затем забралась ногами на сиденье, чтобы видеть меня. – Эл, ты не представляешь, в какой рай ты попала! У тебя будет своя комната. Не волнуйся, дом настолько большой, что ты можешь там потеряться. Сестра Христо живёт там с сыном, так мы неделями не видимся.

В моей голове зазвенел ее смех. Наконец-то, она сказала имя своего мужа, а то я бы так и прозвала его – муж-болгарин.

– А кто еще живет в доме? – осторожно поинтересовалась, чтобы пробить почву.

– О, сестра Христо с сыном и бабушка с дедушкой. Родители Христо живут отдельно. А сестра не замужем. Ее бросил парень на пятом месяце беременности, теперь она воспитывает Ешку одна.

– Сколько ему лет?

– Шесть. А бабушка с дедушкой живут на первом этаже. Ты их редко будешь видеть. Дом принадлежит им, на самом деле.

– Мой дедушка был военным, – добавил Христо. – Он заработал этот дом кровью и потом.

– О! О! – вскрикнула Вика, подпрыгивая почти до потолка. – Вон там можно пройти к Бургасскому мосту. – Она села. – Мы почти на месте.

«Наконец-то».

Мне очень хотелось спать. Половина информации пропущена мимо ушей, не запомнила ничего.

Машина остановилась около трехэтажного кирпичного частного дома. Из-за забора торчали ухоженные кустарники.

– Сколько здесь спален? – с любопытством спросила я, таращась на окна дома.

– Шестнадцать! – гордо сообщила Вика.

Ну, да. В отцовском московском особняке было двадцать семь спален. Не дурно. Отец Христо не посол, я надеюсь.

Меня проводили в комнату с множеством светильников и широкой кроватью.

– Ужин в семь. Если я не успею после салона красоты, спускайся сама. И никого не стесняйся. Чувствуй себя, как дома.

Вика так искренне мне улыбнулась, а я вела себя как заторможенная курица.

Стоило Вике выйти за дверь, я тут же нырнула под душ. А потом уснула крепким сном на мягкой постели – и пусть мир подождет.

* * *

Аргентина, г. Рио-Куарто 2020 год

Мы с Леандро лежали на белых простынях после занятия любовью, обнаженные и вспотевшие. Нашим отношениям уже целая неделя, и я с уверенностью могу сказать, что мне хорошо с этим человеком. Лежа на его плоском животе с закрытыми глазами, я кайфовала от того, как Леандро водит пальцами по моим рукам, спине, бедрам.

И вдруг он нарушил тишину, а за одно и мой кайф.

– Илеанна, почему ты никогда не рассказываешь о себе?

Я перевернулась на спину и закатила глаза.

– А что ты хочешь знать?

– Да много чего. Твой любимый цвет?

– Радуга.

Он улыбнулся.

– Любимая музыка?

– Алан Уолкер. Слушай, ты всерьёз будешь спрашивать про такую чепуху?

– На самом деле… – Леандро разлегся и принялся смотреть в потолок. А я разглядывала его профиль: темные ресницы, контур губ, мужественные черты лица. Он мне безумно нравился. – На самом деле, – повторил он, – я хотел бы узнать, где ты родилась, где выросла, кто твои родители… Ты ведь не аргентинка. У тебя акцент… ну, не знаю, может, колумбийский. Ты колумбийка?

Я знала, что рано или поздно он спросит об этом. Мой испанский не идеальный, и то, что я говорю с акцентом – это понятно. Я же русская турчанка.

– Ты прав. Я не аргентинка, – спокойно сказала, прекрасно зная, что скажу. На этот случай у меня давно были припасены отличные воспоминания о Кингсмэнах. – Я выросла в Небраске.

– В США?

– Да.

– Так ты американка? – В его голосе слышалось удивление, словно он не верил, что такое вполне возможно.

– Я… не знаю, кто я, – напустив на себя фальшивую грусть, ответила тихо и твердо.

– Как не знаешь?

– Меня удочерили. Откуда я родом, понятия не имею. У Лили, моей матери, есть еще старший сын. Мой брат Брайан. Но она мечтала о дочке, которую иметь было уже не суждено. Так и появилась я…

Леандро сел в кровати. Взгляд его выразительных карих глаз приковывал меня, лишал воли. Желание целовать этого мужчину было выше, чем сидеть и отвечать на вопросы, сочиняя при этом небылицы.

– Я видел твой паспорт, Илеанна. Ты гражданка Аргентины. Я…

Мой палец накрыл его рот.

– Леандро, я давно живу в Аргентине, училась здесь. Иди ко мне.

Мужчина улыбнулся, я притянула его за руку ближе к себе, а через мгновение его горячее тело обжигало мою кожу. Заметно возбудившись, я начала дразнить Леандро языком, страстно и нежно целуя в губы до тех пор, пока он не был во мне. Ничего лучшего я и представить не могла, когда планировала побег. Ужасные мысли о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы сейчас в моей постели был Антон в качестве нелюбимого мужа, не давали покоя. О да, я бы точно не узнала, каким бывает секс с настоящим аргентинским мачо.

От разговора удалось увильнуть, но позже сама вернулась к нему, чтобы спросить Леандро о родителях.

– Они живут на юге, – сказал он. – В местечке под названием Вилья Рехина.

– Часто с ними видишься?

– Нет, – зарываясь носом в мою шею, пробурчал Леандро. – Только звоню иногда. Мы не очень дружны с тех пор, как я ушел из футбола.

– Ясно.

Утром, когда мы ехали на его «Амиго», я рискнула спросить:

– Леандро?

– Угу? – отозвался он. Мы как раз стояли на перекрестке, ожидая зеленый свет.

– А почему ты изменил Эрике?

– Потому что она меня достала! – Мотор заревел, и мы тронулись с места.

Всю дорогу я думала о том, что всё в его жизни выглядит слишком беспорядочно. Эрика изменяла Леандро, а он – ей. И почему она винит лишь его одного? А ребенок? Его ли он на самом деле? Почему же он не стал копаться в этом? Может, он знает?

– Илеанна, не думай об этом, окей? – сказал он, когда мы поднимались по лестнице. – Я не любил Эрику. Женился на ней, чтобы остепениться. Думал, что ответственность избавит меня от груза неправильных действий. Но при этом ничего не изменилось. Я много пил и гулял… да и Эрика ничем не лучше. Сейчас я не такой и…

Он подошел ко мне очень близко, и его ладонь охватила мою шею и затылок под волосами. Интуитивно закрыла глаза и ждала того самого поцелуя, от которого мурашки по коже.

– Тебе не о чем беспокоиться, – шепнул он, обжигая мои губы дыханием, – потому что я люблю тебя…

* * *

Болгария, г. Бургас 2018 год

– Как проходит твоя практика? – спросила Вика, намазывая тост джемом.

Мы завтракали вдвоём, поскольку Христо еще спал, а его сестра уже успела уехать на работу. Она оказалась очень занятой женщиной. Если я и видела её, то исключительно говорящей по телефону. Бизнес стоял у неё на первом месте.

– Практика?

Как же я не любила говорить на эту тему. Ведь никакой практики нет. Приходится болтаться по городу, чаще всего брожу по набережной или торчу на смотровой площадке. Но первым делом бегу в кофейню и болтаю… нет, жалуюсь Дену на то, какая я здесь несчастная. Меня угнетало, а порой раздражало в этом городе всё: от камушка до неба. Я изо всех сил терпела людей, с которыми жила под одной крышей. Вика слишком увлечена собой. Да, мы с ней общались, но основные темы у нее – шопинг, косметологи и прочая «блондинистая» чепуха. Христо я редко видела, но если он оказывался поблизости, то я старалась не смотреть в его сторону, иначе был риск увидеть, как его голубые глаза таращатся на мою грудь. И это несмотря даже на то, что Вика может стоять рядом и держать его за задницу, сунув руку в карман его джинсов.

Вечно тараторящая по телефону сестрица выводила меня из себя. А ее сын Ешка до ужаса избалованный мальчишка. Иногда так хотелось стукнуть его хорошо, чтобы держал язык при себе.

– Отличная практика! – воскликнула, фальшиво радуясь и одновременно ненавидя себя за это. – Лучшего места не найти!

– А я говорила, что в Бургасе отличные отели? – гордилась Вика. – Я просто счастлива, что встретила Христо и переехала сюда.

– А как вы с ним познакомились?

– С Христо?

– Да. – «А есть еще кто-то?» – хотелось добавить.

– Мы познакомились с ним в Питере – на студенческой вечеринке. Мы учились с ним в одном университете, но на разных факультетах. О, это была любовь с первого взгляда! Я отдалась ему в тот же вечер. Он очень горячий парень, знаешь?

«Не дай Бог это узнать!»