К счастью, Ида тоже заподозрила Джит и была намерена это выяснить. Она дала мне выходной, чтобы я смогла прийти в себя. Ох, как же я надеялась сразу по возвращении узнать, что Джит в отеле не будет работать.

Ден.

Он, наверное, изволновался. С тех пор, как я в Дании, я выхожу в сеть строго по времени, каждый день.

В автобусе было пусто. Только я и женщина с большой сумкой в ногах, которая дремала, прислонившись к окну.

Я со вздохом посмотрела на часы: 22.30. В Питере полдвенадцатого. А если Ден спит?

В таком случае, я могу просто оставить сообщение.

Кафе, в которое я обычно хожу, оставалось открытым до двух ночи. Я вошла. Столиков свободных было мало. Я нашла один, ближе к кухне. Там сильно шумно и официанты шныряли туда-сюда. Зато я смогла, наконец, поесть. За весь день в мой желудок не попало ни крошки.

Официанты хорошо меня знали, поэтому быстро приняли заказ: тыквенный суп, датский стейк, а на десерт я пожелала мороженое с ягодами в ликере.

Главное дело сделано. Я обняла свой рюкзак, погладила его.

– Мой Крокодильчик. Вот как я без тебя? – промурлыкала я. А «Крокодильчик» потому, что рюкзак этот сделан из настоящей крокодиловой кожи от Луи Витон, купленный в Польше за $79.000. Самая безумная и дорогая покупка в жизни. Но мне было важно, что он прочный. Этот рюкзак имел металлический отлив, а пряжки и молнии были изготовлены из титана. Внутренняя отделка была сделана из телячьей кожи. Впереди два кармана на замках для мелочевки, но там лежал только ключ от съемной квартиры. Мне было удобно носить этот рюкзачок. Как только Джит смогла угадать его стоимость, если вдруг ее цель все же была продать мою вещь? Слава Всевышнему, она туда даже пальца не сунула. Да и вряд ли ей удалось бы это сделать, если только пришлось бы применить нож или ножницы. Еще одна моя хитрость – главный замок был скреплен кольцом. Этот пластик не сломаешь. Кодовый замок. В мой рюкзачок так просто не влезть. Первый год после побега меня многому научил.

* * *

Как только на моем лэптопе подключился WiFi, я увидела, как беспокоился Ден.

Сорок четыре сообщения!!!

Мои глаза округлились.

Я минут десять читала его «эпопею» на тему «Я схожу с ума. Где ты?». Просил, чтобы я немедленно ответила – двадцать пять раз!

Хорошо, что Ден не может обратиться в полицию. А то он сделал бы это, не раздумывая.

Я улыбнулась про себя, а потом мне вдруг стало грустно. А если вправду со мной что-нибудь случится… Мне никто не сможет помочь. Если я и встречусь с полицией, то мне светит только тюрьма, а никакое не спасение.

Я предала отца сознательно.

Жалею ли я? – Нет.

Бежать – все же лучше, чем выйти замуж за нелюбимого мужчину и быть заточенной во дворце с решетками, в точности, как Хюррем Султан. А Антон вряд ли отличился бы от турецких мужчин. Мой отец – мозговой центр – стал бы управлять им в свою сласть и удовольствие.

Мысли витали в моем подсознании, как карусель. Я печатала письмо Дену и вспоминала все, что случилось со мной за последние два года. Боль сдавливала грудную клетку. Боль от того, что я никому не нужна. ОТЕЦ ИЩЕТ НЕ МЕНЯ. ОН ИЩЕТ СВОИ ДЕНЬГИ.

ДЕН: Ты знаешь, что я из-за тебя не сплю?

ЭЛА: Ха-ха! Ты смог бы спать в двенадцать ночи? Впервые слышу.

ДЕН: Ты же понимаешь, о чем я. Ты не вышла на связь в обычное время. Я извелся.

ЭЛА: Я тебе уже говорила, бей тревогу, если я не объявлюсь в течение недели. Хотя у нас были расставания и подлиннее. Меня просто задержали на работе.

О случившемся я не стала ему писать. Он итак взвинчен после моего кошмарного визита в Новую Гвинею.

Но на всякий случай спросила:

ЭЛА: Ден, все хотела поинтересоваться: а как нам быть, если лэптоп каким-то образом потеряется?

ДЕН: Ты чуть не потеряла лэптоп?

ЭЛА: Чисто теоретический вопрос.

ДЕН: Ну…

Это значит, что он думает.

ДЕН: Если я потеряю, то быстро найду способ с тобой связаться.

ЭЛА: А если я?

ДЕН: Скачаешь программу, введешь пароль. А там решим.

Ну, так хотя бы было спокойнее.

* * *

Следующий день – мой выходной. Я спала почти до обеда. Потом просто валялась в постели, пока желудок не оповестил, что хочет ням-ням. Так что я приняла душ, надела замученные шорты, белую футболку с надписью «Будешь долго на меня смотреть, увидишь как я выйду замуж», голубыми и черными буквами. Люблю такие футболочки, со смыслом. Высокий хвост, кепка, очки, губная помада, конечно же, мой друг Луи Витон «Крокодильчик» и я готова.

Пообедав в привычном месте, я написала Дену письмо, где сообщила, что у меня выходной и возможно свяжусь с ним сегодня раньше. Или вообще не свяжусь. Он не ответил. Горел значок «не в сети».

День оказался интересным. Я прогулялась по старому городу, где мне было представлено множество исторических зданий возрастом с шестнадцатого по двадцатый век. Побывала на площади, около круглого фонтана, где наблюдала за детишками, только научившимися ходить. Они гоняли птиц, пытались залезть в воду, а их смех разносился по всей площади, радуя окружающих. На душе потеплело…

Я не стала заходить в музеи или соборы, но побродила вокруг, полюбовалась архитектурой и природой.

Исключением стал Кунстмузей – круговая панорама радуги. Когда я оказалась внутри, ощущение было невероятным. Я словно прошлась по радуге, глядя на город через палитру красок и не могла оторвать глаз. Ради этого стоило сбежать. Разве смогла бы я увидеть всю эту сказочную роскошь, не будь у меня отца, помешанного на деньгах и своих традициях?

«Спасибо, папа, что ты есть у меня».

Какое у меня будущее? – спрашивала себя, прислонившись к синему стеклу. Глаза закрыла. Мне только девятнадцать – в самом рассвете молодости. Как и у любой девушки, у меня есть мечта: встретить любовь всей своей жизни, создать семью, построить карьеру… Смогу ли я?

За два года я уже побывала в нескольких странах. Дания – не конечный пункт. Скоро папаша нападет на след, как это бывало раньше, направит власти или своих людей, и мне надо будет опять бежать.

Мое фальшивое имя почти не спасает меня. Отец о нем не знает. Но люди вокруг меня любопытны, а интернет – сильная штука. Они-то и мешают. Джит тоже что-то заподозрила. Увидела фотографию, сравнила и все: вот она – Эла Демирель, сбежавшая из дома влиятельного человека с крупной суммой денег. Родители ищут ее уже два года. За содействие и помощь – вознаграждение. А если найдется тот, кто доставит Элу лично к отцу, то считай, что обеспечил себе жизнь. Начинается ОХОТА. Итог: новый побег.

Замкнутый круг.

* * *

Россия, г. Москва 2016 год

На меня смотрел симпатичный парень.

Я улыбнулась ему, думая, что это какой-то очередной знаменитый гость папы. Нужно быть вежливой.

– Это Антон Сабанов, дочка.

Ах да! Теперь я его узнала. Он – актёр. Известность пришла к Антону два года назад после роли в фильме «Люблю тебя ненавидеть». Секс символ 2015 года. Но, а по мне, так внешность у него примитивная: русые волосы, короткая стрижка, полные губы, карие глаза и родинка на щеке, почти под глазом. В газетах писали, что эта родинка сводит с ума многих представительниц женского пола. А меня не сводит. И если бы ни дорогая стильная одежда, то слился бы с обычными парнями.

– Я – Эла, – приветливо и звонко, по-девчачьи, представилась я. И не стала больше задерживаться, а пошла на кухню, проверить, как идут дела с ужином. Однако заворачивая за угол, я смутилась от того, как мой отец и этот Антон переглянулись, провожая меня взглядом.

Я приехала из Питера на Новый Год и собиралась пробыть у родителей до седьмого января. Все шло замечательно, пока мы не сели за стол.

Первое, что мне не понравилось – это то, что семейный ужин превратился в званный. Антон – не член семьи. Какого черта его сюда позвали, злилась я мысленно.

Вскоре, я это узнала.

Папа начал издалека:

– Ты ведь слышала раньше об Антоне? – Он слегка запнулся, затем поправился: – Алексеевиче?

Я повернулась к Антону, рисуя любезность:

– Вы актёр, да?

– Верно. Можно и на «ты».

Я покраснела, когда его пальцы как бы случайно коснулись моих. Я сразу спрятала руки на коленях.

– Я не видела ни одного фильма с твоим участием, – соврала я.

– Это потому, что Эла не смотрит телевизор, – пояснила мама, сияя белыми зубами.

Хотела возразить, но не стала. Черт с ним! Это просто ужин.

– Дочка, – услышала я папин голос. Его выражение лица заставило меня напрячься. Он запил еду, затем сказал: – Это же отличный шанс. Ты можешь сделать это в субботу!

– А что будет… в субботу? Я не совсем поняла.

– В субботу у Антона премьера нового фильма с его участием. Ты можешь сходить туда, – ответила мама.

Я перевела взгляд на Антона.

– Я не знаю…

– Хороший шанс узнать друг друга, – сказал папа.

Вот теперь я начала понимать, что тут происходит.

– И вправду, Эла, я был бы очень рад, если ты смогла бы сопроводить меня.

О! Заговорил! Я уж было решила, что он вместе с ужином язык съел.

Не горела я желанием идти на публичное мероприятие. Актеров всегда преследуют журналисты с камерами. Я терпеть не могу, кода меня щелкают со всех сторон. Поэтому редко показываюсь на больших мероприятиях.

Однако, к своему стыду, я согласилась. Пошла с ним. Фильм мне не понравился. На любителя. Но я достойно выдержала и фильм, и общество Антона в ресторане после премьеры. Он был сама галантность, джентльмен из собственной киношки. И все-таки при первой же возможности я сбежала домой.

– Ну как? Понравился?

Я устало плюхнулась в кресло и размякла на гладкой, прохладной коже.

– Кто?

– Фильм.

– А, фильм… да так – ничего.

– А Антон?

Я открыла глаза и уставилась на папу. Люблю видеть его в домашней одежде, лежа на диване с газетой в руках. Тогда он становился обычным папой. Мама что-то вязала будущему внуку, покачиваясь в кресле-качалке. Моя старшая сестра Чилек уже на восьмом месяце. Мамины глаза были сосредоточены на работе, а уши – на нас.

– Антон… он… симпатичный.

«Но не в моем вкусе», – хотелось добавить.

– Он будет отличной парой для тебя, джаным.

Вот тут я выпрямилась.

– Что хочешь этим сказать?

Тут вступила мама:

– Папа хочет провести «нишан», дочка. С Антоном Сабановыми. Его семья – очень приличные люди.

– Стоп. А у меня никто не хочет спросить?

– Мы с мамой обсудили эту тему. Антон из всех известных мне русских мужчин – наиболее подходящая кандидатура для тебя. И ты сама сказала, что находишь его симпатичным. Ты не хочешь мужа-турка. Я учел твое желание.

Значит, мама сдержала слово и поговорила с ним о моем нежелании иметь в мужьях турецкого мужчину. Похвально, мамочка. Но легче от этого не стало.

– Мне только шестнадцать лет!

– Ну и что. Помолвка – не значит замужество, – объяснил папа вкрадчиво. Его седые волосы оттопырились, когда он сел. Я понимала, что мои губы надуты как шарик, но ничего не могла изменить. Как представлю, что Антон будет меня лапать… Папа тем временем продолжал: – У вас есть время. За год или два вы узнаете друг друга поближе. Потом сама будешь требовать свадьбы. Помнишь, как Эбру плакала сначала? А сейчас как она любит своего мужа?

Мне бы его уверенность. Я – не Эбру.

– А его родители живут в Санкт-Петербурге, – весело добавила мама. – Антон обязательно тебя с ними познакомит.

– О!

– Да-да. Может быть, после окончания университета ты сможешь жить в Питере. – Мама захохотала. – А мы будем приезжать в гости и устраивать семейные барбекю. Поэтому подумай – может, стоит купить тебе квартиру?

Я ничегошеньки им не ответила. Больше ни слова. Или мы поругаемся. Нужно было перевести дух, собрать все мысли в одну грязную кучу и сжечь. Потому что перспектива, предлагаемая моими «любящими» родителями, ну никак не устраивала.

Я молча ушла к себе в комнату.