Я стояла, потупив взгляд. Не было сил противостоять яду этой хищницы. Я сжала кулаки, ногти больно впились в кожу. В её последних словах звучала истина. Чит с самого начала играл со мной и его это забавляло. Он тестировал меня, проверял на прочность, словно я какой-то неизученный механизм, требующий доработки то тут, то там. «Она должна любить» – цель разработчика. И не важно, он это сказал или Ким только что придумала. Так и есть.

– Игрушки, как правило, надоедают, – добавила Ким и ушла.

Я с грохотом захлопнула дверь и крикнула:

– Чиа!

Служанка с перепуганными глазами выскочила откуда-то из-за угла.

Я проговаривала каждое слово внятно, чтобы до её корейского ума дошёл смысл.

– Пожалуйста, пока я живу в этом доме и пока я здесь хозяйка, не пускайте эту девицу Ким Руби сюда. Узнаю, что она переступила этот порог без моего ведома, уволю всех! Это понятно?

Женщина кивнула.

За всё время моего пребывания на вилле Чиа впервые видела меня в ярости. Я не хотела приказывать, не хотела повышать голос, но только так я могу проявить себя. Раз я жена Читтапона Ли, то имею право устанавливать в доме правила. И начать я должна была давно.

Когда приехал Чит, я гуляла в саду. Он не мог меня видеть, зато я со своего места наблюдала, как на территорию въехала чёрная тонированная машина, как он вышел и направился по брусчатой дорожке к крыльцу. Чиа выбежала к нему навстречу. Громкая корейская речь полилась из её уст, служанка явно была обеспокоена тем, что произошло сегодня. Читтапон внимательно слушал и хмурился. Я не знаю, что он ей отвечал или, может быть, задавал наводящие вопросы. Ни одного слова я не поняла. Жестом он успокоил Чиа, потом скрылся в доме.

А я думала.

Когда я всё-таки решилась на опасный шаг в игре Читтапона, правила которой прописаны им, до ужина оставалось не больше десяти минут. Я проходила мимо столовой, слышала звон тарелок. Запахи пибимпаб тянулись по всей гостиной. На одном из декоративных столиков стояла ваза с нежно-розовыми камелиями. Утром я увидела их первыми, как открыла глаза. Чит с заботой выбирал для меня цветы. Разве он такой плохой муж? Поддавшись чувствам, я уже хотела отложить решающий разговор. Желудок сводило то ли от голода, то ли от нервов. И всё равно шла наверх.

Читтапон стоял у зеркала, разминал мышцы лица, когда я толкнула дверь.

– Элора? – удивился он.

Я открыла рот, закрыла.

«Произнеси же их, чёрт возьми!»

– Ты что-то хочешь мне сказать? – Он отвернулся от зеркала и теперь смотрел на меня. – Хочешь обсудить визит Ким? Если интересно моё мнение, то она просто сумасшедшая…

– Чит, я пришла не о Ким говорить. – У меня ладошки вспотели. И даже спина. – Верни мне паспорт. Я хочу уехать домой в Орландо.

~~~

И на что я надеялась?

В тот вечер Чит усмехнулся и покинул спальню со словами: «Если найдёшь паспорт, то можешь ехать».

То есть он меня отпустил, придумав маленькое условие. Сначала я обрадовалась. Но энтузиазм поубавился, когда на третий день я обыскала все возможные и невозможные места. Я рылась даже в той комнате, где Чит хранит подарки своих поклонниц. Искала дыры в танцевальном зале между зеркалами. Я допрашивала слуг. Моего паспорта нигде не было.

Каждый день Чит с усмешкой спрашивал, нашла я свой паспорт или нет. Я готова была убить его.

Прошла неделя, но паспорта я так и не нашла.

Была мысль позвонить Корбину и попросить вызволить меня из этой страны. Но так не хотелось вдаваться в подробности наших с Читом ссор. Только напрасно побеспокою брата.

Несмотря на то, что давно отчаялась найти документ, я искала его просто машинально. Когда в спальню Чита вошла Чиа, я ползала под кроватью.

– К вам пришли.

– Ко мне? Кто? – стряхивая собранную пыль с платья, поинтересовалась я.

– Думаю, вам стоит спуститься.

Я сощурила один глаз.

– Только не говори, что пришла Ким. Я предупреждала…

– Вас ждёт Тхэ Мин. Вы не говорили, что его тоже нужно прогонять.

Тхэ Мин? Это что-то новенькое!

Я гордо выпрямилась и вышла.

Тхэ Мин стоял между баром и мозаичной стеной. Вернее, он ходил туда-сюда, сунув руки в карманы зелёных брюк. Вид у него был замученный, я бы ещё добавила – возмущённый. Он собирается высказать мне то же, что не так давно наговорила Ким? – возник вопрос.

– Чем могу быть полезной? – спускаясь, официальным тоном спросила я.

Он промолчал.

Когда я достигла нижних ступеней, то чуть не споткнулась. Тхэ Мин прошёл к мозаичной стене, схватил Ким – кажись, очень больно схватил – за предплечье и толкнул в мою сторону.

– Говори! – велел он.

Девушка выглядела напуганной. Куклу Барби она больше не напоминала. Волосы снова были выкрашены в чёрный цвет и собранны в хвост. А рот не украшала яркая красная помада. Губы были бледными, на глазах – большие темные очки. Она сделала быстрое движение и сняла их. Почему-то синяк меня не удивил. Сомневаюсь, что это мягкотелый Тхэ Мин постарался. Лично я видела почерк своего мужа. Но могла ошибаться.

– Говори же! – повторил Тхэ Мин.

Ким топталась на месте. Жалкое зрелище.

– Элора, я…

– Ким, не медли. Ты знаешь, что тебя ждёт, – произнёс Тхэ Мин, что несколько обескуражило меня. И что же ее ждёт?

– В чём дело?

– Это унизительно, но я должна… Элора, приношу… – Она обернулась. Тхэ Мин ждал. – Приношу свои извинения. Я… У нас с Читтапоном ничего нет и не было. Я всё подстроила.

– И… почему я должна ей верить? – Я обращалась к Тхэ Мину. – Вокруг плетутся заговоры один за другим. Сначала меня и Вона обманом выманивают из дома, потом каким-то чудом я застаю своего мужа в нашей постели с… ней. Теперь я ясно вижу, что её били, а значит, заставили солгать… или всё же сказать правду? Так ответь мне, Тхэ Мин, почему я должна ей сейчас поверить?

– Всё очень сложно, – ответил он, очень твёрдо выговаривая согласные буквы. – Думаешь, это я подбил ей глаз? Нет. Это сделал отец Ким. Он её ударил, когда узнал правду.

– Вот как? – всё ещё не верила я.

Ким опустила голову как провинившаяся девочка, которая без спросу взяла из маминой сумочки деньги. Где же грациозность лани? Где же выдержка, непринужденность и собранность? Что стало с уверенной в себе девушкой? Может, она не так коварна, как хотела казаться?

Тхэ Мин встал рядом с ней.

– Читтапон пару дней назад взял меня и привёз к её отцу Де Хюн Тену. Я был потрясён не меньше него, ведь я мечтал однажды жениться на этой девушке, а теперь… всё, чего я желаю, так это восстановить справедливость и, честно говоря, просто вернуть спокойствие другу. Ким отрицала свою вину, но под напором и грозным взглядом отца она сдалась и призналась. Де Хюн Тен – влиятельный человек в нашей сфере. Он одним щелчком пальцев может лишить Ким перспективы строить будущую карьеру. Теперь, наверное, тебе понятно, почему во лжи нет смысла.

Я ещё раз обмозговала информацию. Получается, Чит всё это время искал способы вывести Ким на чистую воду. И самый последний, но действенный – это просто навестить Де Хюн Тена, отца Ким Руби. Весёлая здесь жизнь! История моего брата и последовавший за ней скандал и рядом не стоит!

– Де Хюн пригрозил Ким, что отошлёт её в поместье, где кроме слуг никого больше не увидит. И он на это способен, поверь мне. – Тхэ Мин сделал шаг ко мне и посмотрел в глаза. – Я ненавижу тебя всей душой, Элора, но Читтапон – мой лучший друг. А Ким… в общем, делай с этой правдой что твоей душе угодно.

Несколько часов после этой встречи я ходила как в воду опущенная. Обычно, когда кто-то врёт или юлит, он создаёт некий разрыв между тем, что я чувствую, и тем, что он преподносит, как правду. Сейчас я ещё больше прониклась своей собственной теории. В момент, когда я увидела голых Ким и Чита в нашей с ним спальне, я почувствовала неладное, хотя Ким упрямо настаивала: «Это было». Сегодня же слова Тхэ Мина не вызвали сомнений. Да и к чему Ким унижаться просто из-за единственного синяка на глазу? Другое дело – угроза её карьере.

Я провела час, копаясь в интернете. Несколько статей о Де Хюн Тене, которые я смогла перевести с помощью быстрого переводчика, дали представление об этом человеке. И прежде всего, Ким и вправду является его дочерью. Руби – сценический псевдоним. Имя настоящее. Де Хюн часто привлекался к ответственности из-за финансовых махинаций, но каждый раз выходил чистым из воды. По лицу на ярких фотографиях можно было определить, что мужчина никогда не улыбается. Я смотрела на зловещего отца Ким и видела воистину безумный взгляд.

В коридоре послышались шаги, а потом хлопнула дверь в дальнем конце. Чит вернулся домой. На часах было почти девять. Я думала как поступить.

Часам к одиннадцати я спустилась вниз и заглянула в танцевальную комнату.

~~~

Читтапон заметил меня сразу, но не остановился. Он двигался под музыку так, словно сделан из пластилина. А потом неожиданно остановился и протянул руки.

– Хочешь потанцевать со мной?

Я хотела.

– Прости, но я не умею.

– Это просто. Я научу.

Чит потянул меня к себе, затем показал, как правильно стоять. Положил одну мою руку себе на плечо, а другую на грудь.

– Подожди, это не похоже на то, что ты только что вытворял, – заметила я.

– Для того, чтобы вытворять то, что вытворял я, нужны годы тренировок. Но этот танец умеют танцевать все. В сторону… Хорошо. Поворот… Замечательно.

Он бережно держал меня за талию, при этом смотрел только в глаза. В моё остывшее сердце вернулась теплота. Я уловила тонкий запах мускуса и разгорячённого мужского тела. Между тем Читтапон сделал попытку поцеловать, но я уклонилась.

– Тхэ Мин приходил сегодня… с Ким.

– Да? – Он выпустил меня из рук, затем встал перед зеркалом, делая вид, что танцует.

– Ты хитрый, Чит. Умеешь добиваться своей цели.

– Ты только поняла это, чаги?

Взгляд синих глаз пронзал насквозь. Я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия и… не наделать глупостей до того, как я пойму, что поступаю правильно.

– Я… – Пальцы на руках похолодели. К горлу подступил ком. Прислонившись к зеркалу лбом, я закрыла глаза. – Запуталась. Просто запуталась. Хочу домой, но не хочу уезжать от тебя. Кажется, ты кое-чего добился, Чит.

– Чего же? – с надеждой спросил он.

Нет, в любви я ему не признаюсь. Не сейчас. Слишком сильно боялась разочароваться. К тому же, мои чувства могут оказаться вовсе не любовью, а чем-то ещё. Как глупо я буду выглядеть, если ошибусь.

Чит стоял за спиной и внимательно смотрел на меня в зеркало.

У меня перехватило дыхание, когда он коснулся моих плеч. Он собирался развернуть меня к себе сразу после ответа.

– Чего я добился, чаги? – повторил он свой вопрос.

– Я… привязалась к тебе. И мне было очень больно ви… – тут голос мой сорвался, я заплакала. Чит развернул меня и прижал к себе. – Никогда ничего подобного не испытывала, – плакала я. – И когда я искала паспорт, то совсем не хотела его находить. Понимаешь?

Я подняла глаза, чтобы услышать ответ, но в тот миг его губы прижались к моему рту. Какие ещё нужны слова? Обвив его шею руками, я прижалась к нему и со всей страстью ответила на поцелуй.

~~~

Любовь в своём проявлении свободна. Не важно, выставляем мы отношения напоказ, кричим о том, что любим на каждом углу или молчим о ней. Самое главное, что наше время – и наше внимание – полностью принадлежат нам. Любовь появилась раньше, чем наука. Это нечто спонтанное, а не то, к чему приходишь по зрелому размышлению, хорошенько всё взвесив на весах рационального мышления. Вчера не любил. Сегодня уже сходишь с ума от любви по тому, кто являлся в ночных кошмарах.