Они (страница 36)
– Приглашена. И заметь, что не Дакотой.
– Брось, Анна. Ты прекрасно знаешь, что можешь стать моей подругой и легко попасть на праздник.
– А если не я? – вопрос звучит резче, чем я хотела. Замираю и в упор смотрю на своего парня.
Алессио хмурится.
– Что ты имеешь в виду?
– Во всяком случае, – отвечаю я, не узнавая собственный голос, – ты найдёшь, с кем пойти на этот вечер. А может, ты этого и ждёшь? Специально не суетишься, чтобы Дакота позвала меня, потому что хочешь пойти на вечер с кем-то ещё?
– Не неси ерунды! – отмахивается парень.
– Знаешь, что! На самом деле, я ожидала от тебя каких-то действий, когда сказала, что меня пригласили на Рождество. Мне казалось, ты будешь переубеждать, предложишь справить Рождество вместе. Но ты этого не сделал! – Надо бы остановиться, но меня распирает. Острое чувство несправедливости жжёт мою душу. – Ты и пальцем не пошевелил, чтобы изменить моё решение. А потом я узнаю о рождественском вечере босса. Что прикажешь думать?
Алессио молчит. Откидывается на спинку дивана, закрывает глаза, чем даёт понять, что напрочь отказывается это обсуждать.
«Эта девушка сведёт меня с ума», – думает он.
Я беру сумочку, пальто и иду к двери.
– Сегодня я дала тебе последний шанс. Но ничего не изменилось. А ведь я могла бы отказаться… ради тебя. Можешь не провожать.
С этими словами я покидаю его дом. Наивная, думала, что он помчится за мной. Но нет.
На улице опять огромными хлопьями валит снег, но люди всё равно выходят из своих домов и спешат успеть купить своим родным подарки к Рождеству. Мне тоже не помешает заняться этим делом. Это всё же лучше, чем сидеть в пустой комнате с плохим настроением.
Джейсон
По лестнице стучат шаги, и в гостиную вхожу я во всей своей красе. Я ношу пиджаки с шёлковыми лацканами лишь в исключительных случаях. Сегодня как раз один из таких. Под пиджаком на мне чёрная рубашка. Конечно же, без галстука. Первые две пуговицы расстёгнуты, чтобы была видна моя серебряная цепочка. Тёмные джинсы облегают в нужных местах, подчёркивая всю возможную мужскую привлекательность.
Выхожу на середину комнаты и кручусь перед мамой, папой и дядей Биллом.
– Как я вам?
– Стильно, – как всегда, без эмоций говорит папа.
Дядя Билл отталкивается от подоконника и подходит ко мне. Его задумчивые глаза, скрытые под стёклами круглых очков, внимательно изучают меня. Затем дядя ухмыляется:
– Для девчонки нарядился. Смотри, не повтори пожар, как в прошлом году.
– Вообще-то, я всегда стараюсь красиво одеться в Рождество. «Пожар», – недовольно морщусь. – Пожара никакого не было, не преувеличивай. Спалил занавески. Но и на то были причины.
Билл ничего не отвечает, только усмехается. Любит мой дядька поддеть меня.
– Покажи, как ты летаешь, – прошу я. Мама рассказала о способности моего дяди, но я до сих пор не видел его в полете.
– Когда-нибудь ты увидишь, Джейсон.
– «Когда-нибудь», – фыркаю я. – Хоть оторвись от земли! Продемонстрируй свою способность племяннику, который может поджарить любую неугодную ему задницу.
Это шутка, но папа не любит, когда я поясничнаю с тем, кто старше меня. Поэтому он угрюмо смотрит в мою сторону и говорит:
– Джейсон, будь добр. Может, тебе уже пора повзрослеть? Способности – не игрушка. Ты не можешь просить применять их тогда, когда тебе вздумается.
– А что будет, не понимаю?
– Джейсон, – вмешивается мать, разглядывая стол. Она всегда чувствует, когда дело может привести к ссоре. – Ты звонил Луизе? Она не передумала?
– Звонил, – отвечаю, продолжая сверлить отца взглядом. Но ему, похоже, плевать на мою злость. Сколько помню его, он никогда не изменяет своим привычкам. Сидит важно в любимом кресле у камина с беззаботным и невозмутимым видом, и мир ему по колено. Сколько я ни пытался подростком вызвать в нем хоть каплю негодования, столько сам приходил в бешенство. Отцу мои эмоции были безразличны.
– И что она сказала? – Мамин вопрос вырывает меня из раздумий. – Если Лу придёт, то нужно поставить ещё один прибор.
– Лу не придёт. Здесь будут только Матиас, Крис и Анна.
И, посмотрев на мать, нахожу, что сегодня она просто неотразима. Она питает явное пристрастие к чёрному, который ей к лицу, выгодно подчёркивает её достоинства, и скрывает недостатки. Я люблю свою мать больше всего на свете и не желаю портить ей настроение из-за всяких пустяков. Поэтому подхожу к зеркалу и ещё раз оглядываю себя.
Никому не понять, что я чувствую, когда нахожусь с отцом в одной комнате. Для него я всегда есть и останусь несносным мальчишкой, который поджигал соседских кур и наблюдал, как они носятся по двору, кудахча и размахивая крыльями, пока огонь не проглатывал их целиком. «Ты моя опора и защита», – такие слова не для моего отца. С ним я отнюдь не в безопасности, особенно сейчас, когда знаю, что он умеет. Интересно, сколько воспоминаний он у меня украл?
На плечо мягко опускается мамина рука. В отражении появляется её ясное лицо, в уголках её глаз вижу морщины, впрочем, они заметны лишь тогда, когда она улыбается.
– Сынок, гости пришли. Слышишь голоса?
Да, я их слышу. Слышу звонкий смех Анны и шелест подарочной бумаги. Только когда открываю дверь, понимаю, что шелестела прозрачная плёнка, в которую оформлен красивый букет для моей матери.
Криста
До чего же приятны эти мгновения, когда, возвращаясь после долгого отсутствия, переступаешь порог родного дома и наслаждаешься знакомыми запахами. Всё вокруг милое сердцу принадлежит тебе. Не хочется ни о чём думать. Просто безмятежно сидеть в своей комнате, бессмысленно глядя в синее небо за окном.
Так я и поступала до вечера Рождества. Сегодня мама весь день провела на кухне, а я прибирала дом. Братишка Скотти предложил прокатиться по городу на велосипедах. Как же давно я не видела своего двухколёсного друга! Прошло всего несколько месяцев, с тех пор как я уехала учиться в Нью-Йорк, но для меня прошла целая вечность.
Я не вспоминаю нью-йоркские события. Ни к чему это. Нет у меня лучше отца, чем тот, кто наряжает рождественскую ёлку в данную минуту. И он настоящий. Тот, кто вырастил меня с моей суперспособностью, зная, что я всего лишь эксперимент.
Я наблюдаю за ним украдкой, выглядывая из-за угла, и понимаю, что он не так спокоен, как желает казаться. Обычно каждое движение папы напоминает хорошо отлаженный механизм, а сейчас он в третий раз пытается вставить звезду на самую верхнюю ветку, взъерошивает слегка седые волосы, а временами замирает, глядя сквозь стены куда-то вдаль. И я неустанно думаю о том, что его гложет: моё пребывание здесь или ещё какие-то проблемы, о которых мне, конечно же, никто не скажет.
Из комнаты доносится пиликающий звук телефона. И я иду туда, сажусь в старое, но такое любимое кресло, и открываю сообщение.
Анна прислала фотографию с их рождественского стола. Вот они все: семья Макнайт, а с ними Анна, Крис и Матиас. Увеличиваю фото, касаюсь пальцем лица Матиаса на экране. Некоторое время глажу его, и всё внутри сжимается от боли. В горле как будто застрял огромный ком, который я никак не могу проглотить. Я ведь люблю его. Очень люблю.
И вот слёзы горячими ручейками стекают по щекам, размазываю их ладонями.
– Я предала тебя, любимый, – шепчу. – Если бы я могла повернуть время вспять.
Мама приоткрывает дверь. Я быстрым движением руки утираю слёзы и делаю вид, что смотрю в окно, за которым почти ничего не видно, кроме слабых огней в окнах дома напротив.
– Криста, всё готово. Пойдём к столу, – говорит мама, делая вид, что не заметила моих слёз. Я знаю, она не станет расспрашивать меня сейчас, но завтра утром, когда никто нам не сможет помешать, она задаст все интересующие её вопросы. Расскажу ли я? Не знаю.
– Иду, мам. Дай мне пять минут.
И через пять минут я выхожу к ним бодрая и весёлая, словно ничего не было. Папа улыбается мне, обнимает.
– С Рождеством, дочка, – произносит он, согревая меня своими тёплыми отцовскими словами. Я внимаю его своеобразный запах чернил и табака, понимая, как мне его не хватало.
За ужином мы поддерживаем живой разговор. Мама всё очень вкусно приготовила, за что я хвалю её. Мы дружно смеёмся после каждой папиной шутки или нехилого прикола Скотти. А потом слышится звонок в дверь, и мы замираем, глядя друг на друга.
– Вы ждёте гостей? – удивляюсь я.
– Я никого не звала, – отвечает мама. – Думала, что сегодня только наш праздник – семейный праздник.
– Пожалуй, открою. Нехорошо заставлять гостя ждать у двери, – поднимаясь, говорит папа. Затем он исчезает в холле.
Мы с мамой и Скотти так и сидим в ожидании с вилками в руках. Папа возвращается в столовую не один. С ним парень в очках. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны на косой пробор, тонкие губы слегка растянуты в улыбке. На нем пуловер цвета мокко, из-под горловины которого выглядывает полосатый воротник белой рубашки, серые брюки, а к груди он прижимает коробку в подарочной обёртке.
– С Рождеством! – говорит он.
Застигнутая врасплох, я, тем не менее, не растерялась и оказываю гостю радушный приём. Поднимаюсь с места и говорю в ответ:
– С Рождеством… Габриэль.
Крис
Тихая фоновая музыка незаметно, понемногу заглушает моё сознание. Или это вино действует?
После ухода родителей и дяди Джейсона мы сидим в просторной гостиной, тщетно пытаясь развеселиться. Джейсон принёс игры, но мы быстро утратили к ним интерес. Потом Анна фотографировала нас, мы выдумывали разные позы. Это единственное, что на самом деле развеселило нашу скромную компанию.
А теперь мы молча сидим, каждый думает о своём. Очень не хватает Кристы, отчего Матиас отказывается продолжать веселье и уходит в отведённую Джейсоном комнату. Я пью вино в полулежащем состоянии, закрыв глаза, и прислушиваюсь к разговору Анны и Джейсона.
– Почему не празднуешь Рождество с Алессио? – спрашивает Джейсон.
Не знаю, где они сидят, как далеко находятся друг от друга и на каком уровне их глаза. И не хочу этого видеть. Я достаточно насмотрелся, как Джейсон пожирает Анну глазами. Признаться, я занимался тем же самым весь вечер. Может, потому что Анна единственная девушка среди нас? Но Матиасу ведь это безразлично. Стоит ли думать, что Джейсон положил глаз на неё?
– Он отправился на торжественный приём к боссу, – неохотно отвечает Анна.
– А я уж было понадеялся, что вы поссорились, – усмехается Джейсон. Я тут же делаю определённые выводы. «Понадеялся» – значит, имеет виды на Анну.
Я снова делаю глоток вина. И не один. Выпиваю пол бокала.
– У нас с ним всё поверхностно. Не знаю, в чем это заключается.
– В нас, думаю. Он тебе не доверяет.
– Если бы он хоть раз позволил залезть к нему в мысли…
– Что значит «позволил»? От тебя возможно скрыть мысли?
На этом месте я открываю глаза и вижу, как они смотрят друг на друга. Меня для них словно нет. Интересно, Анна слышит, о чем я думаю? Или делает вид, будто не слышит?
– При всём своём желании, Джейсон, я не могу услышать всех мыслей. Если у человека их одновременно много, то я ничего не разберу. Как, например, сейчас у тебя, – она поворачивает голову в мою сторону, – или у Криса. У вас мысли хаотично прыгают с одного на другое, поэтому я не понимаю ничего. Даже суперлюди не идеальны.
Отлично! Значит, она не слышит, о чем я думаю. А я в этот момент не только слушаю их разговор и анализирую поведение Джейсона. Ещё я думаю о Лу, которая по непонятным причинам осталась дома одна. Её мать так же, как и Макнайты ушла на приём в ресторан. Почему она не захотела отпраздновать Рождество с нами?