Меж двух пожаров (страница 9)
Не глядя на Давида и надеясь, что он не услышит, как скачет в груди мое сердце, я прошла к Кириллу и позволила ему втянуть меня в кольцо своих рук. Тот обнял меня и с маниакальной жаждой вдохнул аромат моих волос.
– Я потеряла тебя, – шепнула я, объясняя причину своего прихода.
Не могла же я сказать, что подслушивала за шторой.
– Прости, я не должен был тебя оставлять, – словно забыв о брате, Кир обхватил ладонями мое лицо и коснулся лбом моего лба. На долю секунды я ощутила, что это неожиданное прикосновение меня успокаивает, как вдруг за нашими спинами раздался грубый смех.
– Что за фарс вы устроили? – отсмеявшись, спросил Давид.
Не отводя от меня глаз, Кир раскрыл рот, чтобы ответить, но я его опередила.
Не оборачиваясь к Давиду, я спокойно ответила:
– Однажды мы все равно нашли бы друг друга, – изображая влюбленный взгляд, я провела ладонью по щеке Кира, осторожно касаясь большим пальцем царапины на нижней губе.
В глазах парня предательски блеснула благодарность, и я почувствовала себя такой же лживой тварью, как и Давид. Пара месяцев таких фиктивных отношений, и я научусь врать не хуже этой семейки. Браво, Поверьина, ты так стремишься избавиться от Пожарских в своей жизни, что, похоже, вот-вот обеспечишь своим поведением соседний с ними котел в аду.
– Пытаешься позлить меня? – с насмешкой спросил Давид. Даже спиной я ощущала на себе его тяжелый взгляд.
Кир усмехнулся, его руки сползли с моей талии на ягодицы, и воздух вокруг нас буквально затрещал от напряжения. В нем было все: обида преданной женщины, ревность бывшего любовника и жажда того, кто наконец получил доступ к давно желанному телу.
Я склонила голову и вполоборота глянула на Давида. На прямой взгляд сейчас я не решилась бы.
– Мне плевать на твои чувства, – холодно ответила я.
– Если бы тебе было плевать, ты не осталась бы здесь. Рядом со мной. – грубо кинул Давид.
Кирилл оскалился и с неприязнью глянул на брата.
– Заткни свой зад этими жалкими предположениями. Думаешь, Саша осталась одна?
Ощутив, что ему удалось выбить нас из колеи, Давид заговорил мягче.
– Я никогда не поверю, что она легла под тебя, даже не старайся, – в его голосе звучало откровенное презрение.
Давид знал, что я всегда относилась к Кириллу с легким пренебрежением. Он казался мне глупым мальчишкой, танцующим по жизни на деньги семьи и не готовым нести ответственность за что-либо. Но что, если я ошибалась?
Грубость Давида вывела Кира из себя. Отодвинув меня, он метнулся к брату за возмездием, но я, сама не понимая, как мне это удалось, ухватила его за руку. Только мордобоя нам здесь не хватало! Давид делает это специально – раскачивает нас на эмоции, чтобы вывести на чистую воду.
Рыкнув от негодования, Кир остановился. Он не позволил себе сбросить с себя мою руку. Его внутренний зверь успокаивался от того, как я гладила его напряженное предплечье и сжатую в кулак ладонь.
– Как глупо с вашей стороны…, – самодовольно начал Давид, но резкий голос Кира его оборвал.
– Мы с Сашей женимся.
Глава 7
– Хотел, чтобы ты узнал от нас, а не из прессы, – почти равнодушно добавил Кирилл.
– Ну конечно, – Давид за моей спиной усмехнулся.
У него были все причины не верить в наши с Киром отношения. Мы и сами в них не верили, ведь скрепили наш выдуманный союз только вчера. Одного поцелуя не хватило, чтобы выстроить красивую картинку настоящей любви.
Неудивительно, что слова о свадьбе рассмешили Давида. Если бы он увидел мое шокированное лицо, то рассмеялся бы еще больше.
Я молча смотрела на Кира во все глаза, взглядом давая ему понять, что он со своими выходками зашел слишком далеко и сейчас самое время сказать «все в порядке, я пошутил». Но парень лишь коварно улыбался, любуясь моим возмущенным лицом.
Жениться? Он всерьез решил на мне жениться? На короткий миг я позволила себе представить Кира своим мужем. Я – поломанная Давидом. Он – ветреный и несерьезный. Разве сможем мы построить семью?
От одного этого вопроса захотелось рассмеяться. Строить семью. Пожарским чуждо понятие семьи. Александр Федорович женился, наверное, раз пять, не меньше. Он лишил сыновей возможности расти рядом с матерью. Разве был у этих мальчишек шанс понять ценность семьи?
Мои родители, к счастью, создали для нас с сестрой все условия. Нас учили любить и доверять. И я пришла к Давиду со своей любовью, со своим доверием. Только он связал меня и, повесив на шею камень – драгоценный, конечно, – сбросил меня с утеса в штормовое море.
И вот я уже не чувствую себя той девочкой, которая сама мечтала о любящей семье. Ранний вход в модельный бизнес, обезличивание, слава, предательство любимого человека – все это оставило от той хрупкой девчонки бледного призрака, мечтающего лишь о мести.
– Саша ни за что не совершила бы такую ошибку, – тон Давида охладел до минусовой температуры. По моей открытой спине пробежал ветерок, и я снова ощутила то, что уже полгода не имело надо мной никакой власти. Силу его голоса.
Давиду достаточно было подобрать правильные слова и убеждающий тон, как я переставала различать свои желания и его. Или мне просто нравилось покоряться его силе? Быть хрупкой ведомой женщиной в руках надежного мужчины. Только, хоть я и выполняла каждый его приказ, надежность, на которую я так уповала, обернулась для меня предательством.
Саша ни за что не совершила бы такую ошибку.
Он хочет заставить меня верить в это. Впустить в мою голову склизкую змейку сомнения. Рабыня Александра Поверьина может желать лишь одного мужчину. Она создана лишь для одного мужчины. И предана только ему.
Только не вписывается в историю тот момент, что этот мужчина может держать ее про запас, как старую любимую игрушку, которую просто невозможно отдать другому из жадности. И, пока игрушка пылится без дела, хозяин будет наслаждаться новой куколкой.
Таков был его план.
И он думал, что после его предательства я все еще сижу на привязи. Стоит лишь подергать цепь, чтобы я снова прибежала к ноге. Искусная дорогая змея на моей шее все же была ошейником, а не подарком любви.
– Я совершила ошибку полтора года назад, – без эмоций произнесла я, не оборачиваясь. Я смотрела на Кира, но обращалась к Давиду, – когда упала не в те руки.
В глазах Кирилла мелькнуло восхищение. Он и не думал, что я могу так виртуозно врать. Хотелось бы видеть лицо Давида, но я слишком боялась растерять боевой настрой, едва его гипнотический взгляд снова коснется моих глаз.
Мои слова были продиктованы чувствами, что я на самом деле испытывала. После всего, что произошло, я действительно полагала, что пасть в руки Давида Пожарского – было величайшей ошибкой моей жизни.