Я не думал о матери долгие-долгие годы. Но в прошлом году, когда Леона только заявилась в нашу семью, Кир обмолвился, что давно нашел свою мать, что видел ее вживую и не рискнул заговорить. И во мне что-то перевернулось. Почему я стал таким? Почему я с легкостью отрицал все, что могло бы пробудить во мне чувства? Почему искал рациональное там, где у меня не было никаких ответов?

И мне пришло в голову хотя бы попытаться отыскать след матери. Увидеть ее издалека. Просто убедиться, что, как и в случае Кира, она в порядке и живет свою жизнь. Я не собирался приставать к ней со своими проблемами или везти к ней внуков, ведь у меня никогда не будет детей. Я не хотел от нее ничего, кроме того, чтобы просто убедиться в ее существовании.

Но поиски привели меня в тупик, и от этого стал чувствовать себя еще злее, чем раньше.

– Но ведь ты говорил со своей мамой. Она сказала, что твой отец надавил на нее, – вступилась Саша.

– Если я надавлю на тебя, ты уйдешь, оставив мне Веру? – парировал Кир, на что Саша тут же нахмурилась и стала похожей на свирепую кошку.

– Ничто никогда не заставит меня отказаться от дочери, – по словам отчеканила девушка, и Кир кивнул, как бы говоря, что именно это он и имел в виду.

– К тому же, я не могу представить, чтобы отец всерьез на кого-то надавил, – подумав, добавил он.

– Зато мы оба можем представить, кто на самом деле давил так, что можно было оставить что угодно, лишь бы сбежать, – я криво усмехнулся и тут же осекся, словно только сейчас осознал, что моя мать тоже могла стать жертвой давления. Впрочем, у меня были свидетели, утверждающие ее добровольный уход.

– Дед, – кивнув, закончил мою мысль брат.

Мы с Киром переглянулись, обменявшись короткими, но понимающими взглядами. В детстве мы были очень близки как братья, и Кир, как никто другой, знал, какую цену я платил за то, чтобы быть любимчиком деда. Как жаль, что чувства деда не были взаимны.

– Как бы там ни было, Альва с радостью восприняла новость о нашем приезде.

Саша не унималась и казалось, будто она саму себя пыталась убедить в том, что мать Кира действительно ждет воссоединения с сыном, которого оставила почти тридцать пять лет назад. Судя по глазам брата, он пребывал скорее в тревоге, нежели в предвкушении. Да, Саша права: мы оба до смешного боимся женщин, которые дали нам жизнь, ведь мы выросли с мыслью, что, едва родившись, чем-то их разочаровали.

– Я оставлю подарок, – не желая задерживаться, я достал из кармана небольшую шкатулку. – Положите в копилку подарков для Веры.

Саша подняла на меня красивые зеленые глаза, больше ни капли не напоминавшие мне о ней.

– Спасибо, Давид.

Я видел, что самым главным подарком для самой Саши была ее дочь. И это заставляло меня вспоминать, как я, отчаянно надеясь удержать возле себя призрак возлюбленной, подменил Сашины анализы и разбил ее мечту стать матерью.

– Что это? – встрял Кир, раскрывая коробку. – Мм, серебряная цепочка.

В голосе брата звучал сарказм.

– Древнее вавилонское плетение. Уникальный экспонат, выкупленный из музея, – вступился я, но Кир всегда был далек от настоящего искусства.

– Мечта любой годовалой девочки, – заключил он и, захлопнув крышку, отложил коробочку.

– Перестань, – мягко попросила Саша, погладив ладонь Кира, покоящуюся на ее плече.

– Хорошей поездки, – коротко кинул я, проигнорировав выпад брата. Он имел право злиться, но у меня не было ровным счетом никакого желания вступать в конфронтацию.

Попрощавшись, я пошел в сторону своего дома, оставив за спиной членов своей семьи. Близилась ночь. Та самая, в которую я должен пережить тот ужас заново.

Добравшись до двери своей кухни, я остановился и достал письмо из кармана. Первой мыслью было – бросить его в урну, не вскрывая, но странное предчувствие заставило меня изменить свое решение. Я открыл конверт и достал небольшой лист бумаги, вырванный из дорогого блокнота.

И еще до того, как я успел прочитать текст, до меня донесся до боли знакомый аромат – винная роза, омытая каплями ночного дождя, и маслянистый ладан, переносящий меня далеко-далеко – в разрушенный храм, окутанный дымом благовоний. Место, где я целовал ее в последний раз.

Меня ждала долгая ночь воспоминаний. И я, с трудом пробравшись в кухню и заперев за собой дверь, опустился на колени. Тьма внутри меня рвалась вкусить аромат, которым было пропитано чертово письмо.

Закрыть глаза. Дышать ровнее. Принять боль.

Вспомнить, как все начиналось. Как в моем царстве тьмы появилась бесстрашная царица.

Глава 1

Тринадцать лет назад

– Тебе стоило притащить сюда Кирилла, ему такое больше по вкусу, – я с укором глянул на финансового директора нашей компании Игоря Владимировича.

Когда он сказал, что хочет отметить со мной заключение выгодной сделки, я и подумать не мог, что мы приедем в ресторан с полуобнаженными танцовщицами, снующими по сцене в полупрозрачных нарядах.

– Федор Филиппыч выбрал тебя, Давид, и он не прогадал, – Игорь Владимирович притянул меня к себе и по-отечески сжал мои плечи. – Как ты красиво провел эти переговоры! Я все еще под впечатлением, парень!

Я сдержанно улыбнулся, вежливо и в то же время настойчиво отодвигая от себя коллегу. Тот махнул на столик у самой сцены.

– Присядь-ка, Давид. Я в уборную и к тебе. Дед велел хорошенько тебя порадовать сегодня! – еще раз радушно улыбнувшись, он развернулся и уверенным шагом двинулся в направлении туалетов. Игорь Владимирович, вероятно, частенько бывал тут, раз так быстро смог сориентироваться в зале, пестрящем восточными орнаментами.

Я опустился в мягкое коричневое кресло и прикрыл глаза, откинув голову назад. То, что коммерческий директор назвал блестящими переговорами, для меня стало первым опытом открытой дискуссии на уровне глав корпорации, и дед намеренно выставил меня вести инициативу и гнуть нашу линию. Он хотел видеть, как я буду держаться против гигантов, которые не стали бы просто так слушать двадцатичетырехлетнего мальчишку.

Мне пришлось собрать все свои знания, что в меня упорно закладывали с самого детства, и начать играть в жесткого правителя, каким меня хотел видеть дед. Каким я однажды стану, когда он будет готов передать мне компанию. Если я не предам его доверие, конечно.

Могло показаться, что я удостоен великой чести, но кто бы знал, как я на самом деле завидовал своему брату Киру, к которому не предъявляли никаких требований. Его считали глупым и бесперспективным пятном на репутации нашей семьи. Но никто, кроме меня, не знал Кира на самом деле.

Этот хитрец просто копировал поведение нашего отца, на которого дед не обращал никакого внимания. Он всегда говорил, что позволил женщине воспитать своего сына, и та сделала из него слабака. Отец позволял себе развлекаться и пользоваться всеми благами своей фамилии, чему у него научился и Кир. Только, если отец был с ветром в голове от природы, то Кир умело пользовался этой маской, чтобы не превратиться в такое же тотемное животное семьи, как я, с которого с младенчество сдирали по десять шкур, чтобы выдрессировать управленца семейного бизнеса с вековой историей.

– Добрый вечер, – над ухом раздался приторный голосок. Я открыл глаза и выпрямился, увидев официантку. – Вы готовы сделать заказ?

Я лениво скользнул по меню, разложенному на столе, и коротко ответил:

– Черный кофе, пожалуйста, – я проигнорировал удивленный взгляд девушки и, отогнув рукав пиджака, глянул на часы.

Одиннадцать вечера. Тренировку я уже пропустил, но сделать отчет по результатам переговоров еще могу. Я уверен, что вылазка в этот ресторан – всего лишь очередная проверка деда. Он велел Игорю Владимировичу поощрить меня за удачные переговоры, явно ожидая, что я отойду от дисциплины, которую буквально вшили мне в подкорку. Дед удивится, когда на утреннем собрании я предоставлю все данные, пока коммерческий директор будет раздавать пары алкоголя в конференц-зале.

За спиной послышался голос Игоря Владимировича. Я обернулся и увидел, как он жмет руку Илье Смольнову, который занимается добычей золота на Дальнем Востоке. Я не был знаком с ним лично, но дед рассказывал, что у него с этим человеком давний конфликт на тему сотрудничества. Насколько я знаю, Смольнов с особой жадностью интересуется делами нашего ювелирного дома, а дед считает его преступником, который построил свой бизнес чуть ли не на крови.

Наши взгляды пересеклись, и Илья Алексеевич коротко кивнул в знак приветствия. Нахмурившись, я ответил тем же. Голова раскалывалась, и включать в сегодняшнюю повестку еще и знакомство с врагом семьи не хотелось, так что я знатно обрадовался, когда увидел, как Смольнов удаляется в глубь зала – туда, где диванчики отгорожены плотными шторами от любопытных взглядов.

– Что здесь делает Смольнов? – спросил я, когда Игорь Владимирович со вздохом облегчения плюхнулся в кресло напротив.

– Здесь многие крупные игроки водятся, – ответил он. – А у Смольнова вообще своя сеть игривых заведений по стране. Так скажем, теневой бизнес, но я тебе этого не говорил.

– Игривых? – уточнил я, принимая кофе, поданный официанткой.

– И игривых, и игровых, – Игорь Владимирович сально улыбнулся и расстегнул натянутый на животе пиджак.

– А это место, – я обвел взглядом сцену, на которой происходила смена декораций. – Игривое или игровое?

Мужчина склонился над столом и нетерпеливо посмотрел на меня, ожидая, что я сделаю то же самое. Закатив глаза, я приблизился к нему, не вынося даже мысль о том, что мы со стороны выглядим, как два отъявленных сплетника.

– Видишь, там, – Игорь Владимирович указал кивком головы на зашторенные уголки, в одном из которых пропал Смольнов. – Это приват-комнаты. Можешь выбрать себе любую девочку и уединиться с ней там.

Я сморщил лицо и отстранился.

– Мы приехали, чтобы трахать проституток? – напрямую спросил я, стремительно теряя уважение к возрасту коллеги. Я знал его жену, а с его сыном мы вместе занимались дзюдо, и мне совсем не хотелось, чтобы у нас с Игорем Владимировичем были грязные секреты от его семьи.

– Дед хотел бы, чтобы ты расслабился, – мужчина подмигнул, словно не заметил отвращения на моем лице. – Ты был напряжен сегодня. Горяч, как молодой лев, и чертовски убедителен, но все-таки напряжен. Знаешь, Давид, твой дед прав: из тебя выйдет толк. В тебе есть все: статус, образование, умение держаться на публике, ты блестящий оратор и этот твой талант уходить от острых вопросов и перенимать инициативу в споре… У тебя большое будущее, парень. Не загуби его необдуманными поступками.

Под необдуманными поступками он имел в виду, конечно, Кира, который влипал в сомнительные авантюры с завидной регулярностью. Этот громила всегда знал, как заставить деда понервничать, и получал от этого неимоверное удовольствие. Сейчас брат учится в США и ведет себя значительно тише. Видимо, будоражить международные отношения двух великих держав он в свои двадцать два пока не готов.

– Я предпочитаю расслабляться в своей постели, – я отпил кофе и, едва я поставил чашку на стол, как вдруг свет во всем зале погас.

Спустя доли секунды в глаза ударила череда ярких вспышек – на задней стенке сцены зажглись прожекторы, красиво подсвечивая поплывший по полу туман и выразительный силуэт девушки в самом центре сцены. Она стояла, подняв изящные кисти вверх и слегка отведя в сторону бедра. Из-за света, бьющего в глаза, я не мог рассмотреть ее лица.