Отовсюду сразу раздалась музыка – тягучая, драматичная и в то же время сладкая. Эта мелодия то накатывала тяжелыми волнами, то отпускала, позволяя отдышаться. Из-за тумана и игры света мне казалось, будто я плыву в океане и единственным, что маяком ведет меня к берегу, была танцующая девушка. Ее темный полупрозрачный наряд, усыпанный сверкающими камнями, напоминал ночное небо. Я видел, обнаженную спину девушки, прикрытую длинными светлыми волосами, выглядывающими из-под такой же прозрачной накидки на голове таинственной незнакомки.

Я смотрел на нее, словно загипнотизированный. Она двигала руками, словно повелевая волнами, и покачивала бедрами в такт музыке. И я смотрел, не смея оторвать глаз, как искусная танцовщица медленно направляется ко мне. Ее силуэт становился все ближе и ближе, а я сидел, не двигаясь, пока ее босая ножка на опустилась на кресло у меня между ног. Я ощутил, как пальчики ее ноги коснулись моего бедра, и внутри змейкой зашевелилось возбуждение.

Танцовщица склонила лицо над моей головой, ни на секунду не прекращая двигаться так, словно она была змеей, взращенной на ритмах восточной музыки. Сначала меня окутало пленительным ароматом роз и дыма, а затем я увидел ее глаза – орехово-зеленые с вкраплениями золотых искр. Они горели неподдельным любопытством, словно желали проникнуть внутрь меня и рассмотреть, какой же я на самом деле.

За прозрачной золотистой вуалью, прикрывающей нижнюю часть лица девушки, мелькнула улыбка.

– Потанцуй со мной, Давид Пожарский, – вкрадчиво прошептала танцовщица, протягивая мне руку и прожигая меня своими змеиными глазами.

Очарованный тем, как магически звучит мое имя ее проникновенным голосом, я беру ее хрупкую ладонь и поднимаюсь навстречу незнакомке. В зале добавили приглушенный свет или мне кажется, будто стены начали пылать алым пламенем, пока я шел на сцену за гибкой девушкой в черном струящемся костюме.

От благовоний кружило голову, и я надеялся снова уловить этот тяжелый и в то же время успокаивающий аромат темной розы, покрытой пеплом. Казалось, мы стояли, держась за руки, посреди пепелища, а не в самом центре затуманенной сцены.

Женская ладонь выскользнула из моей руки, и я позволил девушке танцевать свой опьяняющий танец вокруг моего замершего тела. Я стоял лицом к залу, но не видел ни одного лица. Я следил лишь за ней – за ее змеиными глазами, хищно осматривающими меня в танце, за плавными движениями рук, за тонкой талией и широкими бедрами, то и дело оказывающимися слишком близко ко мне и в то же время достаточно далеко, чтобы я мог ощутить их прикосновение.

Музыка, ароматы, обстановка, девушка (особенно девушка!) – все собралось воедино, чтобы силой ощущений схватить меня за глотку и утащить в несуществующий мир, где за полупрозрачными занавесями и туманом, подсвеченным огненными оттенками, я мог отпустить контроль.

Я мог перестать соответствовать критериям, предъявленным мне с того момента, когда я только научился ходить. Я мог дышать так, словно на мои плечи больше не были возложены ожидания, и целый род, призрачной армией выстроенный за моей спиной, больше не желал сделать меня очередной жертвой, живущей исключительно во имя компании. В этом несуществующем мире с танцовщицей, чьего имени я не знал, но скоро узнаю, я мог бы остаться навечно.

Но реальность вырвала меня из омута грез шумными аплодисментами и ярким освещением. Несмотря на то, что номер был завершен, девушка продолжала стоять напротив, с вызовом осматривая мое лицо.

– Твое имя, – тихо, но требовательно попросил я. Уверенный взгляд незнакомки был напрочь лишен флирта. Она смотрела так, будто хотела проникнуть в самую суть меня и выведать страшные секреты. А я просто хотел знать ее имя.

Не успела белокурая танцовщица ответить, как ведущий прервал нашу идиллию чрезмерно торжественным голосом:

– Давайте еще раз поблагодарим нашу царицу за чувственный танец, – словно очнувшись от того же гипноза, пленником которого был и я, девушка отстранилась и, повернувшись к публике, поклонилась. Последовала новая буря оваций, и танцовщица, названная царицей, убежала со сцены, так и не назвав своего имени.

Я разрывался между «побежать за ней и нагнать в темноте за кулисами» и «снисходительно улыбнуться публике и как ни в чем не бывало вернуться на свое место, чтобы не давать пищи для сплетен». Выиграло второе. Я не простил бы себе, если бы дед снова смотрел на меня с превосходством, повторяя, что я подвел его своим глупым поведением. «Тебе нужно меньше общаться с этим прохиндеем Кириллом», – сказал бы он, если бы наутро газеты написали, как Пожарский, застигнутый в борделе, преследовал красивую танцовщицу.

Когда я опустился в кресло, на сцене уже развернулось другое выступление. Как минимум девять девушек в восточных нарядах исполняли постановку, но я быстро потерял интерес, ведь среди них не было той самой.

– Ну, как тебе было на сцене? Хороша эта царица, верно? – Игорь Владимирович подмигнул мне, и я, криво усмехнувшись, откинулся на спинку кресла. Шлейф ее духов все еще удерживал меня в заложниках.

– Да, весьма красивая девушка, – без тени эмоций проговорил я, чтобы не давать повода подсмеиваться над собой. Если бы хоть кто-то узнал, что я чувствовал, пока эта змея кружила вокруг меня, то приближаясь, то отдаляясь, образ нового правителя ювелирного дома пал бы крахом. – Но, думаю, слишком молода, чтобы работать в заведении такого рода.

Я изобразил на лице брезгливость, которую в самом деле испытывал. Но куда больше я ощущал, как внутри плескалась злость, подпитанная чем? Ревностью? Почему после одного танца с незнакомкой я вдруг позволил себе ревновать ее к одной мысли о том, что в этом заведении есть приватные комнаты, куда она может быть вызвана?

Это не давало мне покоя. Я поднялся и, ничего не сказав Игорю Владимировичу, направился к администратору – мужчине, выряженному в жалкое подобие султана.

– Меня интересует приват, – прямо бросил я, направив на работника ресторана серьезный взгляд.

– Конечно, почтенный гость, – на восточный манер протянул он, вызвав у меня раздражение своей нелепой игрой. – Какая девочка вас интересует?

– Царица, – нетерпеливость, с которой это сценическое имя слетело с моих губ, позабавила мужчину. Тот едва сдержал понимающую улыбку.

– Увы, царица не доступна для приватных сеансов, – с фальшивым сожалением ответил он. – Но можете подобрать другую. Подсказать? Каковы ваши предпочтения?

– Вопрос в цене или она занята кем-то конкретным? – я продолжал напирать, и администратор осмотрелся, будто призывая на помощь охрану.

Такое внимание могло повлиять на мою репутацию, и я, махнув рукой, оставил идиотского султана в покое. Осмотрелся, надеясь найти путь к гримеркам, и заметил, как одна из танцовщиц, пообщавшись с посетителем в зале, прошла за очередную занавеску – чуть дальше тех, за которыми предполагались приватные комнаты.

Стараясь скрыть нервное возбуждение, я буквально заставил себя идти спокойным шагом. На мою удачу на сцене был номер с участием двух танцовщиц в совершенно прозрачных костюмах, демонстрирующих прелести во всей красе. Я же только больше разозлился, представив на месте этих девушек мою царицу.

Мою? Мне просто нужно ее имя. Не более того. Она знала мое, и я хотел быть с ней на равных. Зная имя, можно узнать и все остальное. Нужно лишь приложить усилия.

Приоткрыв занавес, я нырнул в темный коридор, на конце которого виднелся приглушенный желтый свет. Музыка из общего зала доносилась до моих ушей словно сквозь толщу воды, а вот женский смех звучал все отчетливее по мере того, как я приближался к приоткрытой двери.

– Свела с ума мужчину, – смеялась женщина, явно зрелая, если судить по голосу. – Этот хоть симпатичный.

– Не говори ерунды, – отмахнулась девушка. Знакомый голос – тот самый, что произнес мое имя, вызвал неприятное жжение в груди. – С этими людьми нельзя связываться всерьез.

– Ладно, – собеседница звучала так, словно они собирались вступить в заговор. – Давай, задай вопрос картам.

– Не буду. Я в это не вляпаюсь. Совершенно точно, – с каждым новым словом девушка говорила все менее уверенно и в итоге сдалась: Хорошо, давай сюда свои карты.

Далее послышалось шуршание одежд и едва различимый шепот, как вдруг более взрослая женщина с восторгом воскликнула:

– Король Жезлов, моя дорогуша! Или назовем его царем? Ведь каждой царице нужен царь, а такой – тем более.

Я сделал шаг вперед, оказываясь в лужице света. В комнате перед торшером с абажуром в кресле сидела она – танцовщица, что заставила меня вести себя по-идиотски. Иначе как объяснить, что я здесь делаю? Почему я впервые за долгие годы заткнул кляпом голос разума и последовал туда, куда меня звало сердце?

– Король Жезлов, – задумчиво повторила полная темноволосая женщина, облаченная в костюм из жемчужных ниток. Она смотрела на меня так, будто точно знала, что я приду.

Царица резко обернулась и, увидев меня, удивленно похлопала глазами.

– Мне пора на сцену, – брюнетка едва заметно подмигнула моей танцовщице и скрылась за другой дверью. А мы остались вдвоем.

– Тебе нельзя здесь находиться, – осторожно произнесла девушка, с любопытством наблюдая за тем, как я прохожу в гримерку, заставленную вешалками с костюмами.

Молча я присел на стол прямо перед ней, чем явно заставил ее понервничать. Кажется, мы поменялись местами. Там, на сцене, власть была в ее руках, и она вела меня за собой, словно я был безвольным рабом. Теперь же я мог смотреть на нее свысока, и все же волнение не покидало меня, и я с неприкрытым удовольствием любовался ее чертами.

Узкий подбородок, пухлые губы, яркие глаза, так сильно напоминающие змеиные, лицо в форме сердечка и взлохмаченные светлые волосы, разметавшиеся по хрупким плечам.

– Я хочу знать твое имя, – с угрозой в голосе произнес я, действуя привычными мне методами давления и манипуляции.

– Зови меня царицей. Этого достаточно, чтобы кричать комплименты после моих выступлений, – змейка хитро улыбнулась и приняла более расслабленную позу. Неужели она считала мое волнение и перехватила инициативу?

– Сколько стоит приват с тобой? Плачу в тройном размере, – на полном серьезе заявил я. Мне хотелось поддеть ее, расшатать уверенность, заставить ее показать жадность до денег.

Но девушка нахмурилась и, резко двинувшись вперед, замахнулась, чтобы влепить мне пощечину. Перехватив ее руку, я сжал тонкое запястье и приблизил его к лицу. Провел носом по светлой коже и с упоением вдохнул насыщенный аромат роз.

Царица смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и золотистые вкрапления в ее взгляде показались мне подрагивающими искорками.

– Я не беру приваты, – девушка оскорбилась и дернула руку на себя. Я отпустил, с интересом наблюдая за ее реакцией.

На светлых щеках появился румянец, а глаза снова прищурились, пронзая меня недоверием.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Ты вряд ли найдешь того, кто его не знает, – парировала девушка.

– Ты вытащила меня на сцену так, будто давно ждала, – отметил я. В голове уже мелькнула шальная мысль, что весь этот номер был частью проверки от деда, и в таком случае я хотел бы узнать, за какую цену царица продалась, чтобы показать старику, как легко соблазняется его внук.

Змейка склонила голову и, облокотившись на стол совсем рядом с моим бедром, подхватила двумя пальчиками карту с изображением мужчины и вставила ее в раму зеркала.

– Может, и ждала, – загадочно произнесла она, касаясь волосами моего лица.

Следуя внутреннему порыву, я слегка склонил голову, надеясь губами уловить мягкость ее кожи, но царица быстро отстранилась.

– Сколько тебе заплатили? – хмуро уточнил я.

Девушка закатила глаза и тихо рассмеялась.

– Ты можешь хоть минуту не думать о деньгах?

Если бы она знала, что все это время я думал вовсе не о деньгах, а о ней и о том, могла ли она проявить внимание ко мне по указке третьих лиц или это было велением ее внутренней природы. Мне было важно знать, был ли этот танец порождением свободной воли или он был подчинен чьему-то контролю.