Между тем взвод гвардейцев-преображенцев из личной охраны первого министра ворвался в командный центр волной закованной в металл ярости. Их «Ратники» гудели сервоприводами, плазменные штык-ножи сверкали голубоватым светом, и сам воздух, казалось, раскалился от их энергии. Бетон пола гудел под их тяжёлыми шагами – гулкий ритм, похожий на барабанную дробь.

Капитан Волохов шёл первым, продолжая стрелять короткими, экономными очередями в робота, который секунду назад собирался убить первого министра. Пули продолжали впиваться в машину, отталкивая ее всё дальше от места, где лежал Птолемей. Каждый выстрел – точный, рассчитанный. Каждая очередь – идеально выверенная системой захвата цели. Волохов был профессионалом, и даже со сломанной рукой он оставался смертельно опасным противником.

– Рассредоточиться! – его голос резал воздух командой. – Ликвидировать угрозу!

Гвардейцы разделились. Несколько человек рванули к Птолемею, выстраивая живой щит между ним и угрозой. Остальные бросились на трёх роботов, которые до этого момента методично уничтожали последних защитников командного центра.

Бой разгорелся сразу в нескольких точках зала – жестокий, беспощадный, не оставляющий места для милосердия или колебаний.

У восточной стены первый робот принял на себя атаку сразу пятерых гвардейцев. Они накинулись на него со всех сторон, их плазменные штыки сверкали голубым, оставляя в воздухе дымящиеся следы. Машина двигалась среди них с нечеловеческой грацией – уклонялась от ударов, которые должны были быть неотразимыми, контратаковала с точностью, недоступной живым существам.

– Заходи слева! – крикнул один из преображенцев. – Петя, прикрывай!

Петя – молодой гвардеец попытался зайти роботу за спину. Его штык устремился к сочленению между лопатками, туда, где броня, вероятно, была тоньше. Удар был быстрым, точным, отработанным сотни раз на тренировках.

Однако робот развернулся быстрее.

Его рука перехватила винтовку парня у самого лезвия – там, где плазма не касалась металла – и использовала её как рычаг. Гвардеец отлетел через весь зал, врезавшись в консоль оператора с хрустом разбивающегося оборудования.

Но четверо оставшихся не отступили. Они продолжали атаковать – слаженно, вгрызаясь в противника со всех сторон. Каждый знал свою роль. Каждый понимал, что отступление – смерть. И что еще немаловажно, каждый был готов умереть, если это даст товарищам шанс выполнить приказ.

Один гвардеец атаковал спереди, отвлекая внимание робота. Его штык описывал сложные дуги, заставляя машину защищаться. Второй зашёл справа, нанося серию коротких ударов в сочленения руки. Третий – слева, целясь в колено. Четвёртый ждал своего момента.

Робот парировал. Уклонялся. Контратаковал.

Удар – и первый гвардеец отлетел назад, его нагрудник смялся от попадания. Ещё удар – и второй согнулся пополам, хватаясь за живот. Но третий успел. Его плазменный штык вошёл в плечевой сустав робота, прожигая броню и внутренние механизмы. Запах горелой синтетики заполнил воздух, и машина дёрнулась – впервые за весь бой проявив что-то похожее на замешательство.

– Достали! – закричал четвёртый гвардеец. – Добивайте!

Он бросился вперёд, используя момент слабости. Его штык устремился к шее робота – туда, где сочленение головы соединялось с корпусом. Идеальная точка для удара. Идеальный момент.

Робот, как непонятно, но перехватил его в воздухе.

Механическая рука – та, что не была повреждена – сомкнулась на горле гвардейца и сжала. Треск ломающихся позвонков смешался с хрустом мнущегося металла шлема. Тело дёрнулось в этой хватке – раз, другой – и обмякло.

Андроид отбросил труп в сторону и повернулся к оставшимся гвардейцам. Его повреждённое плечо искрило, из раны сочилась какая-то тёмная жидкость, но это не замедляло машину. Алые сенсоры горели всё тем же ровным светом – холодным, расчётливым, лишённым какого-либо страха.

Потому что машины не знают страха…

В центре зала разворачивалась похожая картина, но с одним важным отличием.

Еще один робот сражался против четверых преображенцев и трёх офицеров командного центра – тех немногих, кто выжил в первой волне бойни и сумел оказать сопротивление. Офицеры стреляли из своих табельных пистолетов, целясь в сенсоры и сочленения, пока гвардейцы атаковали в ближнем бою. Их тактика была проста и отчаянна: отвлечь и так сказать измотать системы андроида, тем самым найти его слабое место.

Капитан третьего ранга Савельев – не тот Савельев, который погиб в первые минуты бойни, а другой, его однофамилец из службы связи с космофлотом – командовал офицерами. Его голос был хриплым от криков, а форма – забрызгана кровью, но пистолет в руке мужчины не дрожал.

– Целиться в сенсоры! – орал он. – В глаза этой твари! Ослепите его, ребята!

Три пистолета разрядились почти одновременно. Пули полетели к огням сенсоров – и большинство прошло мимо. Робот двигался слишком быстро и слишком непредсказуемо. Но одна – одна-единственная пуля – нашла цель.

Левый сенсор робота разлетелся вдребезги.

Машина дёрнулась. Её голова качнулась набок, движения стали менее координированными – словно андроид потерял часть восприятия. Гвардейцы не упустили этот момент.

Четверо преображенцев атаковали одновременно, со всех сторон. Их штыки сверкали в полумраке, нанося удар за ударом. Один достиг цели – прожёг борозду вдоль спины робота. Другой – вошёл в бедро, повреждая сервопривод ноги. Третий – скользнул по рёбрам, не пробив броню, но оставив глубокую вмятину.

Робот оборонялся – отчаянно и яростно. Его руки и ноги мелькали, нанося удары, каждый из которых мог быть смертельным. Один гвардеец упал с раздробленным плечом. Другой – отлетел к стене, получив удар ногой в грудь.

Но андроид тем не менее, был ранен. И – что важнее – он понимал, что проигрывает.

В следующее мгновение робот сделал нечто неожиданное. Вместо того чтобы продолжать оборону, он рванулся вперёд – прямо на ближайшего гвардейца. Механические пальцы сомкнулись на стволе его винтовки, вывернули оружие из захвата и…

Теперь у робота была винтовка.

– Осторожно! – крикнул Савельев. – Он вооружён!

Предупреждение запоздало на долю секунды. Короткая очередь прошила грудь одного из офицеров, отбросив его назад. Ещё одна – ударила в гвардейца, который пытался зайти сбоку.

Робот двигался и стрелял одновременно. Его повреждённая нога немного волочилась, но это не мешало машине убивать. Выстрел – и ещё один офицер упал. Короткая очередь – и гвардеец схватился за пробитое горло.

Савельев выстрелил в ответ – три раза, четыре, пять. Пистолет щёлкнул пустым затвором, и капитан швырнул его в робота – бесполезный жест отчаяния. Машина даже не отклонилась.

– Бегите! – крикнул кто-то из гвардейцев.

Но бежать было некуда. Да и незачем.

Савельев поднял руки – не в жесте сдачи, а в боевой стойке. Он знал, что умрёт. Знал, что ничего не может сделать против робота голыми руками. Но умереть, сражаясь, было лучше, чем умереть, убегая.

Механическая рука обрушилась на него – и капитан третьего ранга Савельев перестал существовать…

У другой стены еще один робот сражался против еще одной сводной группы. Здесь бой шёл ещё ожесточённее – восемь гвардейцев и двое офицеров окружили машину, пытаясь взять в кольцо. Андроид двигался среди них с грацией хищника – смертельной, завораживающей. Каждое движение было произведением искусства разрушения.

Но и он получал повреждения.

Один из гвардейцев – здоровенный детина с нашивками старшего сержанта – сумел вогнать свой штык в локтевой сустав робота. Плазменное лезвие прожгло сочленение насквозь, и рука андроида повисла, как сломанная ветка. Машина издала странный звук – нечто среднее между скрежетом металла и электронным визгом – и отступила на шаг.

– Он повреждён! – закричал старший сержант. – Навалимся, братва, пока не очухался!

Ватага преображенцев бросилась на робота одновременно. Их штыки сверкали в полумраке, нанося удар за ударом. Андроид оборонялся одной рукой – отчаянно, но уже не так эффективно. Ещё один удар достиг цели, прожигая броню на бедре. Ещё один – на спине.

Робот отступал. Медленно, но неумолимо. Его сенсоры мерцали, системы отказывали одна за другой. Он всё ещё пытался сражаться – одной рукой, на одной ноге, с половиной функционирующих систем – но исход был предрешён.

Последний удар – глубокий, контрольный – вошёл ему в голову. Плазма прожгла черепную пластину, добралась до центрального процессора. Алые сенсоры вспыхнули ярче – на долю секунды – и погасли. Тело робота рухнуло на пол, его конечности дёрнулись в последних конвульсиях и замерли.

Один робот–охранник был уничтожен.

Но цена была страшной. Из десятерых людей, которые начинали этот бой, осталось четверо – старший сержант, двое гвардейцев и один офицер командного центра с разбитым лицом.

И оставалось ещё три робота. Три андроида, которые продолжали убивать…

Глава 2

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» – сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: орбита центральной планеты Новая Москва-3. Командный центр сил планетарной обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Волохов вёл свой собственный бой – личный, полный ненависти, которая копилась с того самого момента, когда эта тупая жестянка сломала ему кисть в кабинете первого министра.

Робот, которого он, так скажем, отстрелял от первого министра и продолжал по нему палить, наконец нашёл точку опоры. Его ноги упёрлись в пол, гася инерцию, и машина рванула вперёд – прямо на капитана. Движение было молниеносным. Волохов успел заметить только размытое пятно антрацитового металла.

– За мной! – крикнул он двум гвардейцам из своей группы. – Берём его в клещи!

Трое преображенцев атаковали одновременно. Волохов шёл в центре, его пустая – магазин закончился на подавлении – винтовка с активированным плазменным штыком была направлена в грудь робота. Двое гвардейцев заходили с флангов. Три атакующих с разных направлений. Никакого шанса уклониться от всех ударов одновременно.

Так гласила теория.

Практика оказалась иной.

Андроид встретил их с холодной эффективностью машины. Его рука метнулась влево – быстрее, чем глаз успевал уследить – и перехватила винтовку первого гвардейца. Рывок – и оружие вылетело из захвата с такой силой, что сервоприводы «Ратника» взвыли от перегрузки. Преображенец полетел следом за своей винтовкой, потеряв равновесие.

Второй гвардеец успел нанести удар. Его плазменный штык вошёл в плечевой сустав робота. Лезвие прожгло броню глубже, добираясь до внутренних механизмов и машина дёрнулась.

Но это ее не остановило.

Робот развернулся и ударил гвардейца в грудь. Удар был чудовищной силы: нагрудник «Ратника» прогнулся внутрь. Звук, который издал человек внутри брони, не был даже криком – что-то среднее между хрипом и бульканьем. Звук человека, чьи рёбра только что вошли в лёгкие.

Гвардеец упал. Его тело дёрнулось – раз, другой – и замерло. Кровь потекла из щелей в броне, расплываясь тёмной лужей на полу.

Волохов тут же атаковал.

Не с дистанции, а вплотную, лицом к лицу с машиной, которая только что убила его человека. Его штык ударил снизу вверх, целясь в незащищённую область под подбородком робота – туда, где шейные сочленения соединялись с головой.

Андроид отклонился. Минимальное движение – ровно настолько, чтобы удар прошёл мимо. Лезвие срезало кусок синтетической кожи, обнажив металлический каркас под ней, но не причинило серьёзного вреда машине.

И в следующее мгновение механическая рука врезалась в грудь капитана.

Волохов отлетел назад и ударился спиной о что-то твёрдое – консоль? тело? он не успел разобрать – и рухнул на пол. Его сломанная рука взорвалась агонией, настолько интенсивной, что на мгновение всё остальное перестало существовать.