– Что за идиотская безответственность, Лина! Ты никогда не была такой! Уехать, никого не предупредив! О чём ты вообще думала?! И как так вышло, что вся жёлтая пресса пестрит твоим лицом и заголовками о вашей с Лоуреном интрижке?! Пожалуйста, скажи мне, что это всё неправда! – взмолилась она, но всё, что мне оставалось, это снова виновато опустить глаза. Когда Карина поняла, что я не собираюсь ничего отрицать, она взбесилась ещё сильнее.

– Где он?! Где он, этот мерзавец?! Я задушу его, клянусь! Я доверила ему тебя, я думала, он позаботится о тебе как брат или отец, а вместо этого он соблазнил мою младшую сестру и затащил в кровать! – зарычала она.

– Всё не так! – возразила я. – Никто меня не соблазнял. Просто… – я запнулась, – просто так вышло, что мы полюбили друг друга.

– Так вышло?!  Как так могло выйти?! Ты его всю жизнь ненавидела!

– Так и было. Но пришло время, и я увидела в нём хорошие стороны так же, как и ты. Так что нечего на меня нападать! Ты сама им всю жизнь восхищалась!

– Не переводи стрелки, нахалка! Чёрта с два! Не бывать вашим отношениям! Где прячется этот ублюдок?!

Карина заскочила вглубь квартиры и стала звать его во весь голос. Я попыталась её остановить и объяснить, что он на работе и его нет, но тут за нашими спинами неожиданно, словно гром, раздался голос Лоурена:

– Я тут. Нечего голосить. Терпеть такое не могу.

Этот ровный, безразличный тон – он мне был до боли знаком с прежних времён. Но Карина такого Лоурена не знала. Перед ней он своё второе «я» никогда не обнажал.

Сейчас Лоурен, должно быть, казался моей сестре ещё более чужим, особенно после того, как она узнала о нашем романе. Зачем он так с ней разговаривает?! Лоурен делает больно и себе, и ей. Ведь он любил её когда-то. Как же так всё могло поменяться?!

Карина на секунду обмерла, а потом набросилась на него с обвинениями и проклятиями. Но на это последовало ноль реакции. От обиды она замахнулась на Лоурена так же, как до этого на меня, но он перехватил её руку.

– Не замечал раньше за тобой привычки размахивать кулаками, – заявил он тихим, но рассерженным тоном.

– Как ты мог?! – завизжала Карина, как истеричка. – Как ты мог так со мной поступить?! Она же моя сестра!

Слёзы покатились у неё из глаз, а он даже бровью не повёл. Моё сердце готово было разорваться на мелкие лоскутки от чувства вины и жалости. Ведь это я довела Карину до такого отчаяния. Но почему-то её реакция казалась слишком драматичной. Я не думала, что она среагирует настолько остро. Конечно, ругань была неизбежна, но её беспомощные слёзы сбили меня с толку.

Почему она вдруг плачет? Наш внезапный отъезд не мог быть этому причиной. По сути, мы с Лоуреном имели полное право делать что хотим, и не давать отчётов. Неужели… мне было страшно подумать… неужели Карина соврала мне, что испытывает к Лоурену лишь дружеские чувства? Но такого просто не могло быть! Ведь она вышла замуж за Петера! Она бы так никогда не сделала, если бы питала какие-то нежные чувства к другому мужчине! Или я чего-то не знала и недопонимала… но я не могла поверить в это. Тогда бы мой радужный мир, который я так любила и берегла, превратился в прах.

– Не суй свой нос куда не следует, Карина. Наши с Линой отношения тебя не касаются, – проговорил Лоурен сухо.

– Не суй свой нос?! Она единственное родное существо, что у меня осталось в этом мире, а ты говоришь мне: «Не суй нос» ?! Никогда не могла подумать, что ты опустишься так низко и сделаешь такое с моей сестрой!

– И что же я такого с ней сделал? – заявил он с неприкрытым сарказмом, но, похоже, не ожидал её следующих слов.

– Ты отнял её юность, позволил прессе очернить её имя, этого недостаточно?

Лоурен вздрогнул и отшатнулся. Отвернувшись, он так ничего и не ответил.

Стало невыносимо тихо.

– Собирай вещи! – скомандовала Карина строго, оглядываясь на меня. – Ты летишь со мной в Австрию!

Я словно от транса очнулась:

– Я никуда не поеду! Я останусь с Лоуреном!

– Раньше думать надо было, прежде чем прыгать в постель к своему репетитору!

– Он не мой репетитор! И уже давно! Нашла что вспомнить! – возмутилась я. Карина вела себя как ревнивая жена, и это раздражало.

– Собирай вещи! – повторила она громче.

– Ничего я не буду собирать! Здесь мой дом!

На этот раз Карину передёрнуло, словно её укололи.

– Уезжай, – проговорил Лоурен мрачным тоном, поднимая взгляд на свою бывшую любовь, – Лина теперь моя забота, не твоя. Ты первая, кто её бросил, променяв жизнь с ней на Австрию и Петера.

Лицо моей сестры скривилось в болезненной гримасе. Это был очень нечестный и жестокий ход, и мне не нравилось, что Лоурен применял такие грязные методы, чтобы одержать верх в споре. Карина души во мне не чаяла и заботилась обо мне много лет подряд. Такого обвинения она не заслужила.

Да что на них нашло такое?! Сцепились, как две собаки, хотя раньше были не разлей вода!

Я подскочила к сестре. Мне не хотелось отпускать её вот так, не сгладив острые углы хоть немного.

– Послушай, ты же знаешь, как я люблю тебя, но я уже взрослая, и теперь у меня в жизни есть ещё один человек, которым я очень дорожу. Может быть, это кажется неправильным, но я не могу уехать. Прости меня, пожалуйста! Мы не хотели тебя расстраивать!

Она горько усмехнулась:

– Ты хоть понимаешь, что за будущее ждёт тебя рядом с этим человеком, дура ты наивная? – она кивнула в сторону Лоурена. – Ты же сама бежала от этого мира, в котором для тебя нет места, и вот теперь ты увязла в нём, как в трясине, по уши. Он тебе не пара. Знай это. Я надеюсь, ты ещё одумаешься. Не нужно меня провожать, – с этими словами Карина подхватила свою дорожную сумку и ушла, хлопнув дверью так громко, что барабанные перепонки неприятно заломило. Этот звук, как клеймо, отпечатался на моей душе, оставляя после себя глубокий шрам. Мы с сестрой никогда так крупно не ссорились. Меня душила грусть и непомерное чувство вины.

Я рухнула на диван, пряча лицо в ладонях.

– Лоурен, что, чёрт возьми, происходит? – простонала я жалобно.

До моих ушей донёсся звук его лёгкой походки. Лоурен медленно подошёл и сел передо мной на корточки. Его холодные руки обхватили мои запястья.

– Всё наладится, – сказал он тихо, целуя мою макушку.

– Звучит неубедительно, – я подняла на него взгляд.

Его усталый вид также не вселял уверенности. Отчётливые синяки под глазами и осунувшееся лицо говорили сами за себя. Он всю ночь не спал и не вернулся домой. Для этого должна была быть очень веская причина.

– Ты не должен бороться в одиночку. Все эти дешёвые газетёнки меня не волнуют. Пусть пишут что хотят. Но ведь есть ещё что-то, о чём ты мне не говоришь, я права? – произнесла я в надежде, что он, наконец, выложит всё начистоту.

Лоурен тут же вскочил на ноги и отвернулся.

– Оставь при себе свои догадки! Прошу, не лезь туда, куда не просят! – огрызнувшись на меня, он нервно пропустил волосы сквозь пальцы и быстрым шагом отправился наверх, в свой кабинет.

На этом наш разговор по душам был закончен. Какой же он упрямый! Порой эта его черта доводила меня до бешенства. Неужели он не понимает, что своей скрытностью и холодностью рушит всё взаимопонимание между нами? Мне вовсе не нужно знать все его тайны, но если они начинают влиять на наши отношения, то я не хочу оставаться в стороне! В конце концов, плохо не только ему, и поэтому у меня тоже должно быть право голоса! Мне казалось, что, когда мы начали встречаться, он стал больше доверять мне, – но, как  выяснилось, я жестоко ошибалась.

Бездействие отравляло, словно яд. Я чувствовала всем нутром: нужно что-то предпринять. Но поскольку я не знала, что происходит, проку от моего боевого настроя не было никакого.

Спать я пошла одна. Эта была вторая ночь за последние семь месяцев, которую мы с Лоуреном провели не вместе.

24

Утро было ужасным – как и пробуждение. Я через не хочу заставила себя собраться на учёбу. В груди было тесно и сильно болело. Никогда не думала, что чувства могут причинять такую боль. Мало того что Лоурен не спал со мной вместе, его и за завтраком не оказалось. Он спозаранку уехал в офис. На столе я нашла записку от него:

«Непременно дождись шофёра. Ни в коем случае не уходи одна. Он будет высаживать тебя у пожарного выхода из университета. Сейчас за тобой будет бегать масса папарацци и журналистов из жёлтой прессы. Будь осторожна! Но если всё-таки попадёшься им в лапы, помни одно: не отвечай ни на один их вопрос, даже если тебя это сильно заденет. Никаких комментариев! Ни „да“, ни „нет“ – не говори ничего! Будь умницей и прошу: не делай глупостей, по крайней мере сейчас. Лоурен».

С негодованием я швырнула листок обратно на стол. Он что, не мог сказать мне это лично?! Снова в его словах пробивался этот отвратительный, поучающий, надменный тон и ни единой нежной нотки. Лоурен постепенно стал возвращаться к своему прежнему поведению.

Я пыталась злиться на него, чтобы подавить ощущение, что наши отношения дали трещину и уже потихоньку начали рассыпаться, но у меня ничего не выходило.

По дороге в университет мне жутко хотелось плакать, и я направила все силы на то, чтобы этого не допустить. Я тосковала по близости с Лоуреном. Меня ломало, как наркомана, который пропустил дозу. Все мои мысли и день и ночь были заняты только им. Оттого, что я не могла разобраться в причине его неожиданной холодности, моё нутро выкручивало наизнанку.

Неужели проблемы задавили его настолько, что он совсем не скучал по объятиям и поцелуям? Неужели я осталась одна с этой непреодолимой тоской в душе? Страшная мысль ясно промелькнула у меня в голове – он меня разлюбил. От этого боль в сердце только усилилась и стало сложно дышать.

Я прижала ладони к груди, успокаивая себя и убеждая в том, что всё наладится. Ведь Лоурен обещал любить меня всегда, а он никогда не нарушал данное им слово. Нужно сосредоточиться на учёбе, сейчас это неимоверно важно.

Лоурен оказался прав насчёт охоты прессы за мной. Журналисты не постеснялись оккупировать главные ворота университета, но в первый день я сумела проскользнуть мимо них незамеченной. Только вот от постоянных косых взглядов студентов меня ничто не спасало. Весь университет, включая преподавателей, уже начитался скандальных новостей о моём романе со знаменитостью. Такие вещи распространялись быстрее, чем холера, благодаря интернету и социальным сетям.

Не то чтобы я не ожидала накалённой атмосферы, но в моём побитом состоянии всеобщее внимание неимоверно напрягало. В конце дня я чувствовала себя настолько разбитой, что хотелось упасть замертво. И всё-таки во мне теплилась надежда, что этот внезапно разгоревшийся пожар скоро потухнет, людям надоест и они переключатся на что-то другое, более занятное.

После занятий по моей просьбе водитель высадил меня неподалёку от нашего дома. Я хотела немного прогуляться и проветрить голову, но на подходе мне пришлось притормозить. Из подъезда вышла та самая женщина, которая приходила к Лоурену перед нашим бегством из Германии.

Я остолбенела и только молча наблюдала, как она села в свою машину и уехала. Хоть я стояла вдалеке, невозможно было не заметить довольной улыбочки на её ухоженном лице. И что мне теперь думать?! Моя тревога снова набирала обороты. От сильного волнения у меня поплыло перед глазами. В груди начало жечь. Я не помнила, как зашла домой. Тяжёлый сладкий запах духов назойливо висел в воздухе. Это было невыносимо! Я еле успела добежать до туалета, и меня вытошнило. Этот запах подсознательно ассоциировался у меня с началом конца.