Потом я взлетела по лестнице наверх и постучала в кабинет Лоурена; но он и не подумал открыть, прикрываясь массой работы, – как и всегда, когда не хотел со мной общаться. Я была на грани истерики, но мне ничего не оставалось, кроме как отступить. Я настойчиво втолковывала сама себе, что скандал ничего не даст, – но впервые мне было по-настоящему сложно сдержаться и не слететь с катушек. Мне страшно хотелось пойти на кухню и начать беспорядочно бить посуду. Возможно, хоть это заставило бы Лоурена обратить на меня внимание, вылезти из своей скорлупы и объяснить, что это за женщина. Я её уже сейчас ненавидела, хотя совсем не знала. Это иррациональное чувство душило меня, как удав. Но кончилось всё тем, что, посидев молча под дверью его кабинета, я тихо встала и побрела к себе в комнату. Рухнув на кровать, я проспала до самого утра. Проснулась я ещё более уничтоженной, и в этот день меня ждало новое неприятное происшествие.

Наблюдая за моей сокрушённой миной, Натан каждую паузу был рядом, не отходя ни на шаг. Как-то раз он предложил возобновить давнюю традицию и после занятий прогуляться до нашего кафе, чтобы развеяться. Я могла только благодарно согласиться. Предприняв необходимые меры предосторожности, мы поехали на машине с шофёром, только вот папарацци каким-то образом выследили нас и уже поджидали у входа в кафе. Я помнила только щелчки и вспышки, после чего шофёр Лоурена без дальнейших дискуссий снова затолкал меня в салон, и вместе с Натаном мы на бешеной скорости стали улепётывать с места происшествия. Приятные посиделки в компании друга провалились, даже не начавшись. Проблемы нарастали как снежный ком. Я практически лишилась личного пространства, находясь в обществе. За мной вечно охотились журналисты. Просто так выйти на улицу незамеченной не было никакой возможности.

В машине Натан взял меня за руку. В его взгляде ясно читалось сочувствие. Он успокаивал меня, нашёптывал ободряющие слова, но в этот раз даже его сказочные навыки по вселению оптимизма на мне не сработали. Моё сердце колотилось как ненормальное. Я чувствовала, что пропасть под моими ногами окончательно разверзлась и мне уже не удержаться.

На следующий день все жёлтые газеты, естественно, пестрили заголовками о нас с Натаном. Я думала, что сойду с ума, когда прочитала всю грязь, что они вылили на меня и на моего лучшего друга.

Какая-то завистливая дрянь из университета продала сплетни о том, что мы якобы были любовниками и, возможно, до сих пор ими являемся. При этом в мельчайших подробностях описывались наши взаимоотношения и встречи. Даже доказательство этим абсурдным заявлениям нашлось. Кто-то сфотографировал нас на сотовый, когда я чмокнула Натана в губы в день неожиданной встречи с Джимом. Но и это было ещё не всё! Ярые поклонницы Натана регулярно подглядывали за нами и документировали наши встречи. Я даже подумать не могла, что его фан-клуб дойдёт до такого сумасшествия! Всплыли фотографии, как мы с ним сидим в обнимку на лавочке или как прогуливаемся вместе, мило улыбаясь друг другу. Не нужно долго разглагольствовать, чтобы описать, как это смотрелось со стороны.

У меня волосы дыбом встали от одной мысли, что со мной сделает Лоурен, когда увидит горяченькие новости с пылу с жару. Моя совесть была чиста, но сейчас удача явно играла не на моей стороне, и всё говорило против меня. Я ожидала нападок с различной степенью агрессии, но чего я не ожидала, так это того, что он вообще никак не отреагирует. Много дней прошло – и ничего: никаких вопросов, ревности, упрёков – одно холодное равнодушие. Моя жизнь медленно превращалась в ад.

А тем временем пресса не скучала. В последующие несколько недель хаос вокруг меня не утихал, а только усиливался. Теперь и Натану приходилось отбиваться от журналистов, и на занятия его возили родители. Он улыбался и отшучивался, утверждая, что скандальчики вроде этого только добавят ему популярности, а его родители даже рады – потому что думают, что он наконец-то заинтересовался девушками. Только вот любой человек в здравом уме понимал, что эта ситуация явно не может пойти на пользу будущему адвокату. Из-за меня он лишился спокойной жизни и стал скандальным элементом номер один. Репутацию я ему подпортила раз и навсегда. Но уйти в сторону и отказаться от нашей дружбы даже на время я была просто не в силах. Я не могла потерять ещё и его.

Аннета стойко заботилась о нас обоих, внушая, что шторм утихнет, пресса угомонится и в конце концов писать о нас станет скучно. «Рогатый, обманутый» Гроссмайер был не единственным знаменитым холостым страдальцем на этом свете, про которого хотелось читать прекрасному полу. По сладкой и довольной улыбочке Аннеты я видела, что эти сплетни про нас с Натаном её радуют. Она всегда хотела, чтобы мы были вместе. Порой мне даже казалось, что некоторым статьям она охотно верит. Аннета специально распечатывала самые интересные пассажи из интернета, а потом на паузах с умильной миной и торжественным тоном зачитывала нам их, словно выдавая премию «Оскар».

Больше всего мне было непонятно спокойствие Натана в такие моменты. Хотя, может быть, это я принимала всё слишком близко к сердцу, но от этого было не легче.

Загадочная знакомая Лоурена стала регулярно захаживать к нему в гости, а Лоурен отказывался это как-то комментировать. Всё больше я начинала ощущать себя ненужной и лишней, даже если он не произносил этого вслух. Сколько бы я ни гадала, что связывает Лоурена с этой женщиной, на ум приходили одни лишь непристойности, но я настойчиво гнала плохие мысли от себя. Он просто не мог завести себе любовницу, когда мы были в серьёзных отношениях. Только факты говорили об обратном и мало-помалу рушили моё доверие.

Лоурен уже почти месяц совсем не касался меня, мы практически не общались и не виделись. В прошлом остались нежности, поцелуи, томные взгляды и признания в любви. Всякий раз, когда я сталкивалась с ним дома, мне было невыносимо больно, потому что он всем своим видом показывал, что не хотел меня видеть. В такие моменты я как будто переносилась в наше с ним прошлое. Проблема состояла в том, что моё сознание кардинально поменялось, а он был холоден, как тогда. И, будто мало мне было душевных терзаний, на мою голову свалилось ещё одно несчастье. Вышла статья о том, что Лоурен якобы сделал мне предложение и мы собираемся вскоре пожениться.

Вначале я даже обрадовалась этому пусть и неправдивому слуху, но потом я стала регулярно получать письма с угрозами. Я находила их в разных местах. Иногда мне незаметно подкладывали их в сумку или засовывали в мой шкафчик в университете. Меня предупреждали, что если я не отступлюсь от Лоурена, то со мной случатся ужасные вещи. Однажды меня даже забросали на улице тухлыми помидорами. Это произошло, когда мы с Аннетой ходили в город за покупками. Я уже давно не появлялась на людях без парика и тёмных очков, но даже так меня узнали. Нападавших было трое. Они были в масках и сбежали до того, как приехала полиция.

Я начала бояться окружающих. Мои нервы сдали. Я перестала нормально есть и спать и просыпалась много раз за ночь в холодном поту. И Лоурена не было рядом, чтобы успокоить и утешить. Моё отражение в зеркале ужасало даже меня саму. Я осунулась и похудела. На лице появилась нездоровая бледность. Если бы не Натан и Аннета, я бы окончательно морально сломалась.

В какой-то момент мои друзья забили тревогу и решили провести собрание по решению кризисной ситуации. Пора было что-то предпринять, но я уже настолько отчаялась и обессилила, что выхода не видела никакого, разве только спрыгнуть с моста в реку. Тем не менее протестовать я не стала. Терпеть и страдать в одиночестве было не лучшим решением. Роль жертвы мне решительно не нравилась.

Когда мы втроём собрались в нашем кафе, я выложила Аннете с Натаном всё в мельчайших подробностях. До этого момента я много о чём умалчивала, включая степень равнодушия Лоурена.

– Всё зашло слишком далеко, – заявила Аннета, откидываясь на спинку стула.

Натан отхлебнул свой любимый суперкрепкий ароматный чёрный кофе.

– Это я мог сказать ещё месяц назад. Сейчас ситуация по-настоящему вышла из-под контроля, – поправил он её твёрдо. – Ты сказала Лоурену о письмах с угрозами? – спросил он, бросив на меня короткий взгляд.

Я помотала головой.

– Говорю же, он со мной почти не разговаривает. Не думаю, что ему есть дело до моих проблем.

Ком подступил к  горлу. «Только не плакать! – приказала я себе, сглатывая горечь. – Не при всех и не в таком месте!»

Хорошо, что на мне были тёмные очки, потому что мои глаза были красными и опухшими, как у вампира.

– Я считаю, нужно написать заявление в полицию, – вмешалась Аннета, – нельзя это так оставлять! Лине же расправой угрожают! Кто знает, на что способны эти люди! В следующий раз её закидают не помидорами, а камнями! А вдруг опять появится какая-нибудь статейка, к примеру, что они с Лоуреном тайно поженились? Согласитесь, это не исключено. И что тогда? Её порежут на кусочки в какой-нибудь подворотне?!

– Не кипятись! – притормозил поток мыслей моей подруги Натан. На голос Аннеты уже начали оборачиваться посетители, сидящие за соседними столиками.

По её раскрасневшемуся лицу было видно, что она уже не может держать своё возмущение при себе. Ей Лоурен и так не особо нравился – а после моего подробного рассказа о том, как он вёл себя в последнее время, она, похоже, его по-настоящему возненавидела.

– Это, конечно, идея, – проговорил Натан спокойно, – но!.. Писать заяву на неизвестного – это всё равно, что отправлять письмо, не указав адрес получателя. Сделать такое можно, но как юрист я могу сказать почти со стопроцентной уверенностью, что это ничего не даст.

– То есть мы должны спокойно сидеть и ждать, пока Лину попытаются убить?! – выпалила Аннета, мало заботясь о том, что мы находимся в общественном месте.

– Я так не сказал. Я всего лишь отметил, что в полиции нам сейчас мало чем помогут. Пока всё ограничивается угрозами, особо напрягаться они не станут. У них там дел хватает. Письма с угрозами в наше время не редкость. В большинстве случаев на том всё и заканчивается. Я бы на месте Гроссмайера приставил к Лине охрану. Это было бы эффективней, чем идти в полицейский участок.

Натан посмотрел на меня, выжидая, что я скажу по этому поводу. Наверное, если бы Лоурен узнал о происходящих со мной вещах, он бы так и поступил. Но я уже из принципа не собиралась идти к нему со своими проблемами и просить о чём-то.

В итоге Аннета накатила на меня прежде, чем я смогла высказаться:

– Лина, ты должна поставить этого недоделка перед фактом, что тебе угрожают! Чего ты ещё ждёшь?! Поезжай прямо к нему на работу или долби руками и ногами в дверь его кабинета, пока он не откроет! Делай что-нибудь! Он взял на себя ответственность за тебя! Так пусть хоть что-то предпримет! Ты же даже на улицу выйти не можешь без того, чтобы выряжаться как в дешёвом сериале, чтобы тебя никто не узнал!

Я тяжело вздохнула. Мне нечего было им возразить. Я настолько устала от всей этой неразберихи, что даже разговоры давались тяжело. Моя голова отказывалась думать и жевать одно и то же миллион раз.

– Не дави на неё! – строго сказал Натан. – К тому же я не нахожу, что Гроссмайер сидит сложа ручки. Дешёвые сплетни не пошли дальше неизвестных жёлтых газетёнок и интернет-сайтов с сомнительной репутацией. Попади всё на телевидение или в известные газеты и журналы, тогда ущерб был бы непоправим. Это, несомненно, заслуга Гроссмайера, который подключил все свои связи. Ему точно вылилось в копеечку замять настоящий скандал. Ведь пока молчат серьёзные люди, этот бред не будет иметь особого веса. По идее, после того как всё стихнет, про нас все забудут.

– Даже если и так, – заявила Аннета упрямо, – это не меняет ситуации, что Лина страдает, а ему как будто всё равно!

Я вздрогнула. Именно так. Аннета хорошо подытожила. Лоурену просто наплевать на то, что я чувствую. Да, он борется с проблемой, но не замечает, что помимо непосредственной угрозы существует ещё масса того, что ранит меня гораздо больше. Будь он со мной, будь он на моей стороне, все эти неприятности были бы мне нипочём. Но сейчас я настолько потеряла веру в свои силы и уверенность в завтрашнем дне, что уже перестала справляться с элементарными вещами, такими как поддержание порядка в доме, своевременный приём пищи или концентрация на учёбе. Мне просто было плохо. Нет, мне было не плохо – мне было ужасно, невыносимо, до ужаса паршиво!