Досье на эту девушку оказалось невероятно полным. Там были расписаны все её интересы и увлечения, всё, что она любила есть, слушать и во что одеваться. Полная информация о её личной жизни, семье и друзьях.

В следующей папке было всё то же самое, только другая девушка с другой историей. Я не стала просматривать каждую, их было больше пятидесяти. И так всё было ясно.

В глазах у меня помутнело, когда Джим уверенным движением указательного пальца придвинул ко мне ещё одну папку, приглашая заглянуть в неё.

После недолгих колебаний я схватила её и обомлела, раскрыв первые страницы. Там была я. Мои фото. Вот я сижу за столом у Лоурена в библиотеке и с напряжённым видом, склонив голову, учу уроки. На следующем моё хмурое, неприветливое лицо с растрёпанной копной волос, когда я пытаюсь победить бардак в его квартире. Потом я сижу на лавочке в парке в потёртых шортах и майке и, откинув голову, смотрю в небо, слушая аудиокнигу. Также я нашла наше с Лоуреном фото с Капри, когда мы приехали на банкет. Моё неуверенное, но прекрасное лицо робко смотрело в объектив камеры, а Лоурен с гордым и важным видом стоял рядом, держа мою руку и мягко улыбаясь. Были и другие фотографии – в компании с Аннетой и Натаном. Что самое странное, большинство фотографий, на которых была я одна, мог сделать только Лоурен. Всё это происходило без моего ведома и задолго до того, как мы начали встречаться.

Меня кинуло в жар. Он даже спящую меня фотографировал, а я и не догадывалась. Но зачем ему было это делать, ведь в то время он меня терпеть не мог? Разве кто-то хочет фотографировать того, кого он ненавидит?

Я вконец запуталась. Неужели я была объектом наблюдений, как дикое животное?!

Тяжело сглотнув, набравшись решимости, я стала смотреть дальше. Там всё оказалось только хуже. Подробная информация обо мне и отношениях с Лоуреном. Все мелочи. Куда и когда мы ходили и что делали вместе. Папка выпала у меня из рук, стоило мне прочитать описание того, как Лоурен лишил меня девственности.

Я пошатнулась и упала на стул. Стоять не было возможности.

– Занятное чтиво, – прокомментировал Джим задорно, – люблю перелистывать твою папку на ночь! Сразу колом стоит!

Я попыталась снова подняться на ноги. Мне срочно нужно было выйти. Меня мутило.

– Погоди! – удержал он меня. – Ты же самое главное точно не заметила! Серёжечки, которые подарил тебе Лоури, он всем своим подружкам такие дарит, тем, которых первый соблазнил, а я их потом браслетиками помечаю. Так отчётливо видно, когда переход собственности завершился, – Джим развернул сразу несколько папок передо мной и указал на некоторые фотографии.

И правда. Все девушки носили одинаковые браслеты и одинаковые серёжки.

Сказать, что в этот момент мой мир рухнул, – значит ничего не сказать. Так обмануться! Больно, очень больно! В груди всё сжалось с такой силой, что моё сознание помутилось.

– Ненавижу! – прошипела я не своим голосом. Мои слёзы высохли, а сердце превратилось в глыбу льда.

Я схватила свою папку и начала яростно рвать её содержимое на мелкие кусочки. Убедившись, что от неё остались лишь мелкие лоскутки, я со всей силы треснула кулаком здоровой руки по столу Джима.

– Гори в аду!.. – После этого я развернулась и быстрым шагом покинула его кабинет, но прежде чем успела закрыть за собой дверь, услышала хохот у себя за спиной.

– До новых встреч, крошка! Я же могу называть тебя как братец Лоури? Ведь ты теперь моя! – его слова вонзились мне в спину, словно нож. Он нанёс мне последний точный удар.

Я содрогнулась.

– Лучше я сдохну, чем стану твоей! – выпалила я охрипшим от истерики голосом и с силой хлопнула дверью.

Мне было плевать на то, как смотрели на меня его секретарши, когда я покидала офис. Ярость ослепляла меня. Джим знал абсолютно всё про нас с Лоуреном – все мелочи и не только это, он знал всё обо мне. То, что было таким личным и интимным, оказалось в руках человека, которого я до чёртиков боялась и презирала всей своей душой. Мой любимый человек лично вложил меня в его руки как второсортный товар с надписью «Подержанная вещь в хорошем состоянии». Эти мысли были настолько ужасны, что я потеряла связь с реальностью, полностью окунувшись в бездну безысходности.

Я не помнила, как вышла из здания, как поймала такси, и как доехала до дома тоже. В голове у меня снова и снова звучали слова Джима: «Ты надоела ему, дура! Ты всего лишь игрушка!»

Невозможно было принять, понять и поверить в такое. Все эти досье на его бывших девушек, что я просмотрела, и всё, что сказал Джим, просто не могло быть правдой. Это слишком страшно, чтобы поверить! Он всё это спланировал и подстроил! Это саботаж, коварный план – всё что угодно, но Лоурен невиновен!

Не успела я додумать мысль, как такси остановилось. Я заплатила, вышла из машины и застыла как столб на месте. В нескольких метрах от меня у подъезда стоял Лоурен со своей псевдознакомой, которая всегда пахла отвратительными сильными сладкими духами. Они словно клеймо прилипли к нашей квартире, и я ничем не могла вывести это зловоние.

Эта женщина повисла у него на шее, а он даже не пытался её оттолкнуть. Наоборот. Он провёл пальцами по её волосам, как часто делал со мной, нагнулся и поцеловал.

В этот момент во мне всё сломалось и посыпалось, как карточный домик. Всё, во что я верила, всё, что любила, всё, ради чего я жила, превратилось в ничто. Было ощущение, что меня скинули с десятого этажа.

Я отвернулась и пошатываясь поспешила скрыться за стволом ближайшего дерева, пока они меня не обнаружили. Прижавшись спиной к стволу, я соскользнула вниз. Меня колотило как ненормальную. Я перестала адекватно соображать. Дрожащими пальцами я начала вынимать серёжки, которые подарил мне Лоурен, у себя из ушей. Они жгли мне кожу, ведь они были символом моего рабства. Ими он пометил меня, словно какую-то кобылу.

Он врал мне, нагло врал всё это время, что мы были вместе! Он не любил меня, всё было ложью от начала до конца! Если бы Джим не открыл мне глаза на правду, сколько бы я ещё прожила в заблуждениях и лжи?! Боже, я действительно была полной идиоткой – конченой наивной дурой, и не было этому никакого оправдания. В том, что я сейчас страдала, была виновата я одна.

Мои пальцы снова и снова соскальзывали с маленьких гвоздиков, и я безжалостно рвала и тянула их из мочек ушей, не обращая внимания на острую боль. В душе мне сейчас было гораздо больнее. Липкая тёплая кровь потекла по моим рукам и шее, но мне было всё равно. Наконец мне удалось достать проклятые серьги, я вышвырнула их прочь и уткнулась лицом в колени. Я плакала навзрыд, и мне было плевать, что меня мог кто-то заметить, даже пресса.

Я не знала, сколько я просидела под этим деревом, но в какой-то момент стало понемногу холодать. Пойти домой я не могла. Моё израненное сердце не перенесло бы встречи с Лоуреном. Я вытащила телефон из сумочки и набрала номер Аннеты. Но сколько бы я ни пыталась дозвониться, она не брала трубку.

«Наверное, она с Паулем», – заключила я с горькой усмешкой. Какая ирония судьбы. Моя подруга была вместе с любимым человеком, в то время как мой безжалостно растоптал мои чувства. Нет, хуже. Он использовал меня и разрушил изнутри. Но ведь Аннета меня предупреждала, что это ничем хорошим не кончится. Нужно было слушать её. Ну да что теперь об этом. Единственный человек, которому я ещё могла позвонить, был Натан. Я набрала его номер. После нескольких гудков на другом конце послышался его живой, мягкий, звучный голос. Уже от этого у меня из глаз снова полились слёзы. Я слышала, как он что-то встревоженно говорил и расспрашивал, что случилось, но я ничего толком не могла объяснить, всё время издавая непонятные, заикающиеся и захлёбывающиеся звуки, умоляя его забрать меня.

Через некоторое время недалеко от места, где я сидела, какая-то белая машина резко затормозила, и из неё выскочил взъерошенный Натан. Испуганным взглядом он огляделся по сторонам и, обнаружив меня, ринулся ко мне. Он не просто бежал, он летел – мой Натан, друг, на которого всегда можно положиться. Друг, которого я вечно использую, а он даже не возникает.

Натан опустился на корточки и с ужасом осмотрел мои порванные, окровавленные мочки ушей. Он беспрерывно нашёптывал успокаивающие слова, заворачивая меня в свою рубашку, которая до этого была надета на нём поверх футболки. Несмотря на то что на улице стояло лето, меня трясло от холода. Словно во мне поселилась зима. Потом он прижал меня к себе, и его тепло стало проникать мне под кожу. Тогда мне немного полегчало. Я была как брошенный щенок, которого нашли и приласкали. Если бы Натан не приехал за мной, я бы тут умерла одна от горя.

В итоге он взял меня в охапку и сунул в машину. Через полчаса мы добрались до его квартиры. Она была в хорошем тихом районе, рядом с небольшим парком – маленькая, но уютная, и её окна выходили на миниатюрный пруд с утками.

Натан жил один. Везде был идеальный порядок, вещи аккуратно повешены на стуле, через тонкий прозрачный тюль просачивались лучи оранжевого заходящего солнца. Из парка были слышны отдалённые весёлые детские возгласы и лай собаки.

Натан усадил меня на диван и суетливо кружился возле меня, накрывая пледом. Потом он поскакал на кухню ставить чай, а я сидела как зомби, не двигаясь, со стеклянными глазами, устремив взор в никуда. В голове было пусто. Только приятный запах помещения добирался до моего сознания. Тут пахло Натаном. Точно, именно им. Словно мыльный пузырь, атмосфера его комнаты обволакивала меня, отделяя от беспросветной тьмы.

Запахи сильно влияли на моё подсознание. Я стала это понимать не так давно. Когда в мою жизнь ворвался Лоурен, многое изменилось, и моё восприятие мира тоже. В какой-то момент я стала замечать, что в квартире Лоурена пахнет иначе, чем у нас с Кариной дома. Когда мы с ним ещё не жили вместе, всё его жилище носило только его неповторимый аромат. Каждый раз, переступая порог его квартиры, я вторгалась на его территорию. Лоурен был повсюду. Даже когда он находился в офисе, в воздухе витала смесь обожаемых мною запахов, которые неизбежно ассоциировались с ним. Лёгкий древесный аромат дорогого крепкого виски и его парфюма с отчётливой ноткой сандалового дерева, запах бумаг и чернил будоражили мою кровь. Я думала: всё это принадлежит только мне, это стало неотъемлемой частью меня. Но мои надежды и мечты грубо вырвали у меня из рук. Теперь Лоурен не был моим. Но Натан по-прежнему оставался реальностью. Здесь и сейчас он приносил умиротворение.

Я прилегла на диван и зарылась лицом в диванные подушки. Еле уловимый запах зелёного чая, мяты и лимона унёс меня с собой. Я не заметила, как отрубилась. Проснулась я от беспрерывного беспокойного шёпота где-то неподалёку. Я продрала глаза. В комнате было темно. Я не сразу поняла, где нахожусь, – но воспоминания волной захлестнули меня, как только я приподнялась и увидела в тонкой полоске света из приоткрытой двери свою верхнюю одежду, заляпанную пятнами крови. Уши болели. Я аккуратно потрогала их. Мочки были на месте. Хорошо, хоть напрочь не оторвала! Но не только уши болели, ныло всё тело, как будто я прошла огонь, воду и медные трубы.

Со стоном я сползла с дивана. На мне была надета бесформенная, мешковатая майка Натана. Я в ней фактически утонула, настолько она была длинной и широкой. Наверное, ему пришлось меня переодевать.

Я отворила дверь, откуда сочился свет. На маленькой кухне за столом сидели Натан и Аннета. Они сразу соскочили с места, когда увидели меня.

– Как ты? – Аннета бросилась ко мне, заключая в свои объятья. – Натан сказал, что нашёл тебя в полном умопомешательстве, а потом я увидела пропущенные звонки от тебя! Мне так жаль, что я не заметила их раньше, прости! Я такая сволочь! – она гладила меня по голове. Судя её сдавленному голосу, Аннета была на грани того, чтобы заплакать.