Мистер Невыносимость (страница 44)
Сейчас все недоразумения разрешатся, и мы сможем начать всё сначала, как будто не было этого страшного кошмара! Я всегда, каждый день буду говорить ему, как сильно люблю его… Но я поспешила со своими надеждами.
Лоурен осторожно отодвинул меня в сторону:
– Нет. Этого не будет. Я женюсь, Лина. И моей женой будешь не ты. Прости, что обманул твои ожидания. Тебе правда лучше уехать отсюда.
Меня так передёрнуло, как будто я схватилась за оголённые высоковольтные провода. Голова закружилась.
– Этого не может быть… Ты не можешь жениться на другой! Ты же любишь меня! Мы любим друг друга! – я сейчас говорила как назойливая любовница, но мне было плевать. Потерять его – значило потерять себя. Я не представляла жизни без него! Мои чувства были настолько сильны, что они душили меня и я не могла никуда от них деться. Остановить это было уже невозможно.
Я снова вцепилась в него, как репейник.
– Мне жаль, – произнёс Лоурен с горечью и сожалением, отнимая от себя мои руки.
– Это та самая женщина, с которой я видела тебя вместе? – Он напрягся, колеблясь, прежде чем дать ответ. Лучше бы он промолчал.
– Нет. Это была моя мачеха, – признался Лоурен, и я сама резко отпрянула от него, как от прокажённого. Мне стало противно. Я думала, его роман с матерью Джима был в прошлом и что он стеснялся того, что между ними происходило. В глубине души я также верила, что и все девушки, с которыми он спал и которых он использовал ради развлечения, тоже были ошибкой. Но теперь я наконец-то поняла, что это не так. Все утверждения Джима насчёт Лоурена были правдой. Он бессовестно продолжал крутить шашни с мачехой, встречаясь со мной и собираясь жениться на другой.
Я хотела бы дальше пытаться найти оправдания для человека, которого любила всем сердцем, но это было выше моих сил и выше моего понимания.
– Чего так смотришь? – спросил Лоурен ехидно. – Тошнит от меня? Я знал, что ты не сможешь смириться с тем, что у меня много женщин, поэтому врал. С тобой было хорошо и весело. Да и в постели ты приобрела немало впечатляющих навыков. Я отлично провёл время, но мы не можем быть вместе. В следующий раз тебе стоит поискать простого, доброго паренька для отношений. Я всегда знал, что женюсь на девушке, которая укрепит моё положение в обществе и мой бизнес. Думал, ты это хорошо понимаешь. Уже забыла, как сама мне говорила, что мы не подходим друг другу? Не пойму, почему столько возмущения. Сейчас всего лишь настал момент завязать с нашими детскими играми, и только.
– Так вот, значит, как ты всё это время видел наши отношения, – процедила я монотонным голосом. – Я стала помехой твоим планам на будущее, и ты решил избавиться от меня, спихнув своему брату. Ещё и оправдание себе нашёл в сказанных когда-то мной словах. Спасибо, что хоть теперь прояснил ситуацию.
А Лоурен оказался талантливым актёром. Впрочем, другого и ожидать не стоило. Он так мастерски разыграл любовь, что я в неё безоговорочно поверила, но на самом деле это была всего лишь уловка, чтобы окончательно сломать мою оборону и получить в полное пользование. Всё было враньём от начала до конца. Он не умел любить. Для такого, как Лоурен, существовало лишь одно понятие – выгода, и ради этого совершались все дела.
Я отошла как можно дальше от него. Он снова стал мне чужим.
– Не собирался я тебя никому спихивать, тем более Джиму, – проговорил он уныло. – Его интерес к тебе меня никак не касается, но я бы связываться с ним не советовал. Ты можешь жить пока тут. Я освобожу для тебя квартиру и буду её оплачивать. Правда, нахожу более целесообразным, если ты уедешь из города. Джим может быть очень назойлив. Если не хочешь оказаться под ним, тебе лучше исчезнуть с горизонта хотя бы на какое-то время, пока он не найдёт цель поинтересней. Я оплачу твой переезд куда угодно и все твои расходы, пока ты не встанешь на ноги.
– Я тебе не твоя очередная шлюха, поэтому заткни свои деньги себе в одно место! – заорала я.
Лоурен криво ухмыльнулся. Похоже, он ожидал такого ответа. Ну а как иначе? Я всегда была предсказуемой, поэтому он изучил все мои повадки наизусть.
– Хорошо. И всё-таки… Если тебе что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне. Ещё раз прости, но между нами всё кончено, – после этого он развернулся и широким шагом покинул квартиру.
Снова стало невыносимо тихо. Какая-то часть меня пожалела, что мы познакомились. Я не хотела его знать, но другая моя часть рассыпалась на мелкие частички от отчаяния и невыносимой боли потери. Его слова раскололи моё сердце напополам.
Вот что значит чувствовать себя брошенной. Никогда не ощущала себя настолько пустой. Слёз почему-то не стало.
Всё было ошибкой, страшной ошибкой! Я подарила свои чувства человеку, которому они были не нужны, но я не могла вернуть время назад. Меня раздирала безысходность, и казалось, что это чувство будет преследовать меня вечность. Я не могла убежать от себя, не могла забыть, не могла спрятаться. Любовь к Лоурену всегда будет ходить за мной по пятам, куда бы ни закинула меня судьба. Меня, словно ребёнка, бросили одну в тёмном лесу, и я не знала, куда идти. Холод и страх пробирали насквозь. Лоурен был единственным, кто мог меня спасти, но я потеряла его… потеряла… Реальность двинула мне кулаком в лицо с такой силой, что сразу отправила в нокаут.
С трудом я поднялась наверх и отворила дверь в его комнату. Там были его вещи, его запах. Лоурен предал и бросил меня, использовал как куклу, но даже сейчас я была готова отдать всё, лишь бы он меня не покидал.
Я взяла его рубашку со стула и обняла, вдыхая её аромат и представляя его.
– Лоурен… – вырвалось у меня из груди. – Ну почему всё так закончилось?!
В груди всё резко сжалось, голова стала чугунной, и глаза захлопнулись сами собой. Силы покинули меня окончательно. Я рухнула на пол без сознания.
Наконец-то забвение. Наконец-то закончились мои страшные душевные муки…
27
В моём новом мире было глухо и пусто. Моё сознание парило в небытии. Тут не было ничего, даже мыслей. Чувств тоже не было. Меня ничто не тревожило, но и ничто не радовало. Всё вокруг было залито белым матовым молочным светом. Краски отсутствовали. Только изредка до меня доносились голоса и отрывки разговоров. Первое, что я услышала, был громкий женский плач. Такой истошно горький, что, будь я прежней, я бы непременно ужасно расстроилась и попыталась успокоить несчастную. Но сейчас мне было всё равно.
– Она ведь поправится, доктор? – произнёс этот голос сквозь всхлипы.
Я узнала его. Это была Карина. Странное дело. Я никогда не видела её плачущей, даже после похорон родителей. Почему она сейчас потеряла самообладание?
– Сложно сказать, – ответил ей мужчина с приятным баритоном, – воспаление лёгких сильно запущено. Мы уже попробовали несколько антибиотиков, но эффекта пока мало. Температура не спадает. Всё усложняется тем, что после аварии в детстве у девочки были повреждены оба лёгких. Несмотря на успешно проведённую операцию, без последствий такое не остаётся, сами понимаете. Организму сложнее бороться с болезнью. Вам следовало быть внимательнее. Любая простуда для неё опасна и требует консультации у врача.
Снова послышался истошный вой Карины:
– Доктор, умоляю, спасите её, спасите мою сестру, она не может умереть! Она всё, что у меня есть!
Потом звук отключился, и я снова медленно поплыла в тумане в безграничную пустоту.
В следующий раз я услышала яростные крики:
– Это всё ты виноват! Ненавижу! Это ты с ней сделал! Ты обещал беречь её, а она теперь на грани жизни и смерти!
– Я хочу её увидеть, – спокойно отозвался мужской голос и всколыхнул моё сознание. Меня словно что-то кольнуло.
– Ни за что! Убирайся отсюда, мерзавец! Тебе тут нечего делать!
Громкие звуки удаляющихся шагов. Мне хотелось дотянуться до уходящего и удержать, но отсюда я ничего не могла. Зачем Карина прогнала его?! И вот в мой мир пришла тоска. Ужасная и болезненная. Со страхом я поспешила удалиться в молочный туман, и он с радостью поглотил меня, а потом долгое время не было ровным счётом ничего.
Время потеряло значение, всё потеряло значение. Хочу ли я тут остаться навечно или пора двигаться дальше? Но куда двигаться? Если я вернусь, то буду обречена на страдания, если уйду, то заставлю страдать Карину. Но зато я снова могу встретить маму и папу. Сейчас я понимала, что умираю, и я хотела умереть. Мне не было страшно ни капельки.
Тогда в машине, когда я с родителями попала в аварию, несмотря на весь ужас, я всё равно хваталась за жизнь изо всех сил. Люди всё время цепляются за неё, как будто она чего-то стоит. Моя, к примеру, ничего не стоила. Я ничего в ней не сделала. Я всегда жила плывя по течению, даже целей у меня определённых не было. На медицину я поступила совершенно спонтанно, выбрав профессию от балды.
Да, наверное, мне и правда хотелось спасать и лечить людей. Поскольку я рано потеряла родителей, мысль о том, что благодаря моей работе кто-то другой не столкнётся с таким же горем, очень меня вдохновляла. Конечно, я была не Бог, но всё же я верила, что, став врачом, могу повоевать со смертью. Наивная! Сейчас я находилась на её пороге, и мне нечего было ей противопоставить – а я хотела отнимать у неё души других людей, когда свою не могла защитить от разрушения.
Эх, как же прав был Лоурен, называя меня безмозглой! Ради чего я вообще жила, если по сути была никчёмной? Ответ был прост. Ради сестры. Я это всегда прекрасно понимала, и ничего не изменилось, даже если теперь у неё была своя семья и она жила в другой стране. Мы остались одни друг у друга, и, как и раньше, я не могла её бросить. Мама с папой могли ещё чуть-чуть меня подождать. Они бы наверняка рассердились, если бы я самовольно решила уйти, когда у меня был другой выбор. Да и Аннету с Натаном расстраивать своей ранней кончиной не хотелось. В конце концов, раз уж я решила идти вперёд, то нужно пройти этот путь до конца, невзирая на препятствия, унижения, боль и страдания. Даже если Лоурена теперь и не будет рядом, в моей судьбе остаются люди, которым я важна или ещё буду важна.
С этими мыслями я открыла глаза. Мир вокруг меня оказался ещё более неприветливым, чем я ожидала.
Вот оно! Снова ко мне пришла адская боль, что знаменовала жизнь в человеческом теле. Может, это и был ад?!
Мои лёгкие горели, словно в огне. Я не могла вдохнуть. Рядом что-то громко пикало, а я отчаянно дрыгала руками и ногами, пока ко мне не подбежала медсестра и не вцепилась в меня мёртвой хваткой, пытаясь успокоить. Потом прибежал доктор и вытащил огромную трубку у меня из глотки, и я, как рыба, стала жадно хватать воздух полной грудью. В палате собралось много людей в белых халатах. Все по очереди суетливо вешали на меня какие-то приборы, тыкали в меня иголками и в какой-то момент оставили в покое. В нос мне засунули трубку, через которую поступал кислород. Дышать стало легче, и я уснула безмятежным сном в реальности.
Первые дни после моего выхода из комы были ужасны, но постепенно я шла на поправку и чувствовала себя всё лучше и лучше. Через несколько недель из реанимации меня перевели в обычную палату. Все вздохнули с облегчением. Бедная Карина за те дни, что я находилась на грани жизни и смерти, резко похудела, осунулась и стала больше походить на привидение, чем на живого человека.
Моя сестра проводила всё время в больнице возле меня, и, как бы я ни отсылала её отдохнуть, она и слышать ничего не хотела. А ещё её настороение стало очень переменчивым. Она то плакала, то смеялась совершенно неожиданно – видимо, произошедшее со мной сильно сотрясло её психику.
Примерно через неделю проведать меня приехал Петер. Пока Карина покупала нам кофе в автомате больницы, я поговорила с ним наедине, чтобы он забрал Карину назад в Австрию. Ей незачем было тут оставаться. Я уже могла справляться сама. Да и Натан с Аннетой ошивались возле меня каждый день после занятий, и выгнать их было почти нереально. Лишь когда приходила медсестра и строго заявляла, что время посещений вышло и мне нужен покой, они нехотя плелись домой.