Моё неожиданное появление сразило Аннету наповал. Она смотрела на меня, как на привидение, с открытым ртом. Даже Кати, которую она держала на руках, будто уловила мамину реакцию, и вдруг резко замолчала.

– Что ты тут делаешь?! – заверещала Аннета, когда до неё дошло, что я и вправду стою перед ней.

Я натянула неловкую улыбку:

– Ну… кажется, я вернулась!

После этих слов получила неслабую затрещину, и только потом мне позволили войти в дом. Потирая затылок, я поплелась за Аннетой в гостиную. Вся комната была усыпана игрушками, пелёнками и распашонками.

Кевин, четырёхлетний сын Аннеты, несмотря на то, что ни разу не видел меня вживую, тут же бросился меня обнимать, а потом не хотел слезать с моих колен. Все мамины уговоры и угрозы не работали. Он встретил меня теплее, чем подруга.

Кевин тут же разобрал все пакеты с подарками, но почему-то мои печенья понравились ему больше всего. Я уже пожалела, что испекла их так мало, особенно когда заметила, с какой тоской в глазах Аннета смотрела на то, как последняя печенька исчезает во рту её сынишки. Эти печенья всегда были её любимыми. В этот момент она вдруг напомнила мне о прежних временах. Некоторые вещи никогда не меняются. Её любовь к сладкому точно.

Я ухмыльнулась себе под нос и вытерла салфеткой ротик Кевина.

– Ну и когда ты решилась приехать? Почему ничего не сказала? – начала Аннета расспрос.

– На самом деле, совсем недавно. Прости, мне хотелось тебя удивить.

– Ну спасибо! Удивила! – фыркнула она. – Мои нервишки уже не такие крепкие, как раньше. Надо предупреждать! И надолго ты в наши края? Что заставило тебя так резко изменить настрой? – продолжила она допрос с прищуром. Её сухость меня немного задела. Я ожидала иного приёма.

– Такое ощущение, что ты мне совсем не рада… – пробормотала я, надув губы. Кати на её руках снова раскапризничалась, и Аннета начала ходить по комнате, покачивая малышку, чтобы успокоить.

– Рада, – бросила она через плечо, – но, зная тебя, не верю, что всё это просто так. Пять лет ты не могла собраться в Берлин даже на пару дней, несмотря на все мои уговоры. А тут бац – и ты на пороге. Подозрительно!

Я тяжело вздохнула. Аннета осталась прежней. Она всегда видела меня насквозь.

– Я приехала, чтобы закончить учёбу. Начинаю ординатуру в «Шарите», в педиатрии. Но дело даже не в этом. Я просто поняла, что пора взглянуть страхам в лицо и раз и навсегда покончить с прошлым.

Бровь Аннеты выразительно поползла вверх.

– Ты уверена, что правильно делаешь, вернувшись вот так надолго? Может, стоило начать с чего-то попроще? Например, пожила бы у меня пару дней, а потом уже принимала решения. Ты, как всегда, действуешь сгоряча, ничего толком не обдумав.

– Я обдумала всё много раз! Так что не обвиняй меня в легкомыслии, – возмутилась я нахмурившись. – У меня всё получится!

– Павучится! – повторил Кевин серьёзно, глядя на маму и дёргая меня за длинную прядь волос. – Тётя Лина теперь будет жить с нами!

Я засмеялась и погладила мальчика по голове. Такой милашка!

– Нет, я не буду жить с вами, но смогу часто приходить в гости.

Кевин надулся, но потом посмотрел на меня исподлобья.

– А печеньки принесёшь?

– Конечно принесу! – весело ответила я и снова потрепала его светлую шевелюру.

– Ага, как же! Размечтался! Один всё слопал и даже не поделился! К жадинам в гости никто ходить не любит! – пожурила его Аннета в шутку. Он бросил на неё серьёзный взгляд:

– Я не специально! Они были сильно вкусные!

Я снова залилась смехом.

– Аннета, вы даже во вкусах похожи! Яблоко от яблони…

Моя подруга нежно улыбнулась:

– Ага. И к тебе липнет, как я раньше, – подметила она. – Помнишь школьные годы?

Мы тепло переглянулись. Были времена! Но и сейчас в нашем уютном мире весело и надёжно.

– Ну а кто тебя надоумил податься в педиатрию? Ты же, вроде, работала в неотложке? – сменила тему Аннета, чтобы разогнать нахлынувшую меланхолию.

– Моя научная руководительница из университета решила, что педиатрия мне подойдёт больше. Она умеет убеждать.

– В этом есть логика, – сказала она, подмигнув и указав на Кевина, который увлечённо играл с новой машинкой, устроившись у меня на коленях.

– Надеюсь, – выдохнула я. Только время покажет, гожусь ли я в детские врачи.

После плотного обеда в дружной компании Аннета уложила детей спать. Мы вместе прибрались, а потом сели пить чай на кухне. Беседа продолжилась, но моя подруга казалась рассеянной и тише обычного. Я заметила, что её что-то тревожит, но она никак не решалась начать разговор.

– Аннета, ты в порядке? – прервала я наконец затянувшееся молчание. – Всё ещё сердишься, что я не предупредила тебя о приезде?

Она встрепенулась, будто вышла из глубоких раздумий, и резко замотала головой:

– Нет-нет! Не в этом дело. Просто… – она устало вздохнула. – Честно говоря… лучше бы ты осталась в Австрии. Не пойми неправильно! Я безумно рада, что ты снова рядом, но…

– Но? – спросила я с нажимом, когда Аннета замялась, не договаривая фразу. Она поёжилась.

– Ты уже слышала о Лоурене? – выпалила она на одном дыхании и сразу посмотрела на меня с тревогой, явно опасаясь моей реакции.

Обычно я тщательно избегала любых разговоров о нём. Моё настроение моментально портилось, и я замыкалась в себе. Но теперь всё было по-другому. Или, по крайней мере, я решила, что должно быть по-другому. Однако, несмотря на это, само звучание его имени вдруг кольнуло в грудь, будто невидимой булавкой. После разговора с Кариной я уже не знала, чего ожидать. Мне определённо не нужна ещё одна порция неожиданных откровений. Я постаралась не подать вида, что задета.

– Нет. Ты же знаешь, я не читаю журналы и не слежу за шоу-бизнесом. А что тебя так беспокоит?

– Ну-у-у… – замялась она. – Как бы сказать… В общем, ничего такого, просто… Лоурен тоже вернулся в Берлин. Примерно год назад.

Я вздрогнула, не успев сдержать инстинктивную реакцию. Это артиллерия посильнее, чем простое упоминание имени.

– И что? – спокойно ответила я. – Берлин – многомиллионный город. Вероятность того, что мы случайно встретимся, практически равна нулю. Мы вращаемся в абсолютно разных кругах. К тому же, какая разница? Даже если вдруг пересечёмся – это же не армагеддон. Пять лет прошло. Он, возможно, уже и в лицо меня не узнает. Я не закачу истерику и не сброшусь в реку от отчаяния, так что не строй из этого событие.

Аннета внимательно вглядывалась в меня, сканируя мельчайшие изменения в мимике. Видимо решив, что моя психика после этой новости выдержит и парочку других сюрпризов, она меня добила:

– Он развёлся несколько месяцев назад.

Повисло молчание. Чашка в моей руке дрогнула, и я подхватила её второй рукой.

Почему моё тело так предательски реагирует? Я ведь больше не имею никакого отношения к его жизни и утратила с ним всякий контакт. Какого чёрта моё сердце так больно сжимается в груди, и почему я ощущаю чувство облегчения и чёрной радости? Я ликую, потому что его брак развалился и он несчастлив? Пусть страдает! Он заслужил! Где-то в глубине души во мне по-прежнему бушевал гнев. Но однажды он угаснет, и мне действительно станет всё равно.

– Мне нет дела до Лоурена. Я здесь, чтобы работать и учиться. Мои воспоминания больше не управляют мной.

У меня есть цель. Я иду к ней, и такая мелочь не собьёт меня с пути.

Аннета откинулась на спинку стула и с облегчением выдохнула:

– Тогда ладно. Давно пора. Я уже заждалась, когда ты снова заговоришь здраво. Теперь я узнаю прежнюю Лину. Ты можешь рассчитывать на меня, если станет тяжело. Сбросить оковы, в которые тебя заковал Гроссмайер, задача не из простых. Он далеко не самый обыкновенный мужчина, поэтому понимаю твои чувства.

Аннета много обо мне знает. Я на мгновение задумалась, стоит ли рассказать ей о разговоре с Кариной. Но передумала. Это ни к чему. Только зря разбережу старые раны.

– Не оправдывай мою слабость. Я сама виновата, что так долго не могла его отпустить.

Мы обе замялись от неловкости.

– А Натан? – спросила я, неожиданно даже для себя. – Ты что-нибудь о нём слышала?

Аннета пожала плечами:

– Я с ним не общаюсь. Но, насколько знаю, у него всё хорошо. Он открыл свою адвокатскую контору, занимается уголовными делами. По крайней мере, так пишут в прессе. А ещё вот…

Она потянулась к стопке глянцевых журналов на столике, раскрыла несколько, отыскала нужные страницы и протянула их мне. Там был Натан во весь рост, в элегантных костюмах, с серьёзным, но до жути сексапильным выражением лица. Он ещё больше похорошел и возмужал. Всё тот же Натан, но теперь он казался далеким, почти недосягаемым. Я сглотнула внезапно подкативший к горлу ком.