Но в одном все жители континента были едины – это противостояние третьей стороне. Тем, кто обратил свой алхен к тьме. Хватало таковых и в Берим, и на землях Духов. Ян-Хоррад – соседний континент, располагавшийся за Тирраским морем, уже несколько веков считался мёртвым. Полностью поглощённый скверной, он окутан вечным чёрным туманом. По беримским преданиям этот континент стал полем последней битвы эльсияров против своего же падшего товарища, обратившегося демоном. Порождённые им создания тьмы уничтожили всё живое на Ян-Хоррад. И даже сейчас, после победы, море продолжало содрогаться сильнейшими штормами, приходившими с погибшего континента. Демон Аян пал, одолевшие его собратья покинули землю, но каждый оставил своё «наследие». Одни восхваляли эльсияров, сражаясь со злом, добравшимся и до этих земель, другие жаждали возрождения Аяна, поклоняясь тьме. К ним принадлежали и племена унгалов. Участившиеся набеги и их растущая сила были причиной предстоящих переговоров. Но главной бедой стало недавнее обнаружение отравленной воды в реке Иссэ.

Отряд из десяти человек сопровождал Эйдану в Тарласс – одно из поселений воитт, чья территория не принадлежала ветону. Иссэ несла свои ядовитые воды и сюда, грозя уничтожить всё живое. Проблему необходимо было решить в кратчайшие сроки. Источник загрязнения так и не был найден, и из-за огромной петли, которую Иссэ делала по земле Духов и приграничным территориям Иона, велика вероятность расположения источника бедствия здесь. Эйдана была единственной, кому вместе с небольшим отрядом дозволено явиться на эти земли. Но даже для неё, для долгих поисков требовалось разрешение.

Наконец, тропа вывела их к краю обрыва. Перед воинами, в огромной долине, раскинулся Озёрный Тарласс. Зрелище было захватывающим. Десятки озёр с кристально чистой водой отражали синее небо, а между ними, подобно гигантам, возвышались тысячелетние деревья яффа. Их исполинские ветви сплетались в зелёный купол над долиной, а некоторые деревья росли прямо из воды, и их могучие, изгибающиеся корни служили естественными мостами между островами.

На этих островах и в кронах самих деревьев виднелись причудливые жилища, соединённые множеством плетёных подвесных мостов. Внизу, по водной глади, бесшумно скользили небольшие лодки. Воины Эйданы, закалённые в бесчисленном количестве битв, замерли, с неприкрытым изумлением глядя на это зрелище.

У кромки воды их уже ждала небольшая, узкая лодка, и управлявший ею воитт. Полудухи были выше и стройнее людей, с кожей, отливающей серебром, и длинными, цвета травы волосами. Они двигались с плавной, нечеловеческой грацией.

Эйдана оставила своих людей на берегу, взяв с собой лишь Киана и Джу. Путь к месту встречи пролегал по воде. Лодка бесшумно заскользила мимо корней-исполинов, увитых светящимися лианами. Тишину нарушал лишь плеск вёсел и пение незнакомых птиц.

Генерал сняла тяжёлый плащ и расслабленно откинулась назад. Здесь, на землях Духов, она уже в который раз чувствовала, как напряжение, всегда сковывавшее её плечи, немного отступает.

Их встретил старейшина Лоугуран. Он ждал на широкой деревянной платформе, построенной вокруг ствола самого большого дерева яффа. Лоугуран был стар даже по меркам своего народа, его лицо покрывала сеть морщин, похожих на трещины в сухой земле, но глаза цвета мха были ясными и мудрыми.

– Халь Фэйммар, – произнёс он вместо приветствия. Его голос был низким и шуршащим, как листва на ветру. Воитт не использовали имперского титула Эйданы, предпочитая имя, данное ей на земле Духов. – Тарласс рад твоему приходу. Но причина его горька.

– Старейшина Лоугуран, – Эйдана склонила голову в знак уважения. – Вынуждена согласиться с вами. Этой весной дикари особенно активны.

Воитт провёл гостью вглубь платформы, где на низком плетёном столе стояло несколько глиняных сосудов.

– Это одна из причин, по которой я желал нашей встречи. Река умирает, – просто сказал Лоугуран, указывая на один из сосудов. – А вместе с ней та же участь ожидает и наши озёра. Сейчас мы сдерживаем смешение вод барьером, но надолго наших сил не хватит.

Эйдана заглянула внутрь. Вода была мутной, с отвратительным запахом гнили.

– Мои дозорные докладывали о болезни в деревнях ниже по течению, на нашей стороне, – кивнула Эйдана, её лицо снова стало жёстким. – Люди страдают от лихорадки и боли в животе. Всё выглядит, как обычная сезонная хворь, но приводит к смерти за несколько дней. А если тело слабо, то и суток можно не продержаться.

– Это яд. Не природный, – покачал головой старейшина. – В нём чувствуется злая воля. Тёмная сила. Такая же, какую мы чувствовали от унгалов.

Он говорил об этом спокойно, но Эйдана уловила в его голосе скрываемую глубокую тревогу.

– Вода – источник жизни для Тарласса. И для твоих людей, что живут ниже по течению. Теперь она несёт болезнь и смерть. Яд убивает землю так же, как и живых существ, – тихо сказал Лоугуран. – Дух реки болен. Мы считаем, что источник отравы находится высоко в горах, у истоков. Место, куда наши следопыты не ходят. Место, где зло пустило корни. Реку ниже мы проверили. Но ничего не обнаружили.

– Я разделяю ваше мнение и так же считаю, что загрязнение пришло с гор. Мы должны как можно скорее найти источник яда и уничтожить его. Мои лучшие разведчики к вашим услугам.

Лоугуран медленно кивнул, его мудрые глаза изучали её.

– А мы дадим им проводников, знающих каждый камень и каждое русло в этих краях. Наши охотники пойдут с твоими воинами. Вместе мы очистим реку.

– Да будет так, – согласилась Эйдана. – Выступим с рассветом.

Глава 4

Переговоры были завершены, но Лоугуран не спешил отпускать гостью. Когда Эйдана собралась проститься, чтобы вернуться к своему отряду и начать подготовку к завтрашнему походу, старейшина остановил её мягким жестом.

– Вечер опускается на Тарласс, Халь Фэйммар. Наши очаги зажжены и пища готова. Будет невежливо с нашей стороны отпустить тебя голодной. Раздели с нами трапезу. Твои воины так же будут накормлены, как и те, кто ожидает на берегу.

Эйдана на мгновение замерла. В имперских кругах приглашение на ужин было политическим манёвром, прелюдией к просьбе или частью интриги. Здесь же, в голосе Лоугурана, звучала лишь искренняя, спокойная гостеприимность.

– Я с благодарностью принимаю ваше предложение, старейшина, – ответила она, и впервые за долгое время её губ коснулась лёгкая, почти незаметная улыбка.

Она подала знак Киану и Джу, чтобы те оставались на месте и ждали её. Воитт не терпели суеты и большого скопления чужаков в сердце своего дома. Близнецы понятливо кивнули, с нескрываемым любопытством осматривая поселение. К ним приблизилась молодая женщина воитт, предлагая принять плетёную корзину с едой. Длинный светлый хвост Джу принялся покачиваться, выдавая нетерпеливое предвкушение. Киан, более сдержанный чем брат, лишь повёл пушистым ухом, на котором красовалось несколько серебристых колец.

Лоугуран медленно повёл Эйдану по одному из подвесных мостов, сплетённых из прочных лиан и отполированных до блеска деревянных плашек. Мост слегка покачивался под ногами, и внизу, в кристальной воде, отражались первые звёзды. Эйдана шла за старейшиной, вдыхая чистый, влажный воздух, наполненный ароматами цветов и запахом дыма от очагов.

Это место было живым организмом. Воитт двигались вокруг с плавной, бесшумной грацией. Дети со смехом качались на лианах, перелетая с одной ветви на другую, женщины с зеленоватыми волосами всех оттенков, украшенными живыми цветами, несли плетёные корзины с фруктами и рыбой. Никто не пялился на неё, не шептался за спиной. Они встречали взгляд гостьи спокойными, любопытными глазами и слегка кивали, признавая её присутствие, но не нарушая её покой. Здесь Эйдана не была генералом или Алой Смертью. Здесь она была просто гостем.

Они пришли на одну из самых широких платформ, где уже собралось несколько семей воитт. Круглые низкие столы, сплетённые из тёмной лозы, были уставлены глиняной посудой. Вокруг каждого лежало несколько небольших расшитых цветами подушек, заменявших воитт стулья. Пища была простой, но выглядела невероятно вкусно: печёная рыба, приправленная травами, сладкие корнеплоды, горки блестящих ягод и хлеб, испечённый с добавлением измельчённых орехов. Для Эйданы и её воинов, подобное угощение порой могло казаться целым пиром…

Она опустилась на одну из подушек, скрестив длинные ноги. Кожа её сапог тихо скрипнула при этом. Лоугуран сел напротив.

– Твой алхен беспокоен, – заметил старейшина, наливая в глиняную чашу прозрачный, слегка сладковатый напиток. – Он горит ярко, но пламя его неровное. Как огонь в очаге, в который подбросили сырых дров.

Эйдана взяла чашу, на мгновение нахмурившись. Лоугуран ощутил нестабильность её алхена? Вероятно, от недавнего использования огня в горах.

– Последние недели выдались несколько… напряжёнными, – уклончиво ответила она.

– Унгалы – лишь одна из причин, – продолжал Лоугуран, отламывая кусок хлеба. – Настоящий яд – это скверна. Она отравляет сердца так же, как и землю. Помни это, дитя. И помни свой предел.

Предел… Она знала свою судьбу и давно приняла её, без колебаний. Её путь был определён с первой искрой, вспыхнувшей в груди. Боги или демоны, кто бы не наградил или проклял этой силой, она использует её без остатка, до последнего вздоха. Таков был выбор Эйданы Кайо… Она молчала, пробуя рыбу. Вкус был чистым, свежим, не похожим ни на что из того, что подавали в столице.

– Знаешь ли ты, почему земли Духов дали тебе имя Халь Фэйммар? – спросил Лоугуран, спокойно наблюдая за гостьей.

– Разве не из-за схожего цвета моих волос, что так пугает детей и здесь и в империи? – Эйдана усмехнулась, отпивая из чаши. – Сейчас фэйммары растут и на нашей земле…

– Растут, – согласился старейшина. – Но лишь здесь, у подножия наших гор, они самые алые. Их питает сила земли. Они не просто красивы. Они – знак очищения. Когда выгорает лес, первыми на пепелище пробиваются ростки фэйммара. Они вбирают в себя горечь золы, чтобы вернуть земле жизнь. Халь – на древнем наречии значит «дитя» или «воплощение». Мы видим в твоём алом пламени не только ярость битвы, но и силу очищения. Ты пришла на эти земли, чтобы выжечь скверну. Для нас ты – Дитя Очищающего Цветка.

Эйдана замерла с куском хлеба в руке. Дитя Очищающего Цветка… Она опустила глаза, рассматривая свои ладони, покрытые мозолями и паутиной тонких старых шрамов. Руки, которые отняли сотни жизней. Нет… Её пламя несло лишь смерть, и очищением не обладало. На самом деле, алхен в её груди имел иное свойство, которому местный народ даровал очередное имя. С тем только отличием, что здесь она была «дитя очищения», а в Берим – «проклятым генералом». Но конец её пути в любом случае будет один. Как и для каждого в роду Кайо, кто пробудил свой огненный алхен.

– Я просто солдат, старейшина, – небрежно произнесла Эйдана, усмешкой отметая ненужные сентименты. – И я лишь выполняю приказы. Не нужно громких имён.

– Приказы исходят от людей. А сила – от земли и от того, что вы зовёте богами, – мудро заметил Лоугуран. – Важно не то, чей приказ ты выполняешь, а то, как ты используешь свою силу. Помни лишь о своём пределе…

Их разговор прервал подошедший молодой воитт. Он был высок и строен, его зелёные волосы были заплетены в сложную косу, а за спиной виднелся лук из светлого дерева. Он молча поклонился старейшине, а затем перевёл взгляд своих внимательных глаз на Эйдану.

– Халь Фэйммар, – произнёс Лоугуран. – Это Риан. Лучший из наших следопытов. Он и его охотники пойдут с твоими людьми. Он будет твоими глазами и ушами в пути.

Риан коротко кивнул Эйдане. В его взгляде не было ни подобострастия, ни враждебности. Лишь спокойная, уверенная оценка. Он смотрел на гостью, как на равного воина, чьи навыки ему предстоит оценить в деле.

– Мои люди готовы выступить с рассветом, – сказала Эйдана, обращаясь уже к Риану.

– Наши тоже, – ровным голосом ответил он. – Тропы у истоков Иссэ коварны. Тёмная магия исказила их. Нужно будет двигаться осторожно.

Эйдана кивнула, принимая его слова. Этот воитт вызывал доверие. Он не говорил лишнего, но в каждом его слове чувствовался опыт.

Ужин закончился. Эйдана поблагодарила старейшину и вернулась к своему отряду. Ночь в Тарлассе была тихой и мирной. Здесь слышался лишь шелест листвы, плеск воды и тихий звон деревянных колокольчиков, развешанных на ветвях.