Несмотря на потенциальные выгоды и саму собой решившуюся моральную дилемму, перешедшую из разряда теоретических в практическую уже после разрешения, настроение у командира было ниже плинтуса. Чёрт его знает, попрётся этот монструозный ядрён-батон на Африку или, побродив по окрестностям, свалит восвояси, но Сотне предстоит огромная прорва работы. Надо будет подготовить технику, проинструктировать людей, усилить группы для рейдов, улучшить качество связи с ними и наблюдателями, чтобы информация о возможной опасности поступала в крепость без задержек, связанных с обновлениями лоскутов. И много чего ещё предстоит сделать, брандашмыг – это вам не какой-нибудь супер-элитник со способностью отключать чужие Дары. Это – воистину машина-убийца, которой в этом мире боятся абсолютно все.

Никакой рефлексии по поводу появившегося чудовища Батя больше не испытывал – к чему она, если жизнь всё уже решила за него, оставив простор только для практических действий без всякой дрянной философии. Да и знал ведь командир, всегда знал – раз был один брандашмыг, рано или поздно должен был появиться и второй. Который, кстати, тоже станет далеко не последним.

Видимо, настало время принять новый вызов этого мира. Или выдохнуть с облегчением, если и этот брандашмыг просто пройдёт мимо.

– Возвращаемся! – скомандовал Батя. – Дрозд, остаёшься здесь. Наблюдай. О любых изменениях, даже не кажущихся подозрительными, докладывать немедленно. Через шесть часов будет смена часовых на Маяке, пришлю тебе радиостанцию помощнее и Дрозда в компанию.

– Понял, Бать, – подтвердил снайпер, не отрываясь от оптического прицела, через который рассматривал изувеченный лоскут.

Не произнеся больше ни слова, командир отполз от края невысокого парапета, поднялся с нагретого солнцем рваного рубероида и, пригнувшись, пригнувшись, рысцой двинулся к тёмному зеву ведущей с крыши лестницы. Винт, пожав руку Дрозду, последовал за ним.

Спустившись, задержали дыхание и бегом рванули к машине, благо, прятаться на этом лоскуте в ближайшие дни будет не от кого – от брандашмыга стараются держаться подальше даже самые развитые местные твари. Батя быстро сел за руль и завёл двигатель, Винт, морща нос, плюхнулся на сиденье рядом. Белый внедорожник, заурчав двигателем, бодро выкатился с паркинга на свежий воздух.

Невидимость Батя активировал по привычке. Но тут же снял, вспомнив, что опасаться пока нечего. И через минуту «Форд» въехал в прохладу полутёмного помещения подземной парковки, где ждали Батю остальные бойцы отряда.

– Командир, докладываю – у нас тут всё чисто, – доложил Рыжий, встретив командира, и нетерпеливо уточнил:

– Ну что там?

– Брандашмыг. Скорее всего, – не стал делать секрет Полишинеля Батя. – Рейд отменяется. Дрозд остаётся наблюдать. Бойцы – по машинам, и домой прямым ходом. Винт – ты с ними. Доложишь Доку, пусть готовит крепость к возможной угрозе.

– Бать, а ты? – не понял боец.

– А я прокачусь по следу брандашмыга. Гляну, откуда он припёрся.

– Один?

– Один, – твёрдо сказал командир. – Где прошёл брандашмыг – твари не водятся. По крайней мере, пару дней там точно будет безопаснее, чем где-либо.

Повторять дважды не пришлось – внешние проявления субординации в Сотне были не в чести, но сама она соблюдалась неукоснительно. Бойцы, не задавая лишних вопросов – хотя было видно, что они у них были, – расселись по машинам, и из подземного гаража в направлении Африки выехали сначала MRAPи Малышка. За ними двинулись тентованный MAN, который так ничем и не загрузили, и пикап прикрытия. Замыкал группу немного потрёпанный, но полностью боеспособный БТР-152.

Батя, проводил своих взглядом. Бойцы доберутся и без него – в этом он был уверен. Винт предупредит их, если поблизости появятся твари. А при необходимости возьмёт врагов под контроль – Док много сил вложил в развитие Дара кинолога, так что в компании с Винтом много где можно было перемещаться практически безопасно. Тем более, что отсюда до Африки всего четыре ряда лоскутов по прямой.

Доберутся, не маленькие.

Постояв с минуту, Батя сел за руль «Форда» и тоже выехал на улицу.

Глава 2

След брандашмыга уже на следующем лоскуте сворачивал к северу. Потерять его в плотной городской застройке было сложно – такая махина даже по многополосному шоссе не проберётся так, чтоб ничего по пути не сломать, что уж говорить об узких улицах многоэтажных деловых центров, куда людей, словно скот, сгоняют на переполненном метро и прочем общественном транспорте, лишая возможности приехать на работу с комфортом, на собственном автомобиле. Так что сбиться с пути Батя не опасался. Разве что при пересечении границ лоскутов бросал взгляд на разложенную на соседнем сиденье карту, чтоб убедиться, что никаких обновлений в окрестностях не будет. Да и просто наслаждался редкой возможностью ехать быстро и почти расслабленно, не опасаясь внезапного нападения.

Батя проехал по следу брандашмыга пять лоскутов – два на север, и три на северо-запад. Прикинул по карте, где находится относительно Африки, и решил остановиться. Отчасти причинами этому были и количество топлива в баке, и расстояние – ведь возвращаться Бате предстояло в одиночку, а это уже само по себе – риск, несмотря на хорошо развитый Дар невидимости. Но это были лишь дополнительные поводы, повлиявшие на решение, принятое командиром из-за совсем другого обстоятельства.

Оно, это обстоятельство, перевёрнутое на крышу и со смятым в лепёшку капотом, лежало на обочине дороги, прижавшись одним боком к торцу кирпичной пятиэтажки, окружённое отблёскивающими на солнце осколками выбитых стёкол и оторванных деталей кузова.

Этот лоскут, на который бойцы Сотни заезжали довольно редко из-за его бесполезности, представлял из себя район города, словно бы сошедший с фотографий времён СССР. Ряды окружённых деревьями пятиэтажек, торцами выходящих к дороге, создавали ощущение уюта и ностальгии. Впечатление быстро портилось вездесущим запахом разложения и обычными для этого мира разбросанными тут и там костяками.

Включив невидимость, Батя «Форд» припарковал на противоположной стороне дороги от перевёртыша, при жизни бывшего дорогим импортным внедорожником. Двигатель решил заглушить – твари, будь они здесь, не смогут угнать заведённую машину даже без невидимости, они слишком тупы для этого. Но сейчас опасность совсем другая, поэтому лучше перестраховаться.

По-хорошему, Бате бы следовало проехать мимо – Пекло не то место, где стоит останавливаться у каждой перевёрнутой машины, своим внешним видом явно не соответствующей лоскуту, на котором она находится. Но что-то всё-таки заставило опытного командира нарушить этот неписанный закон. Чуйка или необходимость придумать способ увеличить прирост людей в Адской Сотне – об этом Батя задумываться не стал.

Взяв наперевес верный АДС в компоновке «булл-пап» под патрон пять-сорок пять на тридцать девять – против людей и зомби он действовал безотказно, так что не было смысла брать калашовую «семёрку», – Батя направился к перевёрнутому внедорожнику. Не дойдя около трёх метров, присел, заглядывая внутрь. И первым увидел застывшего в неестественной позе водителя – его шея была вывернута так, что проверять признаки жизни уже не имело смысла, а скопившаяся под бритым затылком лужа крови подсказывала, что повреждений, не совместимых с жизнью, значительно больше, чем можно увидеть с такого расстояния.

На заднем сиденье – вернее, на потолке над (или уже под?) задним сиденьем лежала девочка лет семи, тоже вся в крови и в рваном цветастом платье. Рядом валялся плюшевый медведь с оторванной лапой, перемазанный грязью и всё той же кровью.

Батя при виде неё облился холодным потом. Перед глазами тут же встало воспоминание – два детских скелета под кухонным столом. Малыши, безжалостно сожранные потерявшим человеческий разум родителем.

Но эта девочка была вполне себе жива. Ранена, судя по окровавленному платью, без сознания, но жива – её грудь под перепачканным ситцем заметно вздымалась от тяжёлого, с едва слышимым присвистом, дыхания. Батя едва сдержался, чтоб немедленно не полезть за девочкой – сработала привычка сначала проверять, нет ли опасности, не раз и не два спасавшая командиру жизнь. Понаблюдав за девочкой с полминуты и убедившись, что она явно не на последнем издыхании, он встал и обошёл внедорожник по кругу.

С обратной стороны не обнаружилось ни тел, ни следов крови. Внедорожник прижался к торцу пятиэтажки так плотно, что можно было с уверенностью сказать, что и тут быть и не могло – двери прижало к дому так, что открыть их было невозможно.

Вернувшись на прежнее место, Батя принялся внимательно осматривать местность.

Его самого увидеть было невозможно, пока работал его Дар. Командир максимально использовал это преимущество, ведь осматриваться из-за укрытия намного сложнее, чем вот так.

Но всё было спокойно. Простояв без движения на одном месте минут десять, Батя решился. Чтоб не пугать девочку, если она очнётся, снял с себя невидимость и, отложив автомат, полез внутрь внедорожника.

Девочка была пристёгнута ремнём и почему-то связана.

«Киднеппер, что ли, а не отец? – подумал Батя, бросив косой взгляд на труп бритоголового. – Видок подходящий. Может, и к лучшему, что разбился».

Чтоб отстегнуть ребёнка, пришлось повозиться. Батя, с трудом перевернувшись на спину в тесном пространстве приплюснутого внедорожника, не сразу смог одолеть натянутый и заклиненный ремень – кнопку пластикового замка заклинило, и она никак не хотела нажиматься. Перерезать ремень ножом с потёртой эмблемой той, прежней Адской Сотни на рукояти, Батя не стал, побоявшись напугать им девочку.

Наконец, ремень поддался усилиям, и командир едва успел подставить руки под падающую девочку, чтоб та не свернула себе шею так же гарантированно, как и бритоголовый водитель.

Поймав ребёнка, Батя аккуратно вытащил её из машины и положил на нагретый солнцем растрескавшийся асфальт. Осмотрел. И насторожился.

При свете дня стало видно, что кровь на платье девочки – не её. Засохшие бурые потёки тянулись с перепачканного подбородка вниз по платью, по острым коленкам, по белым носочкам и сандаликам. Руки девочки оказались связаны чем-то, отдалённо похожим на лёгкий женский шарф.

Выглядело всё это, словно кадр из фильма ужасов. Но Батя, как бы он не хотел помочь ребёнку, уже достаточно давно в этом самом фильме ужасов прожил, чтоб не позволить эмоциям, поднявшимся в душе при виде беззащитного с виду ребёнка,, возобладать над разумом, опытом и многолетней боевой выучкой.

Резко отодвинувшись от ребёнка, Батя потянулся к лежащему рядом автомату. Вернее, попытался потянуться и замер, ощутив затылком холод металла.

– Не двигайся! – велел ему женский голос. – Встань!

В голосе явно сквозили истеричные нотки.

«Видимо, за рулём всё-таки был отец, – спокойно подумал Батя, анализируя ситуацию. – А это мать заявилась. Интересно, где была? И как я её пропустил?»

Ругать себя за невнимательность было поздно. Да и не было её, невнимательности – у командира уже в рефлексы была вколочена привычка сначала убедиться, что вокруг нет никакой угрозы, и только потом снимать с себя невидимость. И он был уверен, что никакой ошибки не допустил.

Но тогда как, действительно?

«Каком к верху», – как всегда, максимально плоско и максимально не вовремя попытался влезть Петросян.

Батя мысленно от него отмахнулся – из ситуации как-то необходимо было выбираться, причём без потерь.

– Так встать или не двигаться? – пробурчал Батя исключительно для того, чтоб выиграть время.

– От дочери отойди! – взвизгнула женщина.

Батя сразу ощутил, что она не соврала.