«Видимо, попали всей семьёй, – подумал Батя. – Дочь обратилась первой, и её связали. Глава семейства стал вторым – не просто же так умудрился устроить перевёртыш на ровном месте, да ещё и на лоскуте, где в ближайшие пару, а то и больше суток не появится ни одной твари. А женщина, видимо, с иммунитетом. Или тоже вот-вот обратится. Гражданские – они часто в истерику впадают незадолго до этого».

– Да я б с удовольствием, – спокойно произнёс Батя. – Но ты мне стволом в затылок тычешь, так что я не могу. А вообще, хочешь совет? Никогда не подходи к врагу слишком близко, а то мало ли, вдруг спецназовец окажется и отберёт у тебя ствол, как в каком-нибудь боевике или ролике с Ютуба? Всегда лучше держаться в паре метров. Промахнуться с такой дистанции сложно, а твой враг не успеет приблизиться, если решит зайти в рукопашную…

Батя надеялся воззвать к разуму женщины, потерявшемуся под гнётом страха за дочь, воздействия местной заразы и общего стресса. И, слово за слово, разговорить её. Познакомиться, объяснить, что не враг, рассказать, что тут вообще происходит…

– Отойди, или выстрелю! – уже совсем припадочно выкрикнула женщина.

И тут командир понял, что попытка, едва начавшись, сразу пошла по тому самому месту, которое в приличном обществе не упоминают. И, мгновенно смирившись с неизбежностью – потом, потом все эти самокопания и сожаления! – начал действовать.

Спецназовцем «как из фильма» Батя, разумеется, не был. Да и к обучающим роликам на всемирной видео-платформе – тоже никакого отношения не имел. Посмотреть, правда, и то, и другое, любил – для профессионала военного дела, прошедшего огромное количество горячих точек по всему миру, все эти получасовые драки и попытки понтануться, продемонстрировав, как «легко» можно отобрать направленный на тебя пистолет, это были первосортные комедии, получше всяких там «Самый тупой и ещё тупее» и прочих. Поэтому знал – в каком бы нервозе не находилась эта женщина, и как бы ни был тренирован он сам, у него, скорее всего, не получится эффектно развернуться и выхватить направленный на него пистолет до того, как громыхнёт выстрел.

Причина была проста – когда у взвинченного до предела человека палец уже находится на спусковом крючке, то, чтобы произвести выстрел, у него уйдут сотые доли секунды. И никто, ни один человек на свете, не сможет опередить его. Кроме, разве что, обладателя Дара ускоряться.

В Батя им, к сожалению, не обладал.

Сухо щёлкнул выжатый спусковой крючок – женщина оказалась настроена решительно и не стала колебаться. Но выстрела не последовало.

Батя не стал задумываться, что пошло не так, и свой шанс не упустил. Совсем как в тех роликах развернулся, ударом одной ладони выбил пистолет из рук растерявшейся женщины, второй ладонью подхватил и на автомате передёрнул затвор, краем глаза заметив, как курок встал на боевой взвод. Значит, не осечка. И то, мать его за ногу, хорошо.

– Сказал же – близко не стой, – пробурчал он, разглядывая миловидную светловолосую женщину лет тридцати с осунувшимся лицом. – И вообще, ты почему затвор не передёрнула перед тем, как вообще ко мне подойти, а?

Женщина растерянно посмотрела на командира, и в уголках её глаз показались слёзы.

– Я тебе не враг, – поспешил успокоить её Батя и демонстративно засунул пистолет в карман камуфляжной куртки. – Вреда не причиню ни тебе, ни дочери. Давай лучше в безопасное место отвезу. Тебя как зовут? Давно ты здесь?

Ответа на первый вопрос командир так и не получил. Зато ровно секунду спустя смог сам ответить на второй – в этом мире женщина пробыла уже достаточно долго, чтоб у неё появился Дар. Причём такой, что Батя сразу ощутил масштаб своего сегодняшнего везения в виде не поставленного на боевой взвод пистолета и чудовищной, прямо-таки катастрофической растерянности женщины, осознавшей этот факт уже после попытки нажать на спусковой крючок.

Потому что, не произойди хотя бы одно из этих событий, он уже лежал бы на асфальте в луже собственной крови, и медленно остывал до температуры окружающего воздуха.

Сначала Батя не понял, куда делась его визави. Но, получив удар кулаком по скуле – довольно слабый, скажем честно, хоть и неожиданный, – догадался. Женщина была такой же невидимкой, как и он сам.

План, как её остановить, сложился моментально. Командир намеренно не стал включать свою невидимость – по умению обращаться с оружием и силе удара он уже сделал выводы о боеспособности женщины. Принял ещё один удар, а на следующий картинно завалился на бок, сделав вид, что поплыл.

Соперница в её психическом состоянии не догадалась, что это уловка, и прыгнула на Батю сверху. Замолотила кулаками, словно злобная мегера, в попытке разбить командиру лицо. Батя с третьей попытки сумел поймать её запястья, сжал.

Женщина ойкнула от боли и выпала из невидимости, потеряв концентрацию. Из этого Батя смог сделать ещё один вывод – она тут достаточно давно, чтоб получить Дар, но явно не настолько, чтоб научиться хорошо им управлять.

– Да успокойся ты! – рявкнул Батя на светловолосую мегеру.

И услышал краем уха злобное горловое урчание.

Скосил глаза в сторону новой опасности, неожиданной на лоскуте, по которому совсем недавно прошёлся брандашмыг.

Пока командир боролся с бешеной блондой, связанная девочка пришла в себя и, увидев борющиеся друг с другом куски свежего мяса, очень обрадовалась предстоящему пиршеству. Радостно заурчала и, уставившись на людей взглядом, в котором больше не было ничего человеческого, поползла удовлетворять единственный инстинкт, который у неё остался – жрать!

– Аня, беги! – взвизгнула блонда. – Беги, дочка!

– Да твою ж налево! – выругался Батя. – Она же нас обоих сейчас сожрёт! Ты дура, что ли? Твоя дочь – уже не человек!

Но блонда в приступе слепого материнского инстинкта только усилила напор. И Бате, как бы ни было противно, пришлось смириться с неизбежностью.

Уперевшись подошвой армейского ботинка в асфальт, командир резко оттолкнулся вместе с сидящей на нём женщиной и завалился набок. Блонда вскрикнула, ударившись о растрескавшийся асфальт локтем и головой. Батя, перехватив её запястья одной рукой, второй сгрёб блонду за волосы и резко приложил об асфальт ещё и её голову. В последний момент сдержал силу, благодаря чему блондинка всё-таки осталась жива.

Отпустив обмякшие руки, Батя откатился в сторону и упруго вскочил на ноги.

– Да чёрт с вами с обеими! – сплюнул он под урчание ползущей девочки. – Оставайтесь тут! Мне в Сотне такие истерички не нужны!

Умом Батя понимал – виной всему нехватка пойла, незнание местных реалий и обострённый до предела материнский инстинкт. Но сделать с этим ничего больше не мог – блонда его не слышала и не услышит. А убивать ребёнка, пусть и обратившегося, на глазах у его матери – просто за гранью. Правда, и оставить всё как есть означало только то, что «Аня» меньше чем через минуту вцепится в горло своей ничего не понимающей матери, обрекая её не просто на смерть, но и на мучения, как физические, так и моральные.

Поэтому Батя ещё раз демонстративно бросил:

– Сами выживайте! Адьёс!

Развернулся и, вбивая подошвы в асфальт, пошёл прочь – так, чтобы оказаться за спиной у блонды.

– Анечка! Аня! – зарыдала та, поднимаясь и протягивая руки к урчащей дочери. – Доченька! Иди ко мне! Иди к маме! Мы найдём тебе лекарство, обещаю! Обещаю!

Батя выхватил пистолет, развернулся и, убедившись, что блонда его не видит, выстрелил.

На этот раз осечки не было. Пуля ждала своего часа в патроннике, и, как только командир выбрал весь свободный ход спуска, механизм пистолета пришёл в движение, отправляя смертельные и одновременно спасительные несколько грамм свинца блондинке в затылок. Та, получив пулю, картинно взмахнула руками и повалилась лицом на асфальт, неприятно задёргавшись в агонии.

Батя, сцепив зубы так, что заскрипела зубная эмаль, выстрелил ещё раз – в девочку. А потом долго сидел над телами, размышляя о том, какая же гадская у него стала жизнь, и вспоминал совсем другую блондинку. Ту, которую нашёл в ярко красной машине в первые дни после своего появления в этом Пекле. И которую зарезал ножом, чтоб своим урчанием не позвала на пирушку других тварей.

Вот только та блондинка уже была обращённой. А эта была иммунной. И, в отличие от тех иммунных, которых Бате уже доводилось убивать, ничем не угрожала его Адской Сотне.

Глава 3

Проехав ещё пару лоскутов и убедившись, что след брандашмыга всё так же тянется с северо-запада на юго-восток, Батя посмотрел на остаток бензина в баке и принял решение возвращаться.

Нет, отследить, откуда явился этот монстр, очень бы хотелось, но не с полупустым же баком, верно? Пока что у Бати не очень много возможностей для исследования лоскутов, лежащих за пределами известной ему части Пекла. Но рано или поздно они появятся, и вот тогда.

Запомнив направление, Батя решительно развернулся, и белый «Форд» с вмятиной на двери, которую командир не позволил выправить – она напоминала ему о его ошибках, – бодро поехал к крепости.

Чем дальше он отъезжал от лоскутов, по которым прошёл брандашмыг, тем больше появлялось вокруг тварей. Батя, разумеется, не побрезговал включить невидимость, но они всё равно сбегались на рёв мощного бензинового двигателя, так что вскоре за командиром двигался целых хвост, состоящий из разнокалиберных тварей, никак не могущих взять в толк, где же именно находится эта вкусная и громкая еда в консервной банке на колёсах.

С крупняком вроде элиты «Форд», конечно, тягаться в скорости не мог, но тех сбивало с толку мечущееся среди высотных зданий эхо, из-за которого напрыгивать на невидимую добычу они не спешили. На мелочь внимания Батя и вовсе не обращал – за исключением тех случаев, когда зомби выскакивали прямо перед бампером – командир, сам не понимая, почему, очень прикипел к белому «Форду» и старался его беречь. Горелый, видя такое отношение командира, даже несколько раз предлагал выправить вмятину, оставшуюся после удара ногой потёкшим крышей батиным двойником. Но эту вмятину командир ремонтировать не позволял – она напоминала ему об ошибках и помогала больше их не совершать.

Хвост Батя сбросил очень просто – добравшись до места, где уже можно было связаться с крепостью по рации, обрисовал ситуацию, сообщил, откуда будет подъезжать, и вызвал на подмогу Ворона.

Этот кинолог, в отличие от Винта, не обладал способностью чуять среди тварей «своих» – обратившихся бойцов Сотни. Зато намного эффективнее работал по площадям Что, собственно, сейчас и требовалось.

Заезд на Африку с запада был не особо удобный, но уж точно лучше, чем с того же ПГТ. Пропрыгав по неровностям взрытой строительными ковшами земли, приготовленной под заливку фундаментов очередных небоскрёбов, «Форд» бодро взобрался на стык, отделяющий этот лоскут от привычной и уже практически родной Африки, и бодро понёсся по высушенной солнцем саванне.

Несмотря на то, что животных на Африке твари съедали в первый же день после обновления, Батя никак не мог избавиться от подспудного ожидания вдруг увидеть жирафа, гиену или – чем чёрт не шутит? – даже львиный прайд. Знал, что не увидит, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что вот, ещё чуть-чуть – и звери появятся.

Животных Батя любил. Себе, учитывая разъездной образ жизни, не заводил. Но временами – ещё тогда, в прежней жизни, – подумывал о том, что, когда выйдет на пенсию, купит собаку.

Мечте было не суждено сбыться. Вернее, её, может быть, превратил в реальность Батя, оставшийся в своём мире. А этот…

Жизнь этого в один не самый прекрасный день изменилась до неузнаваемости, стерев все прежние чаяния.