Правда, и тут командир умудрился завести себе питомца. Вернее даже, не себе, а Семёну – пацану, случайно подобранному год назад на одном из обновившихся лоскутов и чудом оказавшемуся иммунным. Чтоб порадовать ребёнка, в одночасье лишившегося всего, Батя, взяв с собой нескольких бойцов, специально съездил на Троечку и выловил крысу по имени Лариска, обитавшую в супермаркете. Конечно, бойцам пришлось рассказать о том, как эта крыса повлияла на жизнь Бати, и они долго потом подтрунивали над сентиментальностью командира. Зато жизнь и здоровье Лариски теперь находились в надёжных и заботливых руках Семёна, взрослевшего не по дням, а по часам.

Мысли о пацане, который практически заменил Бате сына, которого у него никогда не было, напомнили о заражённой девочке, и командир помрачнел. Всякое бывало с ним и Адской Сотней после того, как Батя очнулся в этом мире. Орды, внеплановые обновления, путавшие все планы, суперэлитники, умевшие противостоять даже Дарам Винта и Ворона, и даже второй Батя, появление которого вылилось в полномасштабную войну с заложниками, жертвами и прочим. И жертвы были, в том числе гражданские. Да что там были – гражданские составляли абсолютное большинство погибших и обратившихся в этом мире, а Батя пока что ничем не мог им помочь.

Но вот так, своими руками и несчастную мать, и ребёнка, пусть и переставшего уже быть человеком…

Ворон встретил командира прямо на границе, рядом с огромной башкой мёртвого элитника. Едва увидев «Форд», выпрыгнувший из невидимости метров за сто, он включил свой Дар, и твари неохотно, но начали разбегаться в стороны, обтекая Африку по периметру и растворяясь в узких улицах лоскута под названием Небоскрёб, имевшего огромное значение как для существования крепости, так и для самого Бати.

Заранее закрыв окна, Батя сбросил скорость, пересёк границу и принялся активно крутить руль, ведя внедорожник по сложной траектории, чтоб не напороться ни на одну из разложенных на подъездах к крепости мин. Вскоре на горизонте замаячила и она сама.

По «Форду» никто не стрелял, но командир был уверен – его люди сидят сейчас на боевых постах и держат внедорожник на прицеле. Расслабятся они только после того, как увидят, что за рулём действительно Батя, а не кто-то незнакомый – история с Дедом всех научила дополнительной осторожности.

С окнами всё было совсем просто – из-за гниющих на жарком солнце частей тела элитников, разложенных по границам Африки для отпугивания тварей поменьше, дышать было просто невозможно. В самой крепости душок тоже присутствовал, но сильно облегчённый расстоянием в несколько километров. Такой, что люди давно к нему притерпелись и даже не замечали.

Перед воротами крепости «Форд» встретили двое дежурных ополченцев и Сокол, совсем недавно получивший второй Дар – такое же, как у самого Бати, умение различать правду и ложь. Задав командиру несколько дежурных вопросов, он по рации передал дежурному, что ворота можно открыть. Батя неторопливо завёл внедорожник на территорию и вылез из-за руля. Махнул рукой пробегавшему мимо Аксу.

– Отведи на парковку. Я в штаб.

Чернокожий ополченец кивнул, продемонстрировав в улыбке белоснежные зубы, и плюхнулся за руль.

В штабе командира уже ждал Док.

– Ну что там? – поинтересовался он.

– Не поверишь, – потирая переносицу, Батя плюхнулся на приспособленный вместо табуретки чурбачок.

– Поверю, – прогундосил Док, усаживаясь на второй табурет. – Тут уже вся крепость гудит новостями. Подробности давай, мне с медицинской точки зрения интересно.

– С медицинской? – хмыкнул командир. – Боюсь, описание следа не поможет тебе в разработке вакцины от обращения в зомби.

– Бать, ты ещё более душный, чем я, – нудно заметил Док. – Сколько коек в лазарете мне готовить?

– Я, может, и душный, а ты – параноик, – мрачно хохотнул Батя, хотя сам тоже непрерывно просчитывал варианты дальнейших действий и их последствия в виде количества «двухсотых» и «трёхсотых. Но в личном составе надо поддерживать позитивный настрой, поэтому эти свои размышления он предпочёл придержать даже с Доком. – Ещё непонятно, вернётся этот брандашмыг или нет. Пёрся он сюда откуда-то с северо-запада, но сильно далеко я проследить не смог. Надо группу отправлять с запасом топлива, пока по тому направлению обновления не пошли.

– То есть, до Чёрной земли ты не доехал, – сделал вывод Док. – Ясно-понятно.

Батя качнул головой, не особо понимая, к чему клонит штатный врач его взвода.

– Док, я, мать твою, понятия не имею, на что ты тут намекаешь, как стесняющаяся девочка, но нам надо подготовить не койки для раненых, а крепость – к обороне.

– Думаешь, тоже припрётся нашу жилплощадь занимать? – подобрался врач.

– Кто знает, – развёл руками Батя. – Мы, нахрен, ничерта не готовы к гостям, но нас этот ядрён-батон спрашивать и не будет. Лучше бы, конечно, где-нибудь в другом месте его валить, если он не мимо проходил. Но надо в любом случае быть готовыми дать отпор. Так что забудь про койки, раненые вряд ли будут, если дойдёт до дела. Займись лучше оповещением людей – пусть будут готовы как к бою, так и к неожиданному отъезду. А я пойду к Горелому сотоварищи, у них сейчас тоже работы прибавится.

– Да уж, – протянул Док. – Дела, мля…

Про жемчужины врач предусмотрительно предпочёл промолчать, хотя и так было понятно – ему очень хочется снова применить их в деле. Он давно уже научился направлять развитие Даров в соответствии со способностями и интересами каждого иммунного. Но с белыми жемчужинами, которые удалось добыть у единственного брандашмыга, с которым Сотне довелось сражаться, у него, если можно так выразиться, появлялись дополнительные возможности.

А первый Дар, как выяснилось, был самым важным. Определяющим дальнейшее развитие.

– А ещё, Док, – встрепенулся задумавшийся было Батя. – Нам, в свете грядущих событий, нужно сгонять на Троечку и пополнить запасы. Причём чем быстрее, тем лучше. Когда у нас там ближайшее обновление?

Оба собеседника как по команде уставились на висящую на стене большую карту известной части Пекла. И удовлетворённо заулыбались.

– Завтра, значит, – потёр ладони Док.

– Послезавтра, – подтвердил Батя. – Ну всё, Док, погнали. Дела не ждут. Раз люди уже в курсе брандашмыга, значит, ждут собрания. Иди, объявляй. Посоветуемся.

– Вот ты, командр, развёл демократию, – с некоторой укоризной хмыкнул Док, но с табуретки задницу поднял.

– Но работает же, – вернул ухмылку Батя, которым вдруг овладела лихость, которая и так в последнее время посещала его всё чаще и чаще. – Не по правилам, знаю. В старой Сотне сам был бы против, но тут…

– Да знаю, командир, знаю, – отмахнулся Док. – Уникум ты, мля. Разреши идти?

– Вали уже, – сделал характерный жест ладонью командир. – И имей в виду – будешь осуждать мою демократию – верну субординацию. Соскучился по обязанности вставать по стойке «смирно» при моём появлении?

Внутренний батин Петросян, всегда считавший себя юмористом из юмористов, тихо захихикал.

– Всё б тебе шуточки, командир, – не поддержал Петросяна Док. – Ладно, через полчаса все будут на месте. Успеешь речь подготовить?

– Вали, сказал, – повторил Батя, чьё настроение, внезапно улучшившись на секунды, тут же снова испортилось.

Док, не дожидаясь, пока Батя сообщит, что это приказ, кивнул и вышел из штаба, оставив командира одного.

То, что Док назвал демократией, Батя, на самом деле, разводил только в исключительных случаях, поскольку какие бы дружеские у него с бойцами не сложились отношения, Сотня всё-таки была военной, а не гражданской структурой. Но, поскольку конца и края войне за выживание в этом мире не было, такие вот «демократические» собрания, как давно уже заметил Батя, немного разряжали обстановку строгого подчинения приказам и повышали моральный дух личного состава. Бонусом было то, что, когда бойцам давали высказываться, они иногда предлагали варианты действий, до которых сам Батя по каким-либо причинам не додумался. Решение, применять их или нет, всегда оставалось за командиром, но пользы от таких идей было много.

Поэтому Батя, несмотря ни на что, устраивал общие совещания по важнейшим вопросам не только бытового, но и военного характера.

Спустя полчаса Батю уже ждаливсе. Кроме, разумеется, людей, находившихся на боевых постах. В штаб население крепости давно уже не влезало, так что подобные совещания проводили на свежем воздухе, под навесом, растянутым для защиты от палящего солнца. Батя вышел в цент круга, образованного людьми, и обвёл подчинённых взглядом.

– Бойцы! Нужно решить важный вопрос! В наших краях снова появился брандашмыг. Думаю, пояснять, кто это, смысла нет.

Над разношёрстной толпой, состоящей из одетых в камуфляж бойцов, чернокожих ополченцев, женщин и даже детей, пронёсся ропот – предыдущего брандашмыга не видел никто, кроме самого Бати, Винта и Дока, но наслышаны о нём и его возможностях были все.

– Самого брандашмыга я не видел, поэтому не могу ничего сказать о том, похож ли он на предыдущего. Но, с учётом его появления, считаю, что нам нужно подготовиться к возможному столкновению. Поэтому слушай мои приказы! Горелый, проверь всю технику, пусть будет готова к бою в любую минуту. Экипажи как боевой техники, так и гражданского транспорта, переходят на режим постоянной боеготовности, все обязанности по ведению дежурств с них сняты до особого распоряжения. Кир, распорядись о заменах. Док, ты, как человек, знающий не понаслышке о том, какие Дары хорошо работают против брандашмыга, отбери людей, проведи полную диагностику и скорректируй норму употребления жемчуга и гороховки.

– Так точно, командир, – хмуро буркнул Док.

– Снайперы, кинологи – вы тоже в режиме повышенной готовности. Винт, тебе вдобавок задача – постоянно, где бы ты ни был, в крепости или в рейде, отслеживать передвижение «своих». Под контроль брать не надо, просто наблюдать. Н’бонго, тебе надо взять в помощь несколько человек и построить загоны – допускаю, что мы попробуем содержать парочку «своих» прямо в крепости. Псих, проведи ревизию припасов, начиная от патронов и заканчивая едой и алкоголем для пойла. Возьми в помощь женщин – всё, необходимое для выживания Сотни, должно быть загружено в «барахолку» и автобус. Гражданским – получить личное оружие и боеприпасы к нему. Всем – проверить оружие и привести его в полную боевую готовность. Наблюдателям на всех направлениях – соблюдать повышенную осторожность.

– Так точно! Есть, Бать! Сдъелаъем! – донеслось с разных сторон.

– Командир, а что по планам? – чуть громче толпы спросил Псих. – Будем валить?

– Если придёт воевать с нами, то да – будем точно, – твёрдо сказал Батя. – Если уйдёт – выдохнем. Если будет крутиться поблизости… ну, там разберёмся. Хотя скажу честно – я бы предпочёл с брандашмыгом не связываться без крайне веской причины. По крайней мере, пока.

– А белки? – уточнил ещё кто-то, кажется, Ромео. – Нам нужны люди, Бать.

– Нужны, – подтвердил командир. – Но не ценой потерь, от которых Сотня будет оправляться месяцами. У нас был удачный год, мы смогли спасти очень многих. И бойцов, и ополченцев, и гражданских, причём не только с Африки. Нельзя просто так взять и разменять их жизни на другие. Тем более, что мы не знаем, будут ли белки внутри этого брандашмыга.

Толпа согласно загудела – люди в ней были психологически готовы к реалиям их нынешней жизни, которая могла оборваться в любой момент. Но приближать свой конец без уверенности, что он пойдёт на пользу всей Сотне, не спешили.

– Если у кого-то есть замечания или мысли по текущей ситуации – готов выслушать и принять к сведению, – закончил свою речь Батя и замолчал.

Обсуждение было недолгим – идей ни у кого не оказалось, и люди привычно доверились командиру, который никогда их не подводил.