Целитель наёмников склонился над трупами и активно водил по ним руками. Акрабы наёмников подлетели ближе и закрыли целителя сверху. А наёмники распределились так, что теперь наши удары приходили на них и крыши акрабов.

Мы убили небесный дом врагов, но сами Те-Танга имели шансы выжить.

Пендек снова понял всё без приказа и бросил Молниеносный Сокол в последнюю атаку. Миро скопировал его манёвр, но зашёл на цель с противоположной стороны. Я посчитал, что он ошибся: было бы гораздо лучше, если бы атаковали бок о бок, а не поодиночке. Но как ему об этом сообщить?

Эх, как не хватало радио! Управлять войском было бы гораздо проще, а не отдавать приказы жестами или криком.

Я окатил себя «Живой Молнией» и следом вызвал «Тяжёлый Удар».

Потом перегнулся через борт и отцепил Цветок Деррида.

Это оружие мы закрепили на бортах такими же ремешками, какими себя. Синхронно со мной взяла деррид Алитча.

Мы одновременно метнули толстенькие копья в сторону врага. К инерции броска, усиленного «Тяжёлым ударом» добавилась скорость акраба. Копья полетели со скоростью ракет! Одного попавшегося на пути наёмника мой деррид просто пробил насквозь – не спасла ни броня, ни защитные озарения.

Надломленный наёмник опал на землю. Целитель наёмников метнулся к нему, подтащил к другим хворым и начал лечить.

Бутоны цветков раскрылись и два роя гудящих наконечников понеслись к склонившемуся над трупами целителю.

Наёмники совершенно не ожидали применения сразу двух дерридов. Они пытались остановить наконечники «Порывом Ветра» – не помогло. Потом какой-то «умник» совершил такую же глупость, какую когда-то допустил я – выставил «Стену Воздуха» во время использования «Крыльев Ветра».

Воздушный поток стены закрутил наёмников и сорвал их с мест. Конечно, их крылья были намного мощнее, чем мои, они справились с неудобством и снова попытались собраться строем, чтобы противостоять нам.

И тут я понял, что не такая уж это и глупость – «Стену Воздуха» вполне можно применять в полёте. Главное – предупредить об этом товарищей. Зато стена сильно замедлила один деррид, большая часть его наконечников разлетелись по пустырю и взорвались в траве.

Надеюсь, не задели Реоа и Таиту?

Согласно нашему плану, к тому моменту, когда Молниеносные Соколы перегреются и потеряют скорость, целительницы должны отступить с пустыря, чтобы не стать объектами мести разъярённых наёмников.

Самое неудобное и концептуально нелепое оружие Дивии – Цветок Деррида – доказало, что есть ситуации, когда оно превращается в оружие массового поражения. Наконечники посекли наёмников и раненых Те-Танга. Целитель бросил своих только что оживших пациентов и телепортировался прочь от них.

Таким образом, вторая жизнь старших Те-Танга была наполнена адской болью и продлилась менее десяти секунд. И последнее, что они в ней увидели – это рой раскалённых и гудящих наконечников.

Место гибели небесного дома окутали оранжевые взрывы, а я и Алитча «залакировали» эпицентр двойным «Ударом Молнии».

Теперь – точно всё. Тела старших Те-Танга и раненного наёмника разнесло в мелкие клочья. Целитель им не поможет.

Я дал Пендеку ещё одну затрещину, на этот раз победную:

– Валим отсюда!

Крайне поумневший от «Ясности Мышления» парень давно предугадал мой приказ и уже мчал акраб к спасительному месту для приземления. Разъярённые наёмники остались на пустыре расхлёбывать последствия своей некомпетентности. Ведь они проиграли мне уже вторую битву подряд. При том, что я не настоящий небесный воин, а ученик Дома Опыта!

Впрочем, наёмники крыла «Тёмные Герои» вполне опытные воины. Просто я оказался непредсказуемо подлым соперником.

Ну и пусть я нарушил какие-то идиотские каноны неприкосновенности небесных домов. Главное я победил. А уж негативный PR как-нибудь переживу.

11. Негативная повестка и побочный эффект

Но всё оказалось гораздо хуже, чем только плохой PR.

Раньше общественное мнение Дивии – то есть, кучка обывателей на рыках, которые обменивались слухами, – делилось на тех, кто за Те-Танга и тех, кто за Саран. За нас было меньшинство. Всё из-за мамы Самирана. Дивианцы решили, что она поступила непростительно подло, вынудив Похар Те-Танга воспитывать чужого ребёнка.

После победы число наших сторонников сократилось ещё сильнее.

Все, кто строго соблюдал обычаи Дивии, были шокированы случившимся. Я и не подозревал, насколько десакрализация небесного дома могла ударить по репутации.

Мне сразу припомнили прошлые прегрешения: и грязное колдовство, и осквернение храма, и убийство небесного дома рода Кохуру. Заодно приписало много новых.

Кто-то распространил слух, что во время поисков правды я возлежал с волосатыми женщинами лесного народа. Поэтому я взял в отряд Пендека, потомка этих дикарей. Другой слух гласил, что Пендек – мой брат, которого Мадхури зачала от низкого торговца. Типа, всем известно, что она была шлюхой.

Согласно другим слухам, я был мужеложцем, который возбуждался при виде смерти небесных домов. Для удовлетворения извращённой страсти я будто бы посетил Отшиб Зелдан и умолял акрабостроителей продать мне старые дома, дабы нечестиво и похотливо усладить себя их разрушением, одновременно забавляясь со своими низкими любовниками.

Реоа с наслаждением и усмешкой передала мне этот слух. Наверняка, добавила к нему отсебятины.

Я воскликнул:

– И ни у кого нет вопросов к самим акрабостроителям, которые разрушают пришедшие в негодность небесные дома?

– Они делают это при поддержке Помогающих Создателям, – возразила Реоа. – Ломают небесный дом только после обряда погребения.

– Это ещё что такое?

Реоа рассказала, что в верованиях дивианцев небесный дом – это часть Дивии. Умирать он должен так же, как и остановивший поступь житель. Все небесные дома, особенно большие, прежде чем их демонтировали или ухудшали для продажи низким, подвергались чему-то похожему на похороны.

Когда небесный дом старился настолько, что уже не мог летать и был опасен для окружающих, то под песни и танцы священников из него вынимали кристаллы и гнёзда. Затем за дело брались работники и разбирали его на части. Так как летучие материалы теряли свои свойства, то их пускали на строительство сараев и других хозяйственных построек. Железо переплавляли. Небесное стекло не подлежало вторичной переработке, его размельчали и выбрасывали с остальным мусором в грязь. Предметы декора, особенно внешнего, частенько переносили на новый акраб.

Если небесный дом предназначался для продажи низким, то за демонтажем наблюдали послы, которые обычно происходили из сословия Помогающих Создателям. Они следили, чтобы рабочие так ухудшили силовые жилы и расшатали гнёзда небесного дома, чтобы в них нельзя было установить кристаллы выше тусклой ступени.

Потом послы решали, какие низкие цари или вельможи достойны купить сей бывший небесный дом и отправляли его в грязь.

У военных акрабов иная судьба: небесные воины не продавали их низким, а искали покупателя среди прирождённых жителей. Если такого не находилось или акраб был слишком старым (как акраб моего отряда) его сжигали.

Я припомнил случай во время поисков правды, когда небесные воины и стражники размолотили в прах поломавшийся небесный дом. Я-то думал, что они сделали это, чтобы ни одной частички магической технологии не досталось низким.

Впрочем, сакрализация небесного дома и была защитой технологии. Если бы не мистический страх наказания и плохого благоволения, торговцы продавали бы низким всё больше и больше небесных домов.

Не все прирождённые жители дотошно соблюдали обряды. И уж точно не все молились на небесные дома. Но неверующие боялись выделяться из массы и делали вид, что страшно возмущены моим поступком. Ханжи и лицемеры кричат громче всех и первыми кидают камни в грешников.

Все камни за убийство дома посыпались на меня одного, как на самого старшего отряда.

✦ ✦ ✦

«Общественное мнение» и негативную повестку я мог игнорировать, но гнев старших Патунга – нет. Все трое, не стесняясь в выражениях, отругали меня и пересадили из среднего кольца гостей, где я обычно сидел рядом с Маджей, в самое последнее, где тусили даже не челядинцы, а всяческие просители или кандидаты в челядинцы.

– Знаешь ли ты, туповатый малец, – бушевала Зана-Шаэта Патунга, – что только низкие убивают небесные дома без всякого зазрения совести?

– У низких нет понимания, что небесный дом – это прибежище высшего, – подхватил Котахи Патунга. – Ты ходил на поиски правды, ты как никто другой должен понимать радость, когда небесный дом приземляется в грязь, дабы забрать высшего обратно на Дивию!

Для меня прибытие акраба ничем не отличалось от прибытия автобуса или вагона метро. Но я виновато склонил голову и качал ею, как бы сильно сокрушаясь.

– Да чего он там мог понимать? – сказала Зана-Шаэта. – Этот Убийца Акрабов?

– Воистину Убийца Акрабов, – согласился Котахи Патунга.

Тот из старших Патунга с мускулистыми веками, чьего имени я не знал, впервые соизволил подать голос:

– Убийца Акрабов… Ему не место среди нас. Пусть уходит, никчёмный болван.

Тут спохватился Котахи:

– Брат, не спеши с изгнанием. Самиран – осквернитель обычаев, но он сделал это из-за незнания. Так ведь, Самиран?

– Именно так, самый старший. Совсем ничего не знаю.

– Кроме того, сей малец ведёт родовую войну и правит родом Саран. Скажи-ка мне, брат, чем ты занимался в его возрасте?

Морщинистый старец величественно промолчал и отвёл глаза.

– Вот-вот, брат. Самиран просто слишком молод и глуп.

– Не так уж и молод, – заметила Зана-Шаэта. – Но глуп, да.

А Котахи Патунга, ставший вдруг моим защитником, продолжил:

– Но так ли он глуп? Я слышал, что его малый отряд прорвал оборону такого же малого отряда наёмников. Правда ли это? Расскажи нам, Самиран.

С помощью напоминаний Внутреннего Голоса, я передал не только ход битвы, но и моё решение о покупке быстрых акрабов.

Слушали меня, не перебивая.

Когда отчёт закончился, многие Патунга заговорили, обмениваясь мнениями. Все сошлись на том, что создание летучего отряда – признак слабости, но в моём положении – это лучшее решение.

– Хоть ты и подлый Убийца Акрабов, – сказала Зана-Шаэта, – но в хитрости тебе не откажешь.

Я не был уверен, но мне показалось, что, вопреки мнениям остальных, Котахи Патунга заинтересовался моей идеей летучего отряда на быстрых акрабах.

Он вдруг поднял палец вверх:

– Дорогие братья и сёстры, о чём вы спорите? Разве вы не видите важного: Самиран малыми силами победил превосходящего противника. Он убил двух старших врагов. Наверняка, и благоволения были обильными?

Я кивнул:

– Почти все мои бойцы получили благоволение, принёсшее им много даров.

– А слава рода Саран повысилась?

– Немного.

– Эй, подлый Убийца Акрабов, – усмехнулась Зана-Шаэта, – Создатели не благоволили тебе за убийство небесного дома?

– Не благоволили, – сокрушённо кивнул я.

– И всё же, в столь малом возрасте Самиран уже одержал победу в родовой войне, – повторил Котахи.

– Ещё не одержал, – подал вдруг голос прорицатель. Закутанный в халат и с маской во всё лицо, он стоял сбоку от подиума старших и не шевелился.

Я даже вздрогнул, настолько я забыл о его существовании.

– Ну? – нетерпеливо спросил Котахи Патунга. – Чего ты увидел?

– Появление Самирана в моём сне было неточным и мимолётно-смутным, – сказал прорицатель.

– Твои пророческие сны вообще бывают точными и не мимолётно-смутными? – усмехнулся Котахи.

Как прорицатель Кохуру, ошибившийся насчёт моей женитьбы на женщине из рода Кохуру, так и этот кинулся оправдывать своё предназначение:

– При всём уважении, господин Патунга, но я служу вам и смотрю пророческие сны о вас, а не о каком-то там Самиране. Если вы желаете получить предсказание об исходе родовой войны Саран и Те-Танга, то я должен длительное время жить с Самираном и спать рядом с ним, а не с вами.