– Ладно, ладно, не серчай. Я помню, как часто оказывались верны твои мимолётно-смутные видения. Но в последнее время они что-то слишком смутные… Не досыпаешь, что ли?

Прорицатель поклонился:

– Будущее незначительных людишек покрыто смутным мраком не из-за того, что оно важно для Всеобщего Пути, а как раз для того, что не важно. Мой пророческий сон – он как светильник, светит там, где шагаете вы. И мне нет нужды светить на обочины, где в темноте, спотыкаясь в неведении будущего, бредут остальные жители.

– Ладно, ладно, сказал же – не серчай.

Успокоившись, прорицатель снова замер, как статуя.

Котахи Патунга поднял руку с вытянутым пальцем ещё выше:

– Вернёмся к Убийце Акрабов. Пусть он запятнал себя таким делом, но знаете, браться и сёстры, что Самиран напомнил мне Первого Патунга?

Зана-Шаэта Патунга яростно вспыхнула:

– Не смей сравнивать Первого и какого-то там Самирана!

– Я не сравниваю. Но мы помним историю нашего рода. Наши предки совершали отчаянные боевые вылазки. Именно их смелость сделала Патунга славным родом. Ибо вот что я скажу: смелость воина важнее силы его озарений и толщины Линий. Смелость, дорогие мои, побеждает, а не мочи-ка или «Удар Грома».

– Смелость города берёт, – встрял я.

– Какие города? – не понял Котахи.

– Вражеские…

Котахи Патунга возмутился:

– Помолчи, малец, когда я говорю! И не произнеси бессвязных слов. Зачем нам города какие-то?

Я склонился так низко, что у меня хрустнула шея.

Котахи Патунга продолжил:

– Самиран из рода Саран глуп, плохо воспитан и не соблюдает обычаев честных людей. Сегодня он заявился к нам без ларца дружественного дара, словно простец с ветроломов.

– Его невоспитанность очевидна, – величаво согласился старец с мускулистыми веками.

– Но нельзя отрицать и другой очевидности: Самиран – смелый боец и хитрый воевода. Поэтому я решил, что мы не будем изгонять Самирана из отряда. Он останется первым. Но. Убийство Акрабов – это не то, что мы согласны терпеть далее.

Я нижайше подтвердил, что никогда впредь не посмею убить ни один небесный дом. И мысленно отругал себя за забывчивость: чёртовы ларцы дружественных даров.

– Хотелось бы мне, чтобы Самиран был так же смел в служении Патунга, как своему роду, – процедила Зана-Шаэта.

И ей я нижайше поклонился и витиеватыми, достойными самого мудрого священника фразами и метафорами, заверил, что служил и буду служить Патунга, лучше, чем Саран. Дайте только возможность показать себя.

– Для начала покажешь себя на смотре воинства, – заявил Котахи. – Я решил, что твой отряд и отряд Маджи будут выступать в показательном бое для Совета Правителей. Посмотрим, насколько летучий отряд Убийцы Акрабов силён в деле.

Потом мне сказали, что моё время вышло, пора и мне уходить.

✦ ✦ ✦

Покидая дворец Патунга, я размышлял: радоваться мне участию в показательном бое или печалиться? Каждый род выставлял на смотре несколько отрядов для состязания с другими. Один отряд молодых воинов и несколько ветеранских.

Радоваться можно тому, что показательный бой – это честь. Подготовка к выступлению означала увеличение финансирования. Теперь я долго не увижу дна в казне отряда.

Печалиться нужно тому, что поражение в показательном бою – это приговор. Отряд, быть может, и не расформируют, но финансирование прекратится. Я буду всё время скрести по дну казны отряда.

– Убийца Акрабов, – услышал я за спиной. – Постойте, уважаемый.

Меня нагнал челядинец рода Патунга.

Быстро же Убийца Акрабов стало моим вторым именем.

Челядинец передал маленький ларец дружественного дара:

– Самый старший сказал, что будет лично следить за подготовкой твоего отряда к поединку на смотре.

В ларце лежал светлый кристалл «Пророческого Сна». Вещь редкая и дорогая, но для меня бесполезная. Пророческие сны нужно уметь толковать. Без этого знания, что пророческий сон, что нет – одинаково.

Но сам факт этого дара растолковывал мне намёк Котахи Патунга: самый старший заинтересовался моим будущим. Именно так нужно понимать смысл подарка.

✦ ✦ ✦

Гнев Патунга и презрение лицемеров – малоприятные вещи, но обожание и любовь всех Саран восполнила их с лихвой. Я не мог шагу ступить по родовому дворцу Саран, чтобы меня не остановил какой-нибудь родственничек и не принялся восхвалять мои подвиги. Моя комната в родовом дворце была завалена цветами и совершенно ненужной мне праздничной одеждой целителей – подарки благодарных родичей.

И все ждали от меня следующего шага в войне.

Те-Танга потеряли двух старших, но не самого старшего. Совокупная слава их рода уменьшилась, но всё ещё выше нашей. Они просто выбрали новых второго и третьего старшего взамен убитых. Кроме того, противник не потерял столько людей, как Саран. Их специалисты, служащие в Нутре Дивии, парках и садах исправно зарабатывали деньги. Их дворец и дома не получили ни царапинки. Потеря дорогого небесного дома – восполнимая потеря. Богатство рода Те-Танга просело, но не сильно.

Счёт в войне в их пользу.

Из-за чрезмерного обожания и ожидания от меня новых подвигов, я перестал ходить во дворец, передав все дела по управлению родом дяде Шоодо.

У моей подлой победы оказался ещё один полезный побочный эффект.

На четвёртый или пятый день после битвы на пустыре ко мне подошёл дядя Шоодо, который через других целителей сословия получал слухи о делах рода Те-Танга, и сообщил, что крыло наёмников «Тёмные Герои» оставило защиту Те-Танга.

– Их дома и дворцы открыты? – всполошился я.

– Не совсем. Те-Танга наняли других наёмников.

– Какого крыла?

Шоодо торжественно, желая обрадовать меня новыми данными, промяукал:

– Никакого! Они набрали наёмников-одиночек.

– Но такие наёмники…

– Трусы, пьяницы и болваны, – закивал Шоодо.

– Это значит…

– Что мы должны атаковать дворец Те-Танга прямо сейчас. И сделать всё, что эти негодяи сделали с нами, только ещё хуже.

Я задумался. Те-Танга внезапно ослабели. Этот шанс нельзя упускать. Но что если…

Шоодо замахал руками:

– Что тут думать? Я объявляю общий сбор.

Так как все Саран жили во дворце, то общий сбор состоялся через пятнадцать минут. Заодно Шоодо привёл малый отряд наёмников-одиночек, которые жили у нас именно на такой случай. Полагаться на их воинские качества нельзя, эти забулдыги уже подвели нас один раз. С другой стороны, наёмники-одиночки хороши именно для массовки. Когда мой отряд сокрушит оборону дворцов Те-Танга, одиночки станут храбрее – воевать на стороне победителя всегда приятнее и проще.

– Надо позвать… – начал я.

– Я уже выслал акрабы за уважаемым Роттом Громобойцем и за Шигеро, – предвосхитил мой приказ Шоодо. – Всё готово, самый старший. Веди нас на битву с Те-Танга.

– Веди, веди, – загудели Саран.

– Смерть всем Те-Танга! – заорал кто-то. Кажется, Таита.

Я и Шигеро давно подготовили наше «ополчение». Закупили для всех Саран недорогие доспехи и оружие. Конечно, воины из целителей плохие. Скорее ряженые статисты. Но для финального натиска такое количество бойцов, пусть и слабых, может сыграть роль. Особенно сейчас, когда дома Те-Танга защищали одиночки.

К тому же Саран – целители, пусть и не самого лучшего качества. С такой «хилерской» поддержкой воевать проще – раненные бойцы будут проходить сразу через десяток целителей, восстанавливаясь с огромной скоростью. Даже Эхну, наверное, вылечат.

Шоодо прав. Чем скорее мы всей толпой навалимся на Те-Танга, тем больше шанс на окончательную победу.

12. Трусы и храбрецы

Скоро во дворец Саран прибыл мой отряд. Пришли все, кроме Эхны. Девушка ещё не восстановилась после ран, полученных в битве на пустыре.

Пока товарищи с насмешкой разглядывали нелепое родовое ополчение, я предупредил их, что если раньше участие в моей родовой войне было косвенным, то теперь они прямо выступят против рода Те-Танга.

– Мы разрушим их дворец и дома, – сказал я. – Статую Первого Те-Танга тоже расколошматим. Если вы чувствуете, что участвовать в этом унизительно, то я пойму ваш отказ

– Не откажемся! – сразу, без размышления крикнул Пендек. – Любой отступивший будет трусом в моих глазах!

– Да мне до грязи, кто я в твоих глазах, – ответил Инар. – Грязерожденному не понять, что такое хрупкое равновесие родовых отношений. Самиран прав, мы не можем вломиться во дворец рода Те-Танга и начать там всех убивать.

– Трус, – радостно закричал Пендек и показал на Инара пальцем. – Инар Сарит – трус!

– Кроме самих Те-Танга, – пояснил Нахав Сешт, – во дворце могут гостить представители других родов. А мы не знаем, кто из них кто. Не приведи Создатели, прибьём кого-то.

– Ха-ха, – показал на него пальцем Пендек. – Нахав Сешт тоже забоялся.

– Но никто не запрещает нам убивать наёмников, – продолжил Инар.

Софейя Патунга подвела итог:

– Так что мы, самый старший, не будем убивать ни Те-Танга, ни их гостей.

– Для этого у меня есть ополчение, – показал я на толпу вооружённых целителей.

– Не будем убивать, – продолжила Софейя, – пока они сами на нас не нападут.

– Я не буду воевать вообще, – напомнила Реоа. – Буду лечить.

– Мне придётся сторожить старый акраб, – сказала Лоуа. – Вдруг Те-Танга убьют наш небесный дом в отместку за их дом?

Я понимал, что Лоуа боялась за своё лицо, кивнул:

– Хорошая мысль. Так и сделай.

Софейя и все остальные присоединились к решению Инара.

Пендек расстроился. Он думал, что он наиболее храбрый и преданный самому старшему. Низкий бедолага не понял, что у небесных воинов личная преданность не считалась добродетелью. Низкие беззаветно поклонялись вождям и старейшинам, но дивианцы служили славе Дивии. И только потом своему роду, если такой был. Но опять же служили не старшим, а всему роду. Хотя, конечно, самые старшие были правителями родовой иерархии, отчего низким дикарям казалось, что небесные воины боготворили вышестоящих. Что совершенно не так. Когда личная преданность к кому-то из старших входила в конфликт с законами Дивии, то личная преданность не принималась во внимание.

Мы вышли во двор, где висел наш старый акраб с двумя Молниеносными Соколами внутри. Ополчение Саран начало погружаться в свои небесные дома.

Наёмники-оболдуи, попивая вино и пыхая коробочками дыма, залезли в свой кособокий акраб, для пущей важности затянутый чёрной тканью. Издалека ткань можно принять за железо.

Миро Каитапахи остановился:

– Прости, старший, я не могу.

– Что такое?

– Дело в том… раньше Те-Танга покупали у моей семьи много шкатулок для семян и ростков растений-дверей. Сотни шкатулок.

– Так.

– И Те-Танга не запрещали нам вырезать на крышках своё имя, что приводило к нам новых заказчиков.

– Хочешь сказать, что Каитапахи – подчинены Те-Танга?

– Вовсе нет, самый старший. Кому нужно подчинять семью скромных резчиков шкатулок?

– Ясненько. Те-Танга помогли вас заработать?

– Они вытянули нас из бедности. Работая на Те-Танга, отец получил благоволения, поднявшие его Моральное Право.

– Ты не можешь нападать на их дворец?

– Это будет нестерпимо низко.

– Тогда останься в акрабе вместе с Лоуа.

Пендек воспрял духом и, тыча пальцем в Миро, заорал:

– Трус! Трус! Миро Каитапахи – трус!

Миро ткнул Пендека в ответ:

– А с тобой, грязь из-под ногтей, у нас будет поединок. Понял?

– Да! – радостно закивал Пендек.

Наконец-то хоть кто-то принял его вызов всерьёз!

✦ ✦ ✦

Орава вооружённых целителей, гремя доспехами и выкрикивая воинственные угрозы, собралась у ворот дворца Те-Танга. Что не могло не вызвать интерес небесной стражи. Большой отряд стражников разместился в округе, наблюдая за осадой дворца.