Было не столько больно, сколько обидно, что меня так легко вышвырнули. Сдёрнув с пояса кинжал, откатился в сторону и приготовился встретить врага.

Но он из пыли так и не вышел.

Послышался дробный лязг перчаток и несколько громовых раскатов, от них затряслись стены, деревянная заслонка на окне отвалилась. Солнечный свет залил комнату, мешаясь с клубящейся пылью, подрагивающей в такт громовым ударам. Потом всё затихло – из пыли со свистом вылетела моя мочи-ка.

– Больше не теряй палку, мальчуган, – крикнул Ротт Громобоец.

Я повторно ринулся в пролом. Мельком посмотрел в окно: четверо патрульных наёмников висели в воздухе, их широкие чёрные крылья переплетались так, будто они готовились танцевать. Но они не танцевали, а методично посылали призрачных орлов вниз, где мои бойцы бились с другими наёмниками. Прежде чем пропасть в пыли, я увидел, как солнечный круг Софейи воткнулся в живот одного наёмника и взорвался.

В комнате бывшего жилища родителей пыли меньше. Зато много крови. Два наёмника валялись среди обломков стены. Их тела расплющены, конечности вывернуты. Доспехи вдавлены в тело так, будто попали под каток. Голова одного наёмника валялась в углу комнаты, а шлем, соскочивший с неё непонятным образом, лежал рядом, будто голова, отделившись от тела, решила сбросить ненужный ей вес.

А этот Ротт Громобоец и правда, большой силач! Но где он сам?

Входную арку этой комнаты когда-то закрывало растение-дверь, но сейчас там остались только его расплющенные «Ударом Грома» ошмётки. Из других комнат доносился шум, но он мало походил на «Удары Грома».

Я выбежал в коридор, где столкнулся с третьим наёмником. Он без шлема, лицо залито кровью. Левая рука безвольно болталась, была так же расплющена, как трупы в комнате.

Теперь понятно, почему Хаки Энгатти любит пригрозить своим врагам «превратить их в лепёшку». Это не фигура речи, а реальное умение, наследованное от Ротта Громобойца.

Я замахнулся мочи-кой, наёмник прикрыл лицо здоровой рукой и закричал:

– Нет позора в том, чтобы склонить голову…

– У нас не поединок, – сурово прервал я и опустил мочи-ку на голову наёмника.

Я сдержал силу удара. Убивать сдавшегося противника считалось бесславным поступком для небесного воина. Даже если бы никто этого не увидел, то позже, на разборе битвы, мне пришлось бы как-то упомянуть об этом.

Потерявший сознание наёмник рухнул к моим ногам. Перепрыгнув через него, я побежал дальше, ориентируясь на странный шум.

Заодно подумал, что мои расчёты оказались неверны: внутри жилища оказалось больше двух наёмников. Это значило или то, что Те-Танга нарушили закон, и их охранял вовсе не малый отряд, или что Нугвари всё-таки предали нас и подкрепление прибыло к наёмникам заранее, прямо к моменту нашей атаки.

А что если мои бойцы не справились, не успели разбить вражеский акраб? Наёмники призвали подмогу. Но это невозможно – прошло слишком мало времени. Никакой акраб не успел бы улететь и вернуться за те четыре минуты, что прошли с начала боя.

Но в предательство Нугвари тоже не верилось. Какой смысл помогать мне до самого конца, а потом сдать? К тому же я снова был очарован Саной, в особенности тем, как она решительно поставила на кон судьбу своей семьи ради того, чтобы получить места уполномоченных помощниц Совета Правителей. Нет, Сана не могла такое сделать. Её мамаша – вполне…

Я осмотрел несколько комнат, прежде чем сориентировался, что шум доносился из комнаты с бассейном. Той самой, в которой я когда-то проводи много времени, ныряя в тёплую воду и размышляя о своей жизни.

4. Сила и тупость

Входная арка в ванную комнату обрамлена обрывками растения-двери. Я проскользнул внутрь.

Раньше свет попадал в ванную через затянутые листвой круглые окна, но сейчас они наглухо забиты железными ставнями. Те-Танга готовили дом к осаде. Большое помещение освещала парочка синих светильников, остальные – разбитые и покорёженные – валялись на полу. Зеркальная скрижаль расколота на две половины, каждая из которых рисовала свою часть отражения.

Из разорванной металлической трубы, торчавшей из разбитого пола, булькал фонтанчик воды. Он скоро иссяк – давление в водопроводе Дивии было низким. Помнится, иногда вода вообще текла еле-еле: чтобы заполнить большой бассейн свежей водой, приходилось ждать несколько часов.

На дне пустого бассейна барахтался Ротт Громобоец. Лежал он лицом вниз и молотил перчатками по полу, словно пытался плыть. Его красное тело окутано сгустками «Облака Тьмы».

По краям бассейна расположились трое наёмников. Двое насылали на Ротта тьму, а третий методично, с периодичностью в две-три секунды, кидал толстенные «Ледяные Копья». Конусы льда врезались в тело Ротта и тут же превращались в воду, в которой Ротт, собственно, и барахтался.

Со стороны сцена довольно нелепая, но если знать, как работают озарения, то станет не до смеха – Ротта Громобойца убивали. Я не знаю, чем он отражал удары, но понимал, что основные силы он тратил на избиение двойного «Облака Тьмы». Точно так же, как это делал Хаки Энгатти, пытаясь догнать учителя Гиан Атти. Умение пробивать кулаками столь нематериальное озарение – семейная тайна Энгатти?

Лиц наёмников не видно под масками, но по суетливым движениям угадывалось: наёмники удивлены, что громобоец колотил «Облако Тьмы».

Именно звук очень частых, но заглушённых «Ударов Грома» и создавал тот странный шум. Он походил на реверберацию, будто гром многократно отражался от пространства «Облака Тьмы», но не успевал затихнуть, как его нагоняли новые раскаты.

Для оценки обстановки мне понадобилась секунда, наёмнику хватило половины этой секунды, чтобы перевести удары «Ледяными Копьями» на меня.

Меня снова спасло недавно приобретённое умение Линии Морального Права – озарение «Отталкивание Вещества» сработало без моего сознательного приказа и отклонило ледяной конус. От второго я уже увернулся сам и поспешно ударил по всем наёмникам молниями. Не дожидаясь окончания их действия, я покрепче сжал мочи-ку и ринулся на ближайшего ко мне противника.

Чётко и слаженно, словно воздушные танцоры, двое наёмников исчезли, используя «Ускользающий Свет». И через мгновение один появился передо мною, занося руку, окутанную ледяным копьём, второй очутился за моей спиной и сразу же заключил меня в каменные объятья, не давая использовать мочи-ку.

Удар копья оказался таким оглушительным, будто на меня обрушился целый айсберг. Из-за потемнения в глазах я не видел моего противника, но знал, что он заносит руку для повторного удара – ему нужно несколько секунд, чтобы нарастить вокруг неё лёд. Этого удара я бы не пережил, но противник, обхвативший меня сзади, ослабил хватку. Я тут же воспользовался этим, лягнул врага, а потом, как нас учили на борьбе, перебросил наёмника через себя, направив его прямо в пустой бассейн.

Избавившись от хватки, я кинулся в сторону, избегая удара ледяным копьём – оно разорвалось рядом, обдав тяжёлым вихрем колотого льда.

Я не слышал ничего, кроме шума в голове, но видел, что враг отпустил меня не по своей воле – мои молнии всё ещё носились по помещению, врезаясь в стены и выбивая в них горящие дыры. Но некоторые молнии, подчиняясь тому необъяснимому рэндому, который заложен во все озарения, отражались от стен и, потеряв в убойной силе, снова неслись куда попало.

На «Проворстве Молнии» я ускользнул от очередного ледяного копья и подскочил к врагу. Ткнул его мочи-кой под подбородок шлема. «Тяжёлый Удар» снова сработал в автоматическом режиме – разбрызгивая лёд недоделанного копья, наёмник подлетел к самому потолку и рухнул в бассейн.

Помня о том, как слаженно враги перемещались на «Ускользающем Свете», я вызвал узоры «Синей Нити», продолжая при этом бежать по периметру бассейна, что должно осложнить телепортацию в мой тыл. Отметил, что Ротт Громобоец всё ещё окутан «Облаком Тьмы», но колотил его намного активнее. И не лежал ничком в луже воды, а встал на одно колено.

Тот наёмник, которого я швырнул в бассейн, выбрался и встал рядом с товарищем. Я остановился на противоположной стороне бассейна, напряжённо ожидая момента, когда они воспользуются телепортацией.

Я ещё не использовал «Синюю Нить» против «Ускользающего Света». О том, что она якобы останавливала врага во время телепортации, знал только в теории. Мран Однорукий, обучавший нас этому озарению, отказался устраивать учебный поединок «Синей Нити» и «Ускользающего Света».

– Всё от того, мальцы, – сказал он, – что человек, ускользающий по свету, совершенно беззащитен. Если настичь его «Синей Нитью», то можно его не просто покалечить, а так и оставить вечно ускользающим. А от этого, увы, ни один целитель не вылечит. Поэтому мы не будем делать это с вами здесь. Делайте это в бою с врагом.

Как водится, мы ничего не поняли из корявых объяснений, а растолковать их Мран отказался, сказав, что и без того всё ясно и вообще урок окончен.

Когда учитель покинул ристалище, мы попробовали подловить друг друга на «Ускользающем Свете». Но так и не смогли – слишком сложно засечь момент перехода в «Ускользающий Свет».

Мы решили, что или уважаемый учитель Мран – болван, и забыл нам объяснить что-то важное, или же нам нужно больше стараться. Договорились, что как-нибудь в другой раз потренируемся. И, конечно, ни разу не тренировались.

Мои противники словно догадались к чему я готовился. И ускользать по свету не стали: выпустили на меня по стае призрачных орлов и одновременно начали оббегать бассейн, заходя на меня с двух сторон.

Мои Линии не восстановились настолько, чтобы снова вызвать яркий «Удар Молнии». Но на «Синюю Нить» хватило. На этот раз я уже чуть лучше владел этим озарением: путаные клубки энергии опутали птиц, разрушая их призрачную структуру.

И я слишком поздно понял, что птиц на меня направили вовсе не для того, чтобы сразить, а чтобы отвлечь. Три орла выжило, теряя прозрачные треугольники они, врезались в меня, как камикадзе в американский корабль, и взорвались. Одновременно с этим на меня обрушились две мочи-ки наёмников. Моя броня уже не защищала от ударов, а супер туника едва успевала унимать кровь из многочисленных ран. «Живая Молния» давно не защищала, развеянная атаками наёмников.

Я не удержался на краю и упал в бассейн. Бой окончен – меня победили. Не пора ли попросить пощады?

Первый наёмник вернулся к Ротту Громобойцу и обновил на нём «Облако Тьмы». Второй наёмник прыгнул на меня сверху, чтобы добить.

Очень усталым движением, превозмогая похожую на лень слабость, я сорвал с правой ладони обмотку и встретил мочи-ку голой растопыренной ладонью. Страшная боль пронзила её. Мочи-ка хоть и изломала всю руку, но тут же заскрежетала, вспыхнула и исчезла. Я не надеялся, что трюк сработает второй раз, ведь скорость падающего на меня наёмника была слишком большой – мочи-ка должна была рассечь мою руку вдоль как брёвнышко.

Противник отпрянул от меня, пробормотав сквозь маску:

– Какой грязи? Что это такое?

– Это возмездие, дитё грязи! – раздался рёв Ротта Громобойца.

После этого я резко потерял и слух, и ощущения тела. Меня то ли подбросило, то ли наоборот вдавило в летающую твердь. Вокруг меня поднялась бесшумная метель из отдельных, идеально ровных и крупных капель воды, осколков камня и плитки, обрывков растения-двери, черепков и остального сора, образовавшегося во время битвы. Все эти объекты бешено вращались, словно кто-то намеренно превратил их в волчки.

Потом и зрение моё заволокло этим сором. Я успел подумать, что это был какой-то невиданный «Удар Грома», применённый Роттом Громобойцем. Но так ли это я…

✦ ✦ ✦

Не знаю, как скоро я очнулся. Я лежал не на дне бассейна, где меня застал этот невиданный «Удар Грома», а у стены, заваленный обломками отражающей скрижали и мокрыми осколками камня.

Приподнялся на локте. Полная тишина – я лишился слуха.