Они дошли до Танцующего леса – места, где сосны росли причудливо изогнутыми, будто танцевали.

– Вот это да, – выдохнула Анна.

– Красиво, правда? – Максим остановился рядом. – Никто не знает, почему они так растут. Есть разные теории, но точно никто не скажет.

Маша подбежала:

– Аня, пойдём, я покажу тебе секретное место!

Взяла Анну за руку и потащила по тропе. Максим остался фотографировать деревья.

Девочка привела её к небольшой полянке, где росли огромные мхи.

– Смотри, как мягко! – Маша присела и провела рукой по мху. – Как подушки!

Анна присела рядом:

– Правда красиво.

– Я сюда всегда прихожу. Это моё любимое место на всём свете.

– Понимаю, почему.

Маша вдруг серьёзно посмотрела на Анну:

– Ты нам нравишься. Мне и папе.

Анна не знала, что ответить:

– Вы мне тоже нравитесь, Маша.

– Тогда оставайся с нами.

– Я здесь только на месяц. Потом вернусь в Москву.

– А можно не возвращаться?

– Маша…

– Папе с тобой хорошо. Он улыбается больше. И мне с тобой хорошо. Ты как… – девочка задумалась, подбирая слово, – как мама.

Сердце Анны сжалось:

– Маша, у тебя была мама. И она любила тебя сильно.

– Я её почти не помню, – тихо сказала девочка. – Мне было три года. Папа рассказывает, показывает фотографии. Но я не помню.

Анна обняла её:

– Это нормально. Ты была маленькая.

– А ты могла бы быть моей новой мамой?

– Маша, это сложно. Я живу в другом городе. У меня работа, жизнь там.

– Но ты же можешь остаться?

Анна не успела ответить – вернулся Максим:

– О чём секретничаете?

– Ни о чём! – быстро сказала Маша. – Пойдём на море!

Побежала вперёд. Максим посмотрел на Анну:

– Всё в порядке?

– Да. Просто разговаривали.

Он кивнул, но по глазам было видно – не поверил.

На берегу они устроили пикник. Максим достал из рюкзака термос с чаем, бутерброды, фрукты. Расстелил плед на песке.

Маша строила замок, Максим и Анна сидели рядом, пили чай и смотрели на волны.

– Жалеете, что согласились поехать? – спросил Максим.

– Нет. Совсем нет. Здесь прекрасно.

– Для меня это место особенное, – он обвёл взглядом берег. – Когда только переехал, приезжал сюда почти каждые выходные. Сидел вот так, смотрел на море и пытался понять, как жить дальше.

– И поняли?

– Не совсем. Но море помогло не сдаться. Оно такое… вечное. Смотришь на него и понимаешь, что твоя боль – ничто по сравнению с этой бесконечностью.

Анна кивнула:

– Понимаю.

Они помолчали. Маша подбежала:

– Папа, Аня, смотрите – дельфины!

Вскочили. Действительно, вдалеке в воде мелькали серые спины.

– Дельфины! – закричала Маша. – Я же говорила, что они есть!

Максим рассмеялся, поднял дочь на руки:

– Видишь? Ты была права.

Анна стояла рядом, смотрела на них двоих и чувствовала, как что-то внутри окончательно ломается. Стены, которые она возводила три года. Страх, который держал её в Москве. Одиночество, к которому она привыкла.

Всё рушилось. И это было страшно и прекрасно одновременно.

Максим опустил Машу и повернулся к Анне. Их взгляды встретились. Он сделал шаг ближе, протянул руку:

– Анна…

Она взяла его руку. Тёплая, сильная, надёжная.

Они стояли, держась за руки, и смотрели на море. Маша играла рядом, дельфины уплывали вдаль, волны шумели.

И в этот момент Анна поняла: она влюбляется. Влюбляется в этого мужчину с грустными глазами, в эту девочку с добрым сердцем, в этот город у моря.

И больше не может этому сопротивляться.

Глава 6. Стены не падают сразу

Обратно ехали в сумерках. Маша уснула на заднем сиденье, уткнувшись лицом в окно. Максим вёл машину, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида – то на дорогу, то на Анну.

– Спасибо, что поехали, – сказал он тихо. – Маше было хорошо.

– Мне тоже, – Анна смотрела в окно на проплывающие мимо сумерки.

– И мне, – добавил Максим после паузы.

Она повернулась к нему. В полумраке салона его профиль казался строгим, но в уголках губ пряталась лёгкая улыбка.

– Максим…

– Да?

Анна хотела сказать что-то важное. Но слова застряли в горле. Вместо этого она произнесла:

– Ничего.

Он кивнул, но по напряжению в плечах было видно – ждал чего-то другого.

Подъехали к дому Анны. Максим заглушил двигатель.

– Донесу ваш рюкзак?

– Не надо, он лёгкий. Маша спит, не оставляйте её одну.

– Хорошо.

Анна взяла рюкзак, открыла дверь. Обернулась:

– Максим. Сегодня было… особенным.

– Для меня тоже.

Их взгляды встретились. В салоне было темно, только свет фонаря падал сквозь лобовое стекло.

– Анна, я понимаю, что мы знакомы две недели. Понимаю, что это безумие. Но…

– Не надо, – она перебила его. – Пожалуйста, не надо.

– Почему?

– Потому что я ненадолго здесь. Потому что не хочу снова… – она не договорила.

– Снова что?

– Снова ошибиться. Снова поверить. Снова потерять всё.

Максим протянул руку, коснулся её пальцев:

– Я не он. Ваш бывший муж. Я не такой.

– Откуда мне знать? – Анна отдёрнула руку. – Два года я была уверена, что Дмитрий – любовь всей моей жизни. А он…

– Я знаю. Знаю, как это – терять того, кого любишь. Только у меня Катя не выбрала уйти. Её просто не стало. И четыре года я думал, что больше никого не будет. Что это невозможно. Что нельзя.

– Может, и правда нельзя.

– А может, можно. Если не бояться.

– Я боюсь.

– Я тоже, – он вздохнул. – Но с вами мне впервые за эти годы не так страшно.

Анна молчала. В груди всё сжалось – хотелось остаться, хотелось убежать, хотелось заплакать и рассмеяться одновременно.

– Мне нужно время, – выдавила она. – Подумать. Разобраться.

– Хорошо. Сколько угодно.

Она кивнула, быстро вышла из машины и почти бежала к подъезду. Не оглядывалась. Боялась, что если оглянется – вернётся.

Максим смотрел ей вслед, пока дверь подъезда не закрылась. Потом положил голову на руль и выдохнул.

На заднем сиденье зашевелилась Маша:

– Папа, мы приехали?

– Да, солнышко. Скоро будем дома.

– А Аня?

– Аня ушла.

– Она придёт завтра?

Максим не ответил. Завёл машину и поехал.

Анна поднялась в квартиру, скинула куртку и рухнула на диван. Закрыла лицо руками.

Что она делает? Почему убежала? Он же прав – нельзя вечно бояться.

Но страх был сильнее логики. Страх быть преданной. Страх снова поверить и снова потерять. Страх открыться и обнаружить, что за этими стенами ничего не осталось, кроме пустоты.

Телефон завибрировал. Сообщение от Ирины:

“Как там? Когда возвращаешься?”

Анна посмотрела на календарь. Две недели прошло. Ещё две впереди. Четырнадцать дней до возвращения в Москву. К прежней жизни. К офису. К одиночеству.

Набрала ответ:

“Всё нормально. Вернусь по плану”.

Отправила. Положила телефон.

И вдруг осознала: не хочет возвращаться. Совсем. Ни в Москву, ни в ту жизнь, ни к тому, кем она была.

Но что делать? Бросить работу? Остаться в чужом городе? Связать жизнь с человеком, которого знает две недели?

Безумие.

Но разве не безумие – жить, как она жила три года? Как робот, как функция, как пустая оболочка?

Анна встала, прошла к окну. За стеклом мерцали огни Калининграда. Город, который стал родным. Город, где она впервые за годы почувствовала себя живой.

Город, где были Максим и Маша.

Она достала телефон, нашла переписку с Максимом. Последнее сообщение было от него, несколько дней назад. Пальцы зависли над клавиатурой.

Что написать? “Извини”? “Давай попробуем”? “Я боюсь, но хочу”?

Анна начала набирать… и стёрла. Начала снова… и снова стёрла.

В итоге положила телефон и отошла от окна.

Не сейчас. Ей правда нужно время.

Воскресенье прошло в попытках работать. Анна сидела с ноутбуком, пыталась сосредоточиться на презентации, но мысли постоянно уплывали.

К вечеру сдалась. Закрыла ноутбук, оделась и вышла на прогулку.

Ноги сами привели к набережной. К тому месту, где они стояли с Максимом неделю назад. Анна села на скамейку, смотрела на Преголю, на огни собора.

– Думала, найду вас здесь.

Она вздрогнула, обернулась. Максим стоял в нескольких шагах, руки в карманах куртки.

– Откуда знали?

– Не знал. Надеялся, – он подошёл ближе. – Можно?

Анна кивнула. Максим сел рядом. Они молчали, глядя на воду.

– Маша спрашивала о вас, – сказал он наконец. – Весь день. “Почему Аня не пришла? Она на нас обиделась?”

– Я не обиделась.

– Знаю. Вы напуганы.

– Да.

Максим повернулся к ней:

– Анна, я не прошу вас ни о чём сейчас. Не прошу обещаний, решений, не прошу остаться. Просто… давайте проведём эти две недели вместе. Честно. Открыто. А там – как получится.

– А если получится плохо?

– Тогда хотя бы мы попытались.

– А если получится хорошо?

– Тогда придётся решать, что делать дальше.

Анна посмотрела на него. Искренность в глазах, надежда, страх. Он тоже боялся. Тоже рисковал.

– Две недели, – повторила она.

– Две недели. Без давления. Просто… будем. Хорошо?

Анна выдохнула. Внутри всё сжималось и разжималось, билось и кричало. Страх говорил “беги”. Сердце говорило “останься”.

Она протянула руку. Максим взял её ладонь в свою.

– Хорошо, – прошептала Анна. – Две недели.

Он улыбнулся – впервые за этот вечер. Настоящей, тёплой улыбкой.

Они сидели, держась за руки, и смотрели, как отражается в воде свет луны. Ни слов, ни обещаний. Просто близость. Просто тепло.

И Анна впервые подумала: может, всё не так безнадёжно. Может, у неё ещё есть шанс на счастье.