– Придут, никуда не денутся, – устроился на кровати с удовольствием шевеля пальцами на ногах.

Спустя полчаса вернулась вторая пара. У Ферта синяк под глазом, Кукла с расцарапанной щекой

– Кто это вас так? – удивился Бес?

– Жильцы одного дома на Софийской- пробубнил Ферт, а Кукла добавил, – гады.

– Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробней,– встал с кровати Рукатый.

– А чего рассказывать? – присел на табуретку Ферт. Обошли за день десяток домов -голяк. Ничего подходящего, похиляли домой. По дороге решили навестить Софийскую, там недавно заселили пятиэтажку.

Заходим в подъезд, поднимаемся и зырим в почтовые ящики. Один, на последнем этаже, набит газетами. Звоню несколько раз в дверь, тихо. Потом резко открывается, за ней пьяные мужик с бабой. Мужик орет «не даете отдыхать, падлы!» и бац мне кулаком в глаз. Насаживаю его на кумпол – падает, а баба вопит «рятуйте, убивают!».

Сбегаются соседи, шум гвалт, хотят вызвать лягавых. Ну мы на отрыв. Такие вот дела.

– Бывает, – рассмеялся Рукатый. – Умойте морды и будем хавать.

Когда заканчивая ужин пили чай с баранками, в дверь постучали.

– Погляжу кто, – слез с табуретки Кукла и вышел в коридор. Брякнул засов, проскрипела дверь, вскоре вернулся с замурзанным пацаном. Лет семи, в женской кофте и босым.

– Здрасьте вам, – застрелял по сторонам глазами.

– И тебе не хворать, Моль – отодвинул чашку Рукатый. – С чем пришел?

– Имею натырку на хату.

– Рассказывай.

Мы сегодня с пацанами гуляли по Перекопской, там из одного дома выехали хозяева . Не иначе на курорт.

– Чего так решили?

– Загрузили в пролетку чемоданы с коробками и сказали извозчику везти на вокзал. Один наш слышал.

– Номер дома?

– Тридцать восьмой. С черепичной крышей и зелеными воротами.

– А не заливаешь? – приподнял бровь Рукатый.

– Век воли не видать! – щелкнул по зубам ногтями.

– Ладно. Ферт, – дай ему трояк.

– Держи, – вынул из кармана.

– Ну так я пошел? – сунул за пазуху.

– Валяй. Будет еще что интересное, заходи.

Кукла проводив, запер дверь.

– Значит так, – когда вернулся, сказал ему Рукатый. – Завтра вместе с Бесом попасете эту хату до полудня. Если все, как сказал Моль, ночью пойдем на дело.

Утром, прихватив по куску хлеба, оба отправились на Перекопскую. Та находилась не особо далеко, в получасе ходьбы от ихнего переулка. На востоке алела заря, день обещал быть похожим.

Улица, куда направлялись, была известна тем что раньше здесь жили богатые купцы, а теперь различные начальники да нэпманы. Нужный дом находился по правой стороне в конце. За ним невысокий пригорок заросший деревьями и кустами. Поднявшись туда залегли в лопухах, принялись наблюдать.

Такие дома Бес встречал редко: краснокирпичный, с цокольным фундаментом, четырехскатной крышей и мансардой*. Вокруг высокая каменная ограда. На гребне, поблескивало битое стекло, вмурованное в цемент.

– Да, такую не просто перелезть, – оценил Кукла.

Улица, между тем, просыпалась. По ней пропылил «форд», став у соседнего особняка, из ворот вышел мужик в шляпе и с портфелем, уселся внутрь. Хлопнула дверца, покатил дальше. Еще через два отворилась калитка, на улице появилась тетка, в руке корзина. Не иначе за покупками.

В доме с мансардой было тихо. Понаблюдали еще с час (то же самое). Сжевали хлеб, а потом Бес сказал, – подберусь к хате с тыла. Посмотрю, может там стена ниже.

– Давай, – зевнул напарник. – Только тихо.

Выполз из лопухов и, прячась среди полыни, согнувшись, перебежал к ограде. Скрылся за углом. Солнце припекало, Кукла стал клевать носом. Задремал. Очнулся от толчка в бок, – не спи, замерзнешь.

– Ну как ? – протер глаза.

– Лезть через стену не надо, сзади в ней деревянная калитка на запоре. Можно запросто открыть фомкой*

– Уже легче, – одобрил Кукла.

Когда солнце повисло в зените, а хозяева особняка не проявились, пара, спустившись с пригорка, отправилась обратно. Дома был один Ферт.

– А где Рукатый? – спросил Бес.

– Ушел по делам. Как новая наводка?

Подробно рассказали все что видели, не забыв про калитку позади усадьбы.

– Добре, – сощурил белесые глаза. Не сбрехал Моль. А то б я открутил ему голову.

Спустя полчаса вернулся Рукатый. Рассказали еще раз, довольно хмыкнул. Затем пообедали, с часик приспнули и, чтобы скоротать время, отправились на Дон купаться.

В черте города были несколько пляжей, выбрали тот, что малолюдней. Разделись в стороне, Кукла с Бесом, забежав в воду, тут же стали играть в жука, старшие вошли в нее спокойно и поплыли вперед.

Накупавшись, улеглись на горячий песок, с час позагорали, потом Ферт купил у проходящей торговки четыре початка кукурузы, сгрызли, перекурили и на закате солнца отправились домой. Там Рукатый достал из ящика комода два фонарика, пощелкав выключателями, отдал один Ферту. Тот в свою очередь извлек из-под дивана фомку, а Кукла принес из коридора свернутый полотняный мешок.

Когда стемнело, заперев флигель, отправились на дело. В небе мерцали звезды, где-то в садах угукала горлинка. Обойдя Перекопскую стороной, добравшись до пригорка затаились. В окнах десятка домов на улице еще горел свет, откуда-то наносило звуки музыки, нужный утопал во мраке.

– Айда, – сказал через пять минут Рукатый.

Тихо спустившись вниз прошли вдоль задней части стены к калитке. Запустив перо фомки меж полотном и луткой Ферт сильно нажал, брякнул сорванный запор, тихо отворил, – готово.

– Кукла на стреме, остальные за мной, – первым шагнул за нее Рукатый.

Миновав мощеной дорожкой небольшой сад с беседкой, вошли во двор, поднялись на широкое крыльцо. Повозившись с минуту, Рукатый отпер отмычкой дверной замок, приоткрыл створку, поочередно скользнули внутрь.

Лучи фонариков высветил прихожую, за ней анфиладу комнат, направились туда. Во всех стояла дорогая мебель, на полу ковры, стены в картинах.

– Не слабо, – присвистнул Ферт, начали экспроприацию.

В ящике вычурного комода в зале нашли шкатулку с украшениями, в одной из спален сняли в простенке серебряное распятие, а в платяных шкафах обнаружили шубу из чернобурки, дорогие мужские костюмы и женские наряды. Ими набили мешок доверху.

– Все, харэ. Уходим, – приказал Рукатый, тем же путем покинули усадьбу. За калиткой к ним присоединился Кукла, исчезли во мраке. Домой добрались незадолго до рассвета и завалились спать.

Глава 3. На воровской малине. Правилка*

В 30-е годы прошлого столетия, на фоне бурных перемен в СССР, связанных с коллективизацией и голодом, усилилась борьба с преступностью. Власть стремилась подавить любые проявления «антисоветского» поведения, и преступный мир, оказавшись под мощным прессом, начал искать пути адаптации и выживания.

В этих условиях, криминальные элементы, ранее действовавшие разрозненно, стали объединяться в более организованные группы. Это было диктовано необходимостью выживания, взаимопомощи и защиты от репрессий. Внутри этих групп формировались свои правила, традиции и ценности, которые со временем кристаллизовались в так называемый «воровской закон».

Этот свод неписанных правил, регулирующих жизнь криминального сообщества, был призван обеспечить порядок и дисциплину внутри «воровского мира». Он определял иерархию, взаимоотношения между «ворами в законе» и рядовыми членами, а также правила поведения в различных ситуациях. Ключевыми принципами воровского закона стали: отказ от сотрудничества с властями, верность «воровскому братству», взаимопомощь, презрение к «мусорам» и «сукам» (т.е. к тем, кто сотрудничал с властями).

Зарождение воровского закона было обусловлено стремлением преступников к самоорганизации и сохранению своей идентичности в условиях жесткого преследования. Он стал своеобразной реакцией на репрессивную политику государства, символом противостояния власти и своеобразной «конституцией» криминального мира.

Важно понимать, что «воровской закон» – это не просто набор правил, а сложная система ценностей, идеология, которая формировалась в течение длительного времени и оказала значительное влияние на развитие преступности в СССР и постсоветском пространстве. Его изучение позволяет понять, как функционировала криминальная среда в условиях тоталитарного государства и какие факторы способствовали формированию этой специфической субкультуры.

(Из криминологии)

На следующее утро, проснувшись ближе к десяти позавтракали и осмотрели украденное.

– Да-а, – восхищенно протянул Бес, поглаживая шубу. – Икряная хата. Не инче там живут нэпманы.

Тю, а я думал пролетарии? – дурашливо сказал Кукла. Дружно загоготали

– Значит так, – сунул Рукатый в карман золотой перстень с камнем и такой же браслет. – Это загоним каину*. Остальное (взглянул на Ферта) заныкай на чердаке. Бес, айда со мной, – поднялся с дивана.

Вскоре оба шли по переулку. На деревьях чирикали воробьи, за заборами цвели рожи* настроение было мажорным. По дороге съели по мороженному и выпили холодной газировки, начиналась жара.

Каин обитал рядом с портом, держа там сапожную мастерскую. Толкнули входную дверь, вошли. В небольшом помещении, у окошка, худой старик в фартуке и ермолке* , сидя на низкой табуретке подбивал сапог. На полке вдоль стены стояла уже починенная обувь, внизу – подлежащая ремонту. Пахло кожей и чесноком.

– Наше вам, Мойша, – приподнял кепку Рукатый.

– Здравствуйте вам, – пристукнув молотком по набойке, поднял глаза.

– Есть товар, – чуть наклонился.

– Позвольте спросить какой?

– Рыжье.

Отложив в сторону сапог с молотком, кряхтя встал. Пройдя к двери, запер на засов, вернулся – имею посмотреть.

Присев сбоку на стул, Рукатый вынул из кармана браслет с перстнем и передал каину, – вот.

Тот, внимательно осмотрев, назвал цену.

– Шутишь? – нахмурил брови. – Эти цацки стоят вдвое больше. Давай назад (протянул ладонь).

– Хорошо, – вздохнув назвал новую, на сотню больше.

– Вот теперь пойдет. Неси гроши.

Снова встав, ушел в подсобку. Через несколько минут вернулся, вручив Рукатому пачку денег. Пересчитав, сунул в карман.

– Есть еще шуба из чернобурки и неслабое шматье. Возьмешь?

Молча кивнул.

– Заметано. Ночью притаранит Ферт.

На обратном пути зашли в продовольственный, купив пару бутылок водки и закуски, через час были дома. Там Рукатый выделил каждому его долю, потом, заведя грамофон, спрыснули удачу.

С одесского кичмана

Сорвались два уркана,

Сорвались два уркана в дальний путь.

В вапняровской малине они остановились,

Они остановились отдохнуть…

бодро выдавал голос Утесова поднимая настроения.

Когда песня закончилась, выпили за урок, а потом Бес, сжевав кусок шинки спросил, – слышь, Рукатый, а почему у вас называют Ростов «папой»?

– Ну, это старая история- продув мундштук, закурил папиросу. – Клюку* на Старом базаре видел?

– Ну.

– Лет эдак десять назад, на Ростов опустился сильный туман. Ну воры и смекнули, что можно поживится. Сговорившись, разбежались по базару и орут, – тикайте, церква падает! Народ перепугался и кто куда. А они давай чистить магазины с торговыми рядами, подмели все. Короче, такой кражи не было даже в Одессе. С тех пор Ростов стал прозываться «папой», мол знай наших, а Одесса «мамой» – типа под ним.

– Брешешь, – засомневался Бес.

– Не веришь, прими за сказку. Ферт, налей всем еще.

Допив водку, до вечера приспнули, а затем Рукатый с Фертом предложили сходить в малину* и продолжить веселье дальше. Кукла отказался – намылился в кино, там шла новая картина «Броненосец Потемкин». Бес тут же согласился. Давно хотелось побывать.