– Очень на это надеюсь. Трубку возьми, тебе звони кто-то.

– Это из банка, – Марвин достал телефон и посмотрел на экран, – еще их не хватало, наверняка опять будут требовать долги.

– Это шутка? – Марвин не отрываясь смотрел на телефон.

– Что там? – Валери перегнулась через руку, чтобы посмотреть. – Это что, ты столько должен?

– Нет, – озадаченно смотрел он на телефон, – это входящая сумма.

Наступила пауза. Валери приложила палец и начала отсчитывать нули.

– Ты выиграл в лотерею? Тебе пришло богатое наследство? Откуда столько денег? От кого пришел перевод?

Марвин очнулся, стал включать приложение, переходил из вкладки во вкладку, наконец, произнес.

– Это нашего китайского друга. С наилучшим пожеланиями и благодарностью за лучшие дни сотрудничества. Ничего не понимаю.

– Ты не думаешь, что он мог с Линн, ну, того? – робко покосилась на него Валери.

– Нет, – отмел неудобную мысль Марвин, – Линн не робкая девушка, да и не девушка вовсе. Его уже давно нет на этой планете. Но что-то мне подсказывает, что это его рук дело.

Далеко завыли полицейские сирены, приближаясь с каждой секундой. Их окружили три патрульные машины, в каждой открылась дверь и в проем высунулось по черному пистолету.

– Руки вверх!

Они подняли руки, Марвин так и продолжал держать в руке телефон.

– Мы ничего не сделали, – тихо проговорила Валери, но полицейские ее не слушали.

– Оставайтесь на месте!

За открытыми дверьми началось какое-то движение, несколько полицейских отложили пистолеты и стали говорить что-то в рации. Разговор длился недолго.

– Марвин Райт, – вы обвиняетесь в похищении несовершеннолетнего ребенка, разбойном нападении на сотрудников отеля и в мошеннических схемах с сейфовыми ячейками мотеля. Опуститесь на землю.

Марвин посмотрел на Валери, пожал плечами и лег, держа руки за головой. Двое полицейских, направив на него оружие, подбежали и заломили руки, надев наручники. Они подняли его и затолкали в ближайшую патрульную машину. Захлопали двери патрульных машин, и в один миг дорога опустела. Валери опустила руки и осмотрелась по сторонам, квартал спал, даже за окнами не было любопытных старушек.

Марвина доставили в участок, записали его данные, проверили паспорт, сверили с фотороботом, а затем отправили в камеру. Ночью особых желающих заниматься бумажной волокитой не было, поэтому допрос и предъявление обвинений оставили до утра.

Камера была тесной, рассчитанной на две койки, одна из которых уже была занята. Марвин скромно присел на свободную, стащил с себя ботинки и лег, свернувшись клубочком. Его разбудил громкий голос соседа:

– Что за малая птичка села на нашу ветку?

Сильный удар свалил его с кровати. Скатившись на пол, Марвин поднялся на колени, но кто-то схватил его за горло и прижал к решетке.

– Умник, да? Чистенький такой, в белом халатике, тьфу. Знаешь, что я с такими делаю?

– Ешь на завтрак? – прохрипел Марвин, пытаясь выбраться из железного захвата.

– Не говори мне про завтрак! Я уже три месяца не ел нормально, каша рисовая, каша перловая, каша овсяная. Ты наверняка уминал в своем особнячке Омлет «The Zillion Dollar Lobster Frittata».

Марвин вывернул здоровяку руку и упал на пол.

– Ты что, ел когда-то этот омлет? Это же эксклюзивное блюдо нью-йорского ресторана.

– Откуда знаешь? – рявкнул здоровяк. – Я работал барменом в «Norma’s».

– Я был поваром в «Форте Маре».

Здоровяк отошел в сторону, сел на койку и дико заржал.

– Слышал, что какой-то повар-неудачник спалил его, не ты ли?

Марвин только отмахнулся, вставая на ноги и потирая саднившее горло.

– Джозеф, – протянул руку его сокамерник.

– Марвин, – тот пожал огромную, как рибай², руку.

– Угораздило же нас в одной камере встретиться. Тебя за что?

– Не знаю, но догадываюсь, что целый букет.  Бывшая заявление накатала.

– Бывшие могут, – тяжело вздохнул Джозеф.

Марвин сел на соседнюю кровать и посмотрел на своего нового знакомого. Здоровяк, будто из мультика про медведей, руки все в татуировках, бритый затылок, который не избежал той же участи, разрисован черепами, орлами и звездами. С такой красотой вряд ли он смог проработать в самом дорогом ресторане Нью-Йорка.

– А меня за воровство, – грустно вздохнул Джозеф, – хотя и воровством-то это назвать сложно. Отпивал из хозяйских бутылок джин и ром и разбавлял водой. Клиенты такие наклюканные, что и не заметил никто, а хозяину вот не понравилось.

Легкая улыбка прошлась по лицу Марвина, вот почему в «Norma’s» Джозеф уже не работает. Да и в других ресторанах алкогольные запасы хозяйского бара постигла также участь.

– Мне дают полгода, – смахнул он невидимую слезу. – Целых полгода не смогу попробовать элитного рома. А тебе сколько?

– Говорю же, мне ничего пока не предъявили, даже никто не допрашивал и не разговаривал со мной.

– Так это, сегодня точно никто тобой не займется. У шефа банкет, каких-то инвесторов ждут. Представляешь, в тюрьме – инвесторы! Кто будет вкладывать деньги в таких, как мы?

– Отправят потом варежки вязать, вот и отработаем, – усмехнулся Марвин. – Мне надо через три дня быть в суде. Нужно, чтобы меня допросили, предъявили и отпустили под залог.

– Забудь, – махнул Джозеф рукой, – завтра банкет, послезавтра они будут от него отходить, и только потом кто-нибудь может и будет в состоянии тебя допрашивать.

Мимо их камеры пробежал конвоир, следом другой, навстречу им бежали еще двое. Нецензурно ругаясь, они спорили о том, что их шеф совсем сошел с ума, и не для белых передников они устраивались на эту работу.

– Маффин, – Джозеф подошел к решетке и стукнул по ней рукой, привлекая внимание бежавшего мимо конвоира, – что у вас происходит?

– Не до тебя, Большой Джо, шеф в ярости, у него отказалась вся обслуга банкета приезжать в тюрьму. Банкет завтра, вот он рвет всех, кто под руку попадется. Грозится нас в передники одеть и отправить в зал разносить шампанское.

Парень убежал, а Джозеф сел обратно и опять с грустью вздохнул.

– Вот бы мне хоть разок побывать на банкете. Целых полгода, ты представляешь?

Они замолчали, каждый думал о своем. Джозеф вспоминал вкус элитного рома, уголки губ изредка подрагивали, а рука сжимала невидимый стакан. Марвин мог только отсчитывать минуты, которые остались до назначенного суда. День банкета, день отходняка, и на суд он не успеет. Без его присутствия Софи приложит все доказательства того, что он никудышный отец, и его лишат отцовства.

– Эй, – он резко вскочил с койки и подбежал к решетке, схватил за рукав пробегающего мимо конвоира. Тот среагировал сразу, ударил по руке дубинкой и заломил руку.

– Отпусти, – пропищал Марвин, смахивая выступившие слезы. – Скажи шефу, что я смогу решить его проблему с банкетом.

Парнишка отпустил его руку, мимо пробежало еще двое конвоиров, подталкивая товарища, и тот убежал.

– Что это тебе в голову пришло? – пробасил Джозеф, поднимаясь с койки. – Захотел выслужиться перед шефом?!

– Ты же хочешь в последний раз побывать на банкете? Решил устроить тебе прощальный вечер с элитным ромом.

Глаза у того загорелись при слове «ром», злость прошла, он поднял за шиворот Марвина и сжал в железных тисках объятий. Марвин захрипел и еле выбрался.

– Дружище, не думал, что ты… что ради меня…

– Рано радуешься, шеф еще не принял решение, – отсел от благодарного товарища подальше.

Но вопреки его словам тот же парнишка-конвоир прибежал и отпер дверь.

– Райт, к шефу, – выкрикнул он, застегивая на мне наручники и выводя из камеры.

– Про меня не забудь, – прокричал вслед Джозеф.

Шефом оказался высокий худой мужчина, одетый в полицейский мундир. Фуражка висела на вешалке рядом со столом, там же висел парадный китель. Лицо его было озабочено, морщины залегли на еще молодом лице. Когда меня ввели, он отвернулся от окна, в которое смотрел и подошел ко мне вплотную.

– Марвин Райт, повар ресторана «Форте Маре», – отчеканил он, Марвин только кивнул в ответ. – Какое твое предложение по организации банкета?

– Я слышал, что кейтеринговые службы не хотят работать в тюремных стенах, я могу вам помочь и организовать банкет с полным обслуживанием за самые короткие сроки. Мне нужна будет кухня, продукты, помощник, который найдет официантов и будет следить за подачей блюд, а также бармен. У меня в телефоне вы найдете контакт Валери, она организует доставку продуктов и официантов, а бармен сидит со мной в камере.

– Большой Джо? – шеф сдвинул брови. – Не очень я ему доверяю.

– У вас есть выбор: либо довериться, либо остаться без бармена.

Шеф наклонил голову, шумно вдохнул, отошел к столу, взял с него пакет с моими вещами и протянул телефон.

– Звони своему помощнику, пусть все организует. Вас с Джо выпущу из камеры, когда привезут продукты.

Марвин взял телефон и опустил руку.

– Взамен мне нужно, чтобы меня выпустили под залог после окончания банкета. А Джозефу дали с собой в камеру бутылку лучшего «Капитана Моргана»[1].

– Хорошо. Но ты отвечаешь за то, чтобы он не вылакал весь алкоголь до начала банкета. Документы о залоге подпишу прямо сейчас, после банкета их оформят.

– Спасибо.

Марвин набрал Валери, ее уставший голос говорил о том, что она не спала всю ночь.

– Господи, Марвин, с тобой все в порядке? Ты где? Тебя не пытают?

– Со мной все в порядке, завтра вечером меня должны отпустить под залог. Но нужно, чтобы ты собрала команду и организовала банкет. На сколько человек? – он убрал трубку от уха, обратился к шефу. – Сто – сто пятьдесят. Банкет завтра, поэтому работать нужно уже сейчас. Привези все к окружной тюрьме и приезжай сама.

Он положил трубку и передал ее шефу. Тот с уважением посмотрел на своего заключенного.

– Не понимаю, как такой повар мог собрать статьи за киднеппинг, разбой и грабеж.

– Разведитесь с моей женой, и не на то будете способны, – усмехнулся Марвин.

– Ясно, – одними уголками губ улыбнулся шеф. – Проведешь хорошо банкет, завтра будешь на свободе.

Марвина увели обратно в камеру. Джозеф в нетерпении ходил взад-вперед, меряя шагами небольшое помещение.

– Ну что?

– Если все будет хорошо, сегодня вечером мы начинаем готовить, а завтра проводим банкет.

Джозеф запрыгал по камере, выплясывая заковыристые па. Затем бросился к койке, достал из-под подушки мятую книгу с засаленными страницами, огрызок карандаша и, послюнявив его, принялся что-то писать на первой странице. Марвин подошел и, стараясь не побеспокоить своего соседа, перегнулся через плечо. На пожелтевшей странице кривым почерком было написано: Коктейль «Строгий конвоир», ниже перечислялись ингредиенты и граммовки. Марвин улыбнулся, искусство настоящего бармена не выбьет даже хронический алкоголизм. Он присел на свою койку и погрузился в думы, своей книжки с огрызком карандаша у него не было, поэтому пришлось придумывать блюда и запоминать рецепты. Хотя Валери наверняка привезет стандартный набор для банкетов, захватит кейтеринговых официантов, с которыми они работали не первый год, но нужно было удивить шефа. Удивить настолько, чтобы сразу после банкета он получил право выйти под залог.

– Оба, к стене, – вывел из раздумий голос конвоира.

Джозеф вырвал лист, захлопнул книгу и быстро встал лицом к стене, сжимая в руке заветный листок. Нас заковали в наручники и провели по нескольким лестницами в другое здание. Ремонт там был сделан на совесть, да и интерьер говорил, что заключенные здесь никогда не появляются. На стенах в коридоре висели картины в массивных рамах, представляя разные эпохи в истории правоохранительных органов и судебной системы, в нише стояла статуя Фемиды, охраняющей резную позолоченную дверь. Заключенным сняли наручники и провели внутрь.