Форт Солнечных стражей стоял на небольшой возвышенности, а потому с верхних его этажей можно было наблюдать часть главной улицы до поворота, по которой туда и обратно сновали люди, тащились повозки и бегали собаки. Я увидела, как детвора заигрывает с лохматым щенком, и вспомнила Доннию и её Матса. Сейчас казалось, что всё это было давным-давно, что от зимы меня отделяют не несколько недель, а целая туманная вечность. Остатки снега стремительно таяли, ручьи с журчанием и плеском уносили их прочь.

На противоположной стороне холма возвышался графский замок, я видела его выложенные рыжеватой черепицей крыши и башенки, развевающиеся на длинных флагштоках знамёна и гербы. Каждый раз, едва заслышав стук копыт по брусчатке, я поднималась на цыпочки и старалась разглядеть, не покажутся ли белые и алые мантии Солнечных стражей на городских улицах. Шла уже третья неделя нашей с Эдвином разлуки, и с каждым днём моё сердце всё больше тревожилось, хотя я и старалась оставаться в благодушном настроении ради моей будущей дочери. Никто в форте не мог заметить того, что я видела в зеркале каждый вечер: моя талия уже не выглядела такой стройной, как месяц назад. И – надеюсь, мне только показалось – мистик из отряда, Рикард, которого временно оставили в форте, чтобы окончательно исцелить раны от теней, очень странно посматривал на меня, когда нам случалось встретиться и поговорить.

– На городской площади какая-то суета, не хочешь прогуляться и посмотреть, что там творится? – спросил он, разыскав меня на любимом балконе, откуда я каждый день созерцала ворота форта и дорогу.

– Если ты пойдёшь со мной, – отозвалась я.

В компании стража я выбиралась на прогулку уже несколько раз. Рик всегда прихватывал с собой верный посох и вёл себя так, словно мой жених лично велел ему оберегать меня даже от уличных кошек. Кошки магу решительно не нравились. Завидев одну из них на заборе или на крылечке дома, Рик всегда старался обойти её, свернув в переулок, или обходил по дуге, отвернувшись. Вот и сейчас, когда белая с рыжими пятнами мурка устремилась к нам в надежде получить какое-нибудь лакомство, страж покрепче перехватил посох и скорее провёл меня мимо, побледнев от напряжения.

– Что не так с кошками? – не выдержала я, улыбнувшись.

– Это личное, – нахмурился мистик и махнул рукой, давая мне понять, что дальнейшие расспросы бессмысленны.

– Хорошо, – отступилась я и зашла с другой стороны. – А что не так с Норой?

Я провела уже немало времени в компании отряда. Эдвин брал меня с собой в казармы, где Солнечные стражи обсуждали свои дежурства и рассматривали карты Предела и восточных земель. Как оказалось, у Норы и Рика давно была тайная симпатия друг к другу, но ни гордая волшебница, ни скромный мистик не выдавали своих тайн. Иногда они нарочито жёстко и обидно поддевали друг друга, а потом неловко и неаккуратно искали примирения в шутках, но каждый раз не становились ближе ни на шаг.

– Она окончила Университет, факультет Магии стихий, все они мнят себя лучшими волшебниками вселенной, которым нет равных, – неохотно пояснил Рикард, вздыхая.

– Ей действительно нет равных, – согласилась я, – по части характера. Я никогда не встречала таких горячих и скорых на расправу девиц!

– Нора говорит, что в мистики идут бездари, которым природа не дала дара, а только обозначила его, – фыркнул он. – Те, кто не поступил на другие факультеты. Вот такая слава у моей специальности.

– Я слышала, что мистиками ещё называют юных магов в школах, – вспомнила я.

– Да, поэтому в Университете никто всерьёз не относится к мистицизму и всяким там прорицаниям, это считается занятием детей и выживших из ума старух, – сказал Рик. – Нора мечтает о сверхсильном стихийном волшебнике, который покорит её одним взглядом. Сразит наповал какой-нибудь молнией и… утащит в кровать, наконец.

Мы посмеялись, но потом я остановилась и посмотрела в грустные глаза мага: даже когда смеялся, он не мог скрывать тени тоски, что отравляла его жизнь.

– Ты знаешь, а я думаю, что она ждёт этого от тебя, – сказала я прямо.

Мистик помотал головой:

– Этого не может быть, ты сама видела, какой у неё характер: она только и делает, что раздаёт парням оплеухи. Капитан Сандберг взял в поход другого мага на моё место, и по возвращении Нора снова начнёт рассказывать о том, как сожгла всех на свете демонов, а остальные просто стояли вокруг и хлопали в ладоши.

– И всё же у неё есть сердце, – сказала я настойчиво. – А на уме не только скачки по лесу и магические дуэли, поверь мне. Иногда мы ходим вместе купаться, и у нас случаются девичьи разговоры.

– Девичьи? – уточнил Рик. – То есть вы обсуждаете мужчин?

– Конечно, обсуждаем! Поначалу это было непросто, потому что я была уверена, что Нора влюблена в Эдвина, но потом выяснилось, что ей нравишься ты.

Он смутился и на всякий случай снова заглянул мне в лицо, чтобы убедиться, что я не пошутила. А я не шутила. Я сложила руки на груди и смотрела на мистика снизу вверх, потому как он был выше меня больше чем на полголовы.

– Если мы поедем на вашу свадьбу в Фоллинге, – тихо сказал он, – ты можешь устроить так, чтобы у нас с Норой была возможность поговорить наедине? Сама она вряд ли согласится остаться вдвоём со мной.

– Конечно, она ведь тоже боится, – сказала я, ничуть не сомневаясь. – И считает себя слишком… взрослой, чтобы начинать с кем-нибудь встречаться.

– Она старше меня всего на год, это ерунда, – пробормотал Рик. – Но разве у неё не было кучи ухажёров в Университете? Разве она не перебирала парней, как бусины в шкатулке?

– Послушай, Рикард, я не собираюсь выбалтывать все тайны моей новой подруги, ты хоть что-нибудь должен сделать сам, – заявила я.

Мы двинулись в сторону площади, а пятнистая кошка осторожно трусила по обочине на некотором расстоянии от нас.

– А что насчёт твоих тайн, Сония? – шёпотом спросил он. – Нора знает о ребёнке?

– Нет, – коротко ответила я. – Мы скажем всем на свадьбе.

– Не волнуйся, от меня никто ничего не узнает, – заверил меня мистик и улыбнулся.

Я особо и не волновалась после этих слов, потому что уже успела привыкнуть к тому, как Солнечные стражи держат данные обещания.

***

Площадь, по краям которой обычно располагались лотки и лавочки торговцев, была полным-полна народу. Кроме городских и военных из нашего форта здесь были и жители окрестных посёлков и деревень. Поодаль, стараясь не смешиваться с простым людом, держались именитые горожане и обитатели графского замка. Знатные дамы изо всех сил сдерживали любопытство, время от времени требуя, чтобы их кавалеры или прислуга подобрались поближе к столпотворению и рассказали о привезённой диковинке. Обычно такой интерес вызывали только пойманные чудовища или до полусмерти замученные колдуны в металлических клетках.

Рикард усмехнулся и кивнул в самую гущу людской толпы:

– Похоже, на этот раз действительно что-то необычное.

Голос оратора вдруг прорезался сквозь многоголосое гудение, и я увидела воздетую над его головой руку с каким-то предметом, закреплённым на цепочке. В лучах яркого полуденного солнца вещица сверкнула острыми гранями кристалла, который был упрятан в оплётку из тонких медных прутиков.

– Совместное уникальное изобретение Ордена Искателей и Гильдии магов под названием универсальный обнаружитель!

Мистик осторожно держал меня за плечи, не позволяя никому толкнуть или задеть.

– О светлые боги, это же кусок фокусирующего кристалла, – прошептал он мне в ухо. – Они что, умудрились запихать в него свои жуткие заклинания магии крови?

– При помощи сего устройства любой – я подчёркиваю – любой магически одарённый человек сможет без труда обнаружить присутствие потусторонних сущностей или проклятой крови в радиусе трёх с половиной метров!

Луч кристалла скользнул по моим глазам, и поплыли тёмные пятна. Гильдейский маг в зелёной шапочке и мантии с непомерно длинными рукавами стоял рядом с говорившим и усердно кивал, подтверждая слова, которые оглашали всю площадь.

– Отныне в обязанности инспекторов Ордена будет вменено обследование всех публичных мест и подозрительных домов при помощи данного устройства!

Послышались возгласы. Кто-то кричал одобрительно, кто-то негодовал. Как выяснилось позже, объявление зачитывал сам местный инспектор от Инквизиции. Мне стало вдруг понятно, для чего маги из гильдии в последние годы усердно скупали фокусирующие кристаллы, предлагая за них немалые деньги. Если подобные разработки будут развиваться, то ни полукровкам, ни ушедшим в подполье теневым магам не будет никакой жизни: их переловят и уничтожат подчистую. Я чувствовала, как кровь отливает от моих конечностей, а ноги становятся непослушными и норовят подкоситься.

– Рик, пойдём отсюда, – быстро проговорила я. – Поскорее, мне нехорошо. Слишком много народу…

Я закрыла руками живот, и мне уже было всё равно, что кто-то может обратить на это внимание. Страж взял меня под руку, и мы торопливо протиснулись между разинувшими рты зеваками и поспешили к решётчатым воротам форта. Мистик усадил меня на лавочку под деревом и предложил позвать кого-нибудь из лекарей из лазарета. Закрыв лицо руками, я согнулась пополам и думала только о том, чтобы с моей маленькой Лизой ничего не случилось. Даже если придётся отправиться к лекарю – ведь никто без особой магии не догадается, что моя беременность не совсем обычная.

– Если не хочешь оставаться здесь одна, я могу отвести тебя или отнести, – предложил Рик, но в этот миг, на моё счастье, в ворота ворвался отряд Эдвина Сандберга. И первым, что увидел мой жених, было моё бледное испуганное лицо.

– Сония! – закричал он ещё издалека, спрыгивая с коня и бросаясь ко мне бегом. – Что произошло?

– Ей стало плохо на площади, – быстро объяснил мистик.

Эдвин подхватил меня на руки и прижал к себе:

– Не бойся, всё будет хорошо, не бойся, – и торопливо прижался щекой к моей щеке.

В этот момент сознание ускользнуло от меня, и я ничего больше не видела и не слышала.

Когда я пришла в себя, меня окружало мягкое и невероятно уютное тепло, а мои руки были в руках любимого. Он бережно сжимал мои ладони и терпеливо ждал, когда я решусь открыть глаза. Я словно выныривала из тёмного омута на яркий свет и боялась пошевелиться. Какая-то мысль смутно вертелась на самой грани моего сознания, и я всё никак не могла поймать её и разглядеть как следует. Площадь, люди, Рик… Моя дочь! Сердце подскочило в груди, и я резко подняла голову.

– Тише, тише, полежи немного, любовь моя.

– Скажи… с Лизой всё в порядке? – прошептала я дрожащим голосом.

– Конечно. – Он положил руку на мой живот, и я почувствовала сквозь ткань платья его родное тепло. – Ты немного переволновалась, но ей ничего не угрожает.

– Точно? – на всякий случай переспросила я, успокаиваясь.

– Абсолютно. Если хочешь, мы можем снова посмотреть на неё.

– Да, хочу, – сказала я. – Очень.

И опять меня пронизывали упругие волны невидимого тепла. Снова они, направленные целителем сквозь меня, возвращались обратно, в мои ладони, и складывались в образ маленького существа, притаившегося внутри. Моя дочь подросла, теперь я явственно ощущала её и отчётливо слышала биение её сердечка. Это было так необходимо сейчас – слушать, слушать её жизнь и стараться дышать бесшумно, чтобы наслушаться вдоволь. Не знаю, сколько времени я провела, судорожно стиснув руку Эдвина, но в какой-то момент тёмная мгла страха окончательно рассеялась. Я опомнилась, подскочила на лежанке и обнаружила себя в небольшом закутке лазарета.

– Эй, осторожнее, не то голова закружится, – удержал меня Эдвин и помог подняться.

Теперь я осознала, что мы не виделись почти три недели, что мой жених только что вернулся из похода (а я самым бесцеремонным образом вздумала напугать его), что лицо его заросло рыжей щетиной, а глаза смотрят на меня с неподдельной радостью. Виновато вздохнув, я прильнула к его плечу:

– Ты устал, наверное… И тут я со своим обмороком некстати. Не надо было ходить на площадь…