– Мелок от тараканов, – несколько подрасслабившись, предложение я вносила от души и не особо задумываясь, за что тут же поплатилась.

– Вы ходите по-крайне тонкому льду, госпожа Сатор! – едва ли не рыкнул на меня дарх, – прекратите испытывать мое терпение. Ваш успех с раскрытием смерти нашего агента – капля в море в сравнении с вашими недостатками. Не заставляйте меня при каждой встрече с вами сожалеть о вашем помиловании. Мелок от тараканов…

– Зачарованный… – уточнила, испуганно заглядывая в сердитые глаза Муреса, – этот алхимический продукт считается провальным, потому что не травит тараканов, а изменяет сознание вообще всех насекомых, попадающих в зону действия вещества. Они начинают танцевать, кувыркаться, биться о стену… Камацити тоже находятся под влиянием заклинателя. Минус на минус и все такое…

Под тяжелым взглядом капитана я сбилась с мысли и замолкла. Чувствовала, что мужчина с трудом держит себя в руках. Стало до ужаса обидно. Хотела помочь, а получила распсиховавшегося Табурета. А он все-таки вызверился:

– Значит так, Сатор. Сначала аргументы, потом вывод! Ясно? – после моего согласного кивка, дарх продолжил, – в коробках нераскрытые дела, которые могут быть связаны с отравлениями. Первым изучи вот это.

Мурес постучал по верхней папке, которую как раз и искал до этого. Затем продолжил:

– Потом можешь выбирать в любом порядке. Больше одного дела отсюда не уносишь. По каждому сдаешь письменный и устный отчет лично мне. Стандартный бланк попросишь у лейтенанта Амфиса.

Отчеканив все это, капитан вышел из переговорной, разве что только дверью не хлопнул. Псих! Ведет себя так, будто этих самых мелков переел. Впрочем, от “кровавой дани” меня никто не освобождал, и я с интересом приблизилась к засекреченным материалам. Любопытство вперемешку с исследовательским духом всегда были моими спутниками, и чаще именно за их счет мне удавалось получать высокие баллы в Спецтьме.

На указанной дархом папке значилось “Трагедия в Красном ущелье”. Даже само географическое название я видела впервые. О таком событии не слышала вовсе. От того с огромным интересом принялась за изучение информации.

Стоило только погрузиться в расширение собственных знаний об устройстве Рогатых скал, где и произошла гибель сорока двух существ, как в переговорную вошел тот самый эльф.

– Госпожа Сатор, пройдите за ваше рабочее место, – и правда занудный.

Внезапно возникший ядовитый ответ потонул и разбился о страстное желание стать тихой и незаметной. Да и, возможно, к новым коллегам стоит присмотреться, чтобы понять, чего от них можно ожидать. Хватит с меня Табурета в компании с блохастым. Их бы внимание к моей персоне пережить целой и здоровой. Так что я молча встала, прихватив папку и прошла за выделенный мне стол.

В отделе стоял легкий рабочий шум, а вот ни дарха, ни оборотня уже не было. Сосредоточиться на анализе в такой атмосфере будет сложновато. Но уже добравшись до рабочего места, сопровождающий меня эльф показал, как с помощью кристаллов можно не только изолировать звуки, но даже создать эдакую стеклянную завесу, смазывающую все, что находилось за ней. Этот же зануда сразу предупредил, что с той стороны меня все равно прекрасно видно.

Отключать кристалл я все равно не стала, вновь погрузившись в дело. И чем больше отчетов о гибели несчастных было просмотрено, тем в более основательный тупик зашел ход моих мыслей. В конце можно было вообще считать его замурованным. Из раздумий меня выдернул писк кристалла, напоминающий о том, что сегодня есть еще пары.

* * *

Над загадочной гибелью в Красном ущелье я зависала несколько дней. Вообще не имея никаких предположений. Если капитан возлагал на меня большие надежды, то боюсь, мой отчет может его серьезно разочаровать.

Однако, когда я впервый раз пришла к нему в кабинет, расписываться в полном провале, реакция была никакой. В моем бланке в графах выводы, предположения и причина смерти честно повторялось “понятия не имею”. Реакцию представляла себе какую угодно, кроме той, что была на самом деле. Даже пару раз успела сходить в храм к сущему Опу и попрощаться с жизнью. Вариант, что капитан взбесится от моей бесполезности и все-таки решит казнить, выглядел весьма правдоподобным.

Однако, мужчина хмуро изучил отчет, кивнул каким-то своим мыслям и разрешил “быть свободной” в контексте “заняться следующим делом”.

За минувшие две недели я успела разобраться еще с тремя “висяками”. Все преступления, которые каким-то образом касались разведки, ею же самой и расследовались. Исходя из того, что одно оказалось самоубийством, а два других после моих предположений отправилось на вторичное рассмотрение, уровень раскрываемости у них так себе. Особенно обидно на этом фоне вспоминалось “военным зелья не нужны”.

Поэтому с еще одним раскрытым делом я гордо вышагивала в сторону кабинета ректора. Жизнь вообще наладилась за это время. Доцент Гностич уже попросил заменить его в четвертый раз, что приятно пополнило мой скудный бюджет. Мурес ко мне вообще не приставал, будто вовсе забыв о моем существовании. Все наше общение сводилось к десяти-пятнадцати минутам, которые уходили на мои комментарии по делам. Командир Калири стал практически любимым оборотнем в нашем королевстве, выбрав себе для издевательств новую жертву! А точнее, целых две. И, если адепта Гомира пытались просто сделать приличным оборотнем, то преподавателя боевой подготовки Ухубиса Пакия чуть ли не каждый день ломали через колено. Словесно, конечно. Но отчего-то мне казалось, что Калири и когти в ход пустит, если ему только повод дадут. Какая блоха пробежала между мужчинами, оставалось только догадываться. Но я однозначно болела за нового завуча. Ухубиса мне хотелось убить еще с первой недели работы в должности преподавателя зельеварения. Наглец подкатывал ко мне свой поднятый хвост целых два месяца, прежде чем до него дошло, что дама не стесняется, а прямым текстом посылает его пеньки в лесу топтать. После чего обиженный до глубины печенки мужчина стал отравлять мне жизнь и до кучи настраивать коллектив против одной стервы-зельеварительницы.

А вот к командиру Калири у меня по сути обид-то и не было. Пара обещаний смерти от оборотня – это у них вместо поздравительного вестника на день Весеннего Равноденствия. Сложно, вообще, представить человека, которому блохастый не грозил смертью.

В общем, даже навязанная работа на разведку принесла неожиданное удовольствие. Это, конечно, не полевая работа и охота на преступников, но все же чуточку похоже на то, чему мне так долго пришлось учиться. Жаль только за это денег не платят.

В таком приподнятом состоянии духа я пересекла приемную и оказалась перед дверью кабинета Муреса.

Вежливо постучалась и вошла… в неожиданно пустой кабинет. До этого, если капитана не было на месте, его обитель была закрыта и защищена хорошим набором охранок. Непозволительная оплошность для разведчика. Взгляд сам упал на длинную вереницу шкафов, которые давно привлекли мое внимание. В одном из отделений Табурет точно хранил одежду, воспоминание о бежевом пальто еще были слишком свежим. Но что прячется в других отсеках?

К шкафам меня притянуло, как зачарованную. Даже спустя время, ответа что на меня тогда нашло нет. Какое-то неосознанное стремление вляпываться в неприятности. Оказавшись в шаге от полированной деревянной дверцы, которая была самой центральной, я с замиранием от какого-то детского восторга, ее открыла. И тут же прочувствовала все оттенки разочарования – внутри висели только костюмы, а шкаф оказался двустворчатым.

В этот момент в приемной четко раздался голос капитана, перепугавший меня до колик. Застигнутая на месте проникновения, не особо осознавая, что делаю, я залезла в этот самый дурацкий шкаф и прикрыла дверцу. Прижалась к стене, как к родной и подтянула ноги, чтобы ничего не задеть. И даже дышала через раз, боясь быть обнаруженной.

– Проходи, Викраш, – по кабинету разлетелся спокойный и уверенный голос дарха, слегка приглушенно звуча сквозь добротную древесину, – ты по делам академии давно хотел ко мне зайти.

Перестук шагов по паркету дал понять, что оба мужчины прошли к столу. Скрежет стула и вроде шорох обивки… Наверное, они сели.

– Да, но последние недели выдались напряженными, – с какой-то отмашкой заявил оборотень, – кто бы знал, что педагогическая деятельность отнимает столько времени и сил.

– Если бы ты поменьше тратился на войну с коллективом, может нашел бы возможность и ко мне зайти, – ох уж этот менторский тон.

Оказывается, дарх воспитывает не только отравительниц, но и грозными оборотнями не брезгует. То, что Калири и Мурес давнишние друзья уже ни у кого не было сомнений. Только вот то, что дарх учит жизни оборотня, а тот на это не злится, было удивительно. В каких бы отношениях ты с ними не был, взрывной характер никуда не девается. А командир, пропустив все нравоучение, воодушевленно и искренне выдал:

– Да бесит меня этот блохастый! Давай его уволим!

– Викраш, только по результатам аттестации его студентов, – с тем же непробиваемым спокойствием ответил Табурет, – если адепты покажут низкий уровень боевой подготовки, этого блохастого мы заменим.

– А если провалится Сатор, куда ты ее денешь? – с гаденькими такими нотками спросил этот волчара недобитый.

Каких трудов стоило не вылететь из шкафа и не засветить пульсаром в наглую расцарапанную кем-то до меня морду! Никто даже представить не сможет. Кто не сдает у меня экзамены, тот больше вообще никакие не сдает! Против яда ты либо сваришь себе антидот, либо отправишься прямиком в семейный парк, деревья удобрять. И тут либо отлично, либо незачет. Других вариантов нет, и к такому раскладу я адептов готовлю с самого первого дня. Предыдущий курс весь сдал, и все живы, что особенно радует.

– Говорят, она в прошлом году всем отлично просто так поставила, – продолжила размышлять эта скотина блохастая.

– Если ты в это веришь, то тебя пора увольнять из разведки, – неожиданно весело парировал дарх, – у меня вообще нет сомнений в том, что единственное, что после первого семестра можно будет смело доверять первокурсникам – так это зельеварение.

От такой высокой оценки моего преподавательского таланта смутилась и, кажется, даже покраснела. Хорошо, в темноте шкафа не видно. Кажется, меня впервые в жизни похвалили… И кто?! Табурет… Даже профессор Блеоссин никогда не говорил ничего похожего на “вы молодец, Сатор” или “у меня нет в вас сомнений”, предпочитая общаться в парадигме “вы абсолютно правы в своем суждении”, либо “ошибаться приходится всем”. Такое странное тепло в душе разлилось, что даже про свое нелепое положение слегка подзабыла, с еще большим интересом вслушиваясь в разговор. В конце концов, я на разведку теперь работаю. Должность обязывает.

– Рановато меня увольнять, Саарин, – не согласился блохастый, – последние пару недель, госпожа Сатор демонстрирует образцово-показательное поведение. Ни в жизни бы не заподозрил, что у нее характер, как у гарпии весной!

– Предполагаю, что на нее так повлияла почти состоявшаяся казнь, – уже без толики веселья, даже с какой-то неловкостью объяснил Мурес.

В кабинете воцарилась тревожная тишина. Еле сдержалась от желания приоткрыть маленькую щелочку и увидеть, что происходит. Замолчавшие мужчины вызывали ужасное беспокойство. Но, слава сущему Опу, командир наконец заговорил:

– Ты ее на казнь отправил? – похоже, блохастый в курсе моих злоключений не был.

– Да. Она призналась в отравлении, – с неохотой произнес Табурет.

– Слабительным, Саарин, – явное осуждение и непонимание от Калири было неожиданным, – надо было поугрожать и завербовать.

Что ж, господин Мурес, кажется, вас в вашей жестокости даже друзья не поддерживают. Только вот дарх так и сделал, как предложил командир. В конце концов, можно было немножко дольше поубеждать в серьезности расплаты, чтобы у меня была возможность осознать, задуматься и раскаяться.