– От госпожи Сатор вообще много пользы: антидоты варит, студентов муштрует, дела расследует, помогает обнаружить взлом, Смертоубийство, если что, проведет вместо Гностича, пахнет вкусно, да? – несмотря на полушутливые интонации, глаза командира смотрели холодно, внимательно и зло.

– Она что, заменяет доцента?! – кажется, мужчина окончательно вышел из себя, – а почему я об этом не знаю?! Кто разрешил?!!

– Понятия не имею, Саарин, – уже полностью расслабившись, хохотнул оборотень.

Развернулся и, оставив друга беситься в одиночестве, оперативно покинул кабинет. После возможности, наконец-то, обсудить текущие дела, вскрылась куча новых проблем, и командир торопился раздать всем распоряжения. Пройдя теперь уже хорошо изученными коридорами, мужчина добрался до профсоюзного отдела, миновал исиорцев, которые по большому счету являлись охраной от любопытных. Их задача была, как можно быстрее выпроводить желающих пожаловаться и не допустить, чтобы кто-то вломился в самое сердце управления.

Дверь оборотень практически снес с петель, заваливаясь в помещение, как в какую-то таверну.

* * *

В себя я пришла еще тогда, когда оказалась в коридоре с трясущимися руками. Решение отправиться в профсоюз и заняться следующим делом было стремительным. Надо срочно наработать себе репутацию незаменимого сотрудника. Один Оп знает, зачем я в тот шкаф залезла, и каким чудом меня вообще из него выпустили. Прям в этом деревянном ящике и прикопали бы.

Откладывать процесс реабилитации не собиралась и уже стремительно отрабатывала варианты ядов, которые могли вызвать последствия, описанные в заключении целителей, проводивших исследование.

Первые мысли при виде блохастого были: “Они передумали и явились за мной”. Но Калири на меня вообще никакого внимания не обратил, зато сверлил всех остальных въедливым взглядом и раздавал указания. Чем навел настоящий хаос и панику в кабинете. За всем происходящим я смотрела с нарастающим напряжением и в какой-то момент поняла, что моя репутация подождет до завтра.

Пока оборотень орал на полноватого мужчину лет тридцати по имени Сурий Гунур и даже выбил у него из рук папку, заставив листы разлететься в разные стороны, мне удалось незаметно покинуть место боевых действий.

Пар на сегодня больше не было, как и желания работать. Стресс уже ушел, оставив усталость и опустошение. Где-то на дне сознания тихонько плескалась злость на все подряд. В первую очередь на саму себя, за то, что попала во всю эту передрягу с разведкой. А потом на обоих блохастых в частности, и академию в целом. Уж не знаю, страдают ли дархи от паразитов, пожалуй, от такого рациона даже насекомые сдохнут.

Про то, что выходка со шкафом могла стоить мне жизни, понимала, но ответить на вопрос, что мной в тот момент двигало, не смогла. Видимо, просто слишком много стрессов за последнее время. Бессознательно хочется спрятаться от всех неприятностей в какую-нибудь нору.

Не долго думая, я отправилась к Проту. Хоть поделиться с библиотекарем всеми злоключениями не позволит клятва, просто перемыть кости Табурету мне никто не запрещал. В коридорах академии стояла благословенная тишина, поскольку занятия были в самом разгаре. Так что до хранилища добралась быстро и без всяких проблем. А даже такие мелочи несказанно радовали.

Старик устроился за одним из читательских столов с пухлой книгой и увлеченно читал. Было заметно, что к своей чашке он ни разу не притрагивался, давно про нее забыв. Господин Прот был из тех, кто любил пить кипяток и не признавал хоть чуть-чуть остывшего чая. Осторожно постучала в еще не прикрытую дверь, привлекая внимание друга.

– Привет, Оника, – неожиданно засмущался старик, неловко захлопывая книгу, – не ждал я что-то никого сегодня. Ты по делу?

Библиотекарь еще и обе руки сверху на талмуд положил, скрывая название. Даже приблизившись к столу, разглядеть чего же там с таким интересом изучал старик не получилось. Не дожидаясь приглашения, плюхнулась за новенький стол. Небольшой читальный зал стал тоже нововведением от господина Муреса. И хоть Прот был категорически против, спустя совсем немного времени начал с огромным удовольствием пользоваться обновками.

– Доброго дня. Я пришла искать утешения и поддержки. Наш начальник – настоящий козел, – ругала от души и с каким-то чувством удовлетворения, – что вы там читаете такое интригующее?

Любой другой с такими вопросами отправился бы в путешествие по гномьим туннелям. Но мне, сконфузившись, все же любезно пояснили:

– “Любовная лирика обитателей пограничных земель”, – краснея, как девица на свидании, выдал Прот и тут же добавил, – ты не подумай, Оника! Ничего такого, просто тут столько всяких обычаев и традиций в сюжетах прописано! Столько нового можно почерпнуть! А про ректора ты зря это, он, конечно, суровый человек, но порядочный.

– Это с чего вы его защищать начали? – удивление было самым искренним, – сами же не раз говорили, что кровопийца во плоти. А про обычаи даже любопытно, что там? Заваривание чая на молочных зубах потенциального супруга?

Библиотекарь поморщился, будто чего кислого съел и осуждающе на меня уставился. Я только разулыбалась в ответ и пошла за новой порцией чая. Кристалл быстро вскипятил воду в небольшом медном чайничке и уже спустя пару минут, читальный зал наполнился ароматом душистых трав. Вернулась за стол под все тот же острый взгляд. Но напиток у меня приняли с благодарностью и, наконец, решили ответить на претензию:

– Капитан Мурес перебросил ко мне на баланс две тысячи новых книг! – скрыть восторг собеседник даже не пытался, – этот сборник один из новых.

Прот с любовью погладил обложку фолианта. Кажется, Табурету придется ходить с грязными костями… Перемыть мне их теперь не с кем. Если замену учебного фонда библиотекарь принял хотя бы как данность, то это…. Этот шаг ставит капитана куда-то в ранг Сущего Опа. Теперь на него будут молиться и меня заставят. Вот ведь гад, ухитрился лишить меня единственного союзника.

– Я как раз остановился на удивительной истории прекрасной Элилихэ из арвадского племени содружества Ланониды, которую украл коварный рогатый Мантиклур, – старик начал входить в раж, в глазах загорелись восторженные огоньки, – но девица оказалась не только чудесна телом, но и возвышена душой и, полюбив чудовище, обратила его в человека, ребенка родила. А затем уговорила вернуться вместе с ней в родное племя. Но у арвадов суровый закон о чистоте крови и не менее страшное наказание. Они обманули влюбленных и привели их в священное место, связали и начали проводить древний ритуал. Здесь написано “И окрасились спапелласки алым, унося жизни троих”. Думаю, имеется ввиду, что на алтарь пролилась кровь.

Прот уже раскрыл книгу на том месте, где остановился до этого и задумчиво изучал текст. А мне стало жалко героиню этой истории… Какой-то козел пристал, ребенка сделал, а ее жизни лишили. За что? От рогатых мужиков вообще подальше держаться надо, обозленные они какие-то и коварные. Один Табурет чего стоит.

– И какая там мораль? – решила полюбопытствовать, что же задумывал сам автор этого произведения.

– Кто осквернен Мантиклуром, тот должен быть очищен спапеллаской, – весело хмыкнул Прот, – автор пишет, что желательно рогатого тоже поймать и заставить чувствовать смерть.

– Типично в духе древних, – ничего особенного тут, конечно, не было, – истории сколько? Лет пятьсот? У арвадов спапеласску бы смыло от волны возмущения, если бы они увидели общего потомка эльфа и оборотня.

– Племя, кстати, охраняется законами Ланониды, как исчезающие. Так что ты поосторожнее с такими высказываниями, обидишь кого ненароком, – и старик пригубил чая.

Затем открыл еще одну понравившуюся историю про деву песков и холодного воина и прочитал ее уже целиком. Сказателем Прот был душевным, и я давно уже забыла про свои собственные беды, полностью погрузившись в грустную историю любви. А затем в еще одну и еще. В конце каждого рассказа мы с азартом обсуждали малоизвестные ритуалы, сравнивали их с известными и спорили. Иногда я вставала на защиту традиций, пытаясь доказать их реалистичность, иногда библиотекарь. В каких-то случаях мы вдвоем приходили к мнению, что обычай просто выдумка для красоты истории романа главных героев.

Так мы провели время до самого ужина, на который я решила вовсе не ходить. Пересекаться с Табуретом не хотелось, ему нужно немного времени для того чтобы хорошенько остыть. Спать ложилась пораньше, с надеждой на завтрашний день.

* * *

– Доброе утро, адепты! – со злорадством оглядела свою любимую группу спецреагирования.

У них “Смертоубийство” я заменяла впервые. И, наконец, предвкушала настоящее веселье. Не ожидавшие меня увидеть и от того совершенно расслабленные ученики, заметались по классу, занимая свои места. Наевшиеся зельеварения практически в прямом смысле этих слов, они даже спрашивать ничего не решились. Лишь наблюдали, как я с их журналом в обнимку продефилировала за кафедру. Меня и ученические места разделяла площадка, выложенная по контуру защитными кристаллами. Это было специальное место для практической части, частично поглощающее действие заклинаний. Чем больше накопителей – тем лучше рассеиваются заклинания. Щедрость Табурета прям-таки не знала границ, что меня лично только злило. Потратить столько денег, чтобы адептам было не так больно учиться и зажать монетки для препода. “Может отковырять пару кристаллов и продать?” – пронеслась очередная шальная мысль, от которой я тут же отмахнулась.

Надо было проверить уровень подготовки адептов. Во всех группах до этой была сплошная растерянность и полное непонимание предмета. Что меня откровенно беспокоило. Смертоубийство – одна из главных дисциплин, наравне с боевой подготовкой для представителя любой силовой структуры. Плохой базовый уровень знаний и умений приводит к преждевременной кончине.

Надежда была лишь на то, что факультет “Спецрега” Гностич доверил мне впервые. У них, как у боевиков, должна была быть совершенно другая программа. Более сложная и углубленная, именно им ловить преступников и ликвидировать врагов. Студенты с остальных направлений готовились больше к кабинетной работе.

Еще раз задумчиво оглядела окаменевших будущих разведчиков.

– Адепт Гомир! – преувеличенно бодро выбрала, наконец, себе жертву для истязаний, – прошу в защитную зону. Проверим, как вы усваиваете материал.

Блохастый посерел лицом, но мужественно поднялся из-за парты и очень медленно поплелся к кристаллическому контуру. Неожиданно на своем месте заерзала оборотница, кидая нервные взгляды на одногруппника. И даже набралась наглости зажечь кристалл, оповещая о своем желании высказаться.

– Я вся внимание, адептка Просор, – великодушием прикрыла собственную заинтригованность, – вещайте.

– Добрый день, госпожа Сатор, – речь блохастой агрессорши была дерганной, – ааа… А у нас же не зельеварение…

Под моим пылающим взглядом оборотница замолкла и испуганно съежилась. Какие-то у меня слишком безголовые студенты в этом году. Или бесстрашные… Ну, не решила же она, в самом деле, что я перепутала пары или кабинеты. Хотя, судя по затравленному взгляду блохастой, она на это очень надеялась. Что же, плох тот преподаватель, что разочаровывает своих студентов:

– А к зельеварению и отравлению, Просор, нужно быть готовым в любой момент, – вспоминая самые загадочные интонации своего учителя Блеоссина, парировала в ответ девице, – выпив яду по недоразумению, ему не скажешь “ошибочка вышла”.

Кажется, в оборотнице что-то сломалось, и она впала в ступор, так и не поняв подоплеки моего прихода. Тем временем грустнейший Седен добрался до контура и нерешительно остановился перед ним. Поднял на меня глаза и теперь смотрел с невероятной тоской. Клянусь, это было так душещипательно, что я бы его заменила на другого адепта. Но он уже пришел, так что нечего полы лишний раз топтать, они дорогущие и их жальче.

– Прошу, Гомир, не стесняйтесь, – сделала приглашающий жест рукой, и сама вошла в защитный контур.