У Табурета аж желваки заходили, но, видимо, понимал, что выплескивать злость на кого-то в данном случае бессмысленно. Его взгляд упал на какие-то вешалки, стоящие возле окна и, будто пес, учуявший дичь, дарх поднялся и в два шага оказался у примеченной стойки.

– Господин Мурес! – запричитала работница, – это уникальные и самые дорогие платья! Вы отсюда запретили предлагать.

Дарх только мрачно посмотрел на девицу и вернул все свое внимание вешалкам. И пока мужчина перебирал платья, я собирала волю в кулак, чтобы не расхохотаться. Милостивый Оп! Даже боюсь представить, во что мне предложит облачиться Мурес со своим извращенным мышлением?! Однако капитан, наконец, перестал перебирать платья и все-таки выбрал вешалку. Увидев выбор со спины, сначала даже решила, что это пиджак плавно перетекающий в узкую юбку до пола, расходящуюся от колен. Но ровно до того момента пока это белое платье мне не повернули так сказать фасадом.

– Вы издеваетесь?! – от возмущения даже слов не смогла подобрать, – да тут разрез до пупка! Да у меня все неприличное вывалится!

– Было бы чему, – иронично хмыкнули мне в ответ, – мерь, Сатор. У нас уже и так нет времени. И да – это приказ.

С мужчиной мы сцепились взглядами после этого не на жизнь, а на смерть. В какой-то момент со мной прекратили бессловесно ругаться и лишь с грозным намеком приподняли одну бровь. Пришлось тут же капитулировать и, вырвав из рук гада весьма откровенный наряд, уйти с ним в примерочную. Это выражение лица мной уже было несколько раз увиденно, для того чтобы получить однозначное понимание, что дальше от Табурета последуют репрессии.

И вот стою в примерочной. Какой, однако, целомудренный наряд: плечи прикрыты, рукава до самых запястий, разрезов у юбки и вовсе нет. Был бы, если бы не декольте до самого пупка, украшенное на этом месте замысловатой брошью с камешками… Стоило признать, как ни странно, но платье не делало меня похожей на ребенка. В зеркале отражалась молодая строгая девушка. Если смотреть на ситуацию с этой стороны, то это точно лучше, чем все, что было перемеряно до этого. Еще раз нервно подергав ткань, пытаясь уменьшить вырез, набрала побольше воздуха и вышла на строгий суд. Чувствовала себя какой-то беззащитной.

Капитан задумчиво смотрел в даль куда-то в окно, но стоило мне только сделать пару шагов вперед, как тут же оказалась придирчиво осмотренной с головы до пят. Никаких едких комментариев Табурет делать не стал, лишь утвердительно кивнул работнице салона. Собственный выбор мужчина явно одобрил. Девушка, кажется, только этого и ждала. Меня мгновенно утянули назад в примерочную, вручили белье, чулки, туфли и даже заставили примерить парочку пальто. Одно из которых и было одобрено начальством.

После этого Табурет с видом победителя уселся на диване и попросил еще кофе. А меня усадили на кресло и вызвали парикмахера и гримера. Две девушки были очень вежливыми, обходительными и молчаливыми. Последнее, думаю, особенно высоко ценил дарх. Мне же приглянулся в первую очередь профессионализм мастериц.

Уже через тридцать минут на макушке у меня угнездился замысловатый пучок из волос, правда две пряди были опущены вдоль лица. Гример и вовсе обошлась легким макияжем, но сделала сильный акцент на глаза, сделав их немного раскосыми.

Стоило только последний раз коснуться меня кисточкой и произнести девицам “мы закончили”, как капитан взлетел со своего пункта наблюдения и начал командовать:

– Пора, Сатор! Мы и так опаздываем.

В этот момент в комнату влетела работница, что пыталась подобрать мне наряд, с ожерельем в руках. Она торжественно потрясла им перед носом дарха, под его же унылый кивок одобрения, подбежала ко мне и застегнула побрякушку на шее. Уши у меня проколоты не были, так что обошлись только камешками, что теперь лежали у меня, очень хочется сказать “на груди”, но точнее было бы использовать слово “между”.

Пока я определялась, улучшило это украшение ситуацию или ухудшило, девица с таким же воодушевлением вручила начальству листок. Судя по брошенному на меня хмурому взгляду ограбленного гнома – это был счет за услуги. Учитывая сказанное работницей “Это дорогие уникальные платья, вы запретили отсюда предлагать” и общую магическую специфику салона леди Эльвандии – сумма там грандиозная.

Однако, капитан принял следующий листок, зачарованную ручку и поставил подпись. Потом с этой бумагой отправятся в банк и по ней получат деньги со счета разведчика. Ручка в данном случае играла роль гаранта, что дарх отдает средства добровольно. Но судя по испортившемуся настроению – утверждение сие очень спорно.

Нам принесли пальто: Муресу его старое, мне новое. Третье и мои вещи велели доставить в столичный особняк капитана. Уже покинув салон и усаживаясь в экипаж, что-то дернуло меня поддразнить мужчину:

– Теплый экипаж? Я же уже в пальто, – хмыкнула и патетично добавила, – Какая растрата!

– Это ты счет за платье не видела. Может и правда твою заначку конфисковать на покрытие расходов? – в тон мне ответил дарх, – и вообще, теряете хватку, госпожа Сатор, всерьез думая, что я могу пользоваться холодными каретами. Благо, средства позволяют ездить с комфортом.

– Конфискованные, видимо, – вновь забеспокоившись пробурчала себе под нос, – зачем вам вообще дался этот бал? Вы же по легенде изгнаны из столицы за плохое поведение?

– Неподходящее место для таких вопросов, – на меня грозно сверкнули глазами и вновь хмуро уставились в окно.

– А какое подходящее? Диван у вас в кабинете? – не подумав, как следует, ляпнула я.

Теперь хмуро уставились на меня. Выжидательно так. С откровенно демонстрируемым непониманием, что это такое сейчас было. Напоминать мужчине, что предмет мягкой мебели ассоциируется у меня исключительно с казнью, рабскими контрактами и обмороками не стала. Буду мудрее:

– Зачем вы вообще потащили на бал меня? – этим вопросом я задавалась, кстати, всю неделю, – если нет постоянной женщины, выбрали бы кого-нибудь из временных.

В конце равнодушно пожала плечами от непонимания. Искреннего ответа от Табурета все равно не ожидалось, но дарх снова удивил. Отвернулся к окну и как-то зажато ответил:

– Тебе можно просто приказать, Сатор, – и вновь посмотрел на меня.

Мужчина столкнулся теперь с моим откровенным и демонстрируемым удивлением, ну, может еще самую капельку с декольте, скользнув туда взглядом. Подумал и разъяснил:

– А женщин, хоть временных, хоть постоянных, нужно приглашать, – дарх начал всматриваться в окно, будто мог там кого-то разглядеть, – уделять внимание, делать вид, что я не вижу их алчных взглядов и желания зацепиться за мужчину посолиднее.

Сказано это было… Ну вот с такими же эмоциями можно отчет о наблюдении за объектом читать: подозреваемый поспал, потом поел, подозрительных действий не совершал. В общем, сочувствия к явно разочарованному в женщинах мужику у меня не возникло ни грамма. Увлеченная собственными переживаниями по поводу приближающегося мероприятия, утешила, как сумела:

– Не расстраивайтесь. Женитьба вам не грозит.

– Это почему? – неожиданно весело хмыкнул Табурет.

– Ну, искренние девушки сбегут от вас, после первого же знакомства с госпожой Мурес, – честно объяснила я, – остальные, которые неблагонадежные, этой встречи просто не переживут. Ходить вам в холостяках до самого очистительного костра.

– Однако, ты все еще дышишь, Сатор, – продолжил веселиться капитан.

– Это потому, что я сбежать от вас не могу, – поведала мужчине печальную истину.

В этот момент экипаж остановился, а дверь тут же отворил с поклоном слуга, жестом приглашая проследовать в королевский замок. Мурес подал мне руку, помогая выбраться и тут же сам уложил мою ладошку к себе на локоть. Видимо, пытался задушить все возможности для побега в зародыше.

Уже отдав встречавшему нас внутри мажордому пальто, по пустым коридорам стало ясно, что мы прилично опоздали. Капитан шагал рядом спокойным уверенным шагом. То ли переживал, что я за ним не успею, то ли действительно не особо торопился.

В зал для приемов нас пропустили без единого вопроса, видимо личности Муреса было достаточно для того, чтобы не озадачиваться проверками приглашений. А зря, между прочим, где вот гарантия, что мы не под такой же личиной, которую я использовала в особняке Домео?

Стало интересно, как к подобной дыре в безопасности относится сам дарх. Посмотрев на мужчину, встретилась с задумчивым и обеспокоенным взглядом. Похоже, Мурес размышлял сейчас о том же. Еще и смотрел так, будто с ним не преподавательница зельеварения, а злостный преступник под иллюзией.

Тем временем гости во всю занимались… ну, кто чем. Некоторые бродили вокруг столов с закусками и вином, избегая толпящихся кучками светских сплетниц. В центр то и дело выходили громко представленные особо родовитые семьи и выражали почтение стоящему перед ними королю. Последний был в кругу мужчин и женщин, выглядящих, как гости. Но все знали, что это элитные бойцы из личной охраны короля. Его величество Хрисфан Эсцибий третий относился не к тем, кто боится своих подданных, скорее ратует за профилактические демонстрации силы. Молодой, амбициозный, жесткий на грани жестокости. В общем-то хороший руководитель, учитывая, что ко всему прочему правитель был весьма не глуп, а к деньгам, как говорят, и вовсе равнодушен. Он избавился от трона и короны, как символов власти, и теперь вот стоял, так сказать, наравне со своим народом. Собственно, род Эсцибии уже в третьем поколении прочно работали в направлении сокращения социального разрыва между слоями общества. Хрисфан считался самым прогрессивным в череде преемников.

То, что король был не жадным до денег, было видно и по новому залу приемов, сделанному в знакомом стиле архитектора Риранди – красиво, спокойно и ничего лишнего, на что можно было бы пустить казенные средства. Единственный изыск, что по периметру помещения потолки были в разы ниже, чем в центре, и держались на круглых колоннах. Под ними как раз и располагались столы с закусками, а официальное действо происходило под высокой частью потолка. Можно ли было считать множество стеклянных дверей, ведущих на закрытые балкончики, изыском, не могу сказать. Скорее это было каким-то ну очень неприличным местом для уединения. Даже парочка влюбленных прямо на наших глазах мило друг другу улыбаясь, проскользнули в такую дверь с надеждой, что их никто не заметил.

Кстати, на наше появление другие гости не обратили внимания, мы появились как раз в перерыве между приветственными речами, когда паузу занимал оркестр, и сразу свернули к столам. Табурет принял расслабленный вид бывалого гуляки и прохаживался вдоль стен. Образ дарху давался очень хорошо, только вот цепкий взгляд карих глаз оставался сосредоточенным и внимательным.

Определенно радовало и то, что все, кто с нами здоровался, навряд ли вообще смогут завтра меня узнать. Дамы, оценивая мое декольте, тут же вообще забывали о моем существовании, не считая хоть какой-то соперницей. Мужчинам же, наоборот, больше никуда не смотрелось. Даже разговаривая с Муресом о каких-то приличествующих случаю пустяках, в глаза собеседнику они не смотрели вообще, прочно прилипнув взглядом в экстравагантный вырез.

Еще некоторое время поблуждав мимо столов по действительно огромному в целом помещению, дарх выбрал подходящее место для наблюдения. Сложно было бы считать это чем-то иным, поскольку открывался прекрасный вид на его величество и тех, кто в данный момент толкал свою речь. После окончания официальной части должны быть танцы, посвященные первому дню зимы. Интересно, мы и на них останемся?

В этот момент распорядитель объявил следующих почетных гостей:

– Чета Мефеялиэль и Ликгонилиль Сатор, в сопровождении господина Ирасиниэля Сатор, изволят поприветствовать Его Величество Хрисфана Эсцибия.