– Ох, балабол, когда уж ты угомонишься? – семейная идиллия, у меня на сердце отлегло, нарисовался уже приблизительный маршрут домой. На общем совете мы пришли к согласию и решено было: меня необходимо – таки вернуть домой! Но… оказалось это сделать совсем не просто. Выяснилось, что для возврата гражданина России домой из-за бугра необходимы свидетели, две боевые единицы, смешно? Чтоб выдали временное удостоверение в консульстве для выезда домой нужны люди, которые докажут, что я не шпион и не контрразведчик, а отдыхающий турыст.

 Представьте морское побережье в курортном городке в разгар обеденного застолья.  Туристы под оранжевыми зонтиками – трансформерами в кафешках, с плавящиеся от загара лицами и умиротворенными улыбками. Утомлённые отдыхом, вяло поднимают бокалы вина из крымских погребов: «Ну, за отдых»! Найдите в этот момент парочку россиян, желающих прокатиться по степным дорогам с ветерком по просьбе незнакомцев, рассказывающих небылицы. Провал миссии, даже выплыви щас Нептун из пучины морской с трезубцем, и он не уговорил бы никого тащиться в Симферополь. Думаю, дуло автомата в спину подействовало бы. На крайние меры, предложенные находчивым Николаем, я не согласилась. Все наши версии были раздавлены прессом действительности. Я находилась перед бездонной чёрной бездной отчаяния, трясло как в горячечном ознобе. Оля была согласна тащиться со мной, но малыш не унимался.  Его непрекращающееся ерзание и пронзительный плач, словно пожарная сирена, исключал этот вариант как появление российского айфона.

 Коля запустил пятерню в волосы, густые с проседью, напомнившей мне блики на воде от блесны. Напряженно думал, выкуривая уже третью сигарету подряд.

– Эй, молодежь, че скучаем? – у беседки нарисовался парень с обложки журнала про отдых на Лас Паломас для заядлых сёрферов. Мокрые волнистые волосы цвета спелой пшеницы он эротично забросил назад уверенным движением головы. Юнец подмигнул мне, я покрылась мурашками с ног до головы. Боясь выдать себя, закашлялась. Серфер – Аполлон вел себя так, будто мы с ним накануне просыпались в объятиях поутру. Несмотря на свой юный возраст, на вид лет двадцать, он был весьма раскован.  Подсел рядом со мной за столик в беседке, Оля ушла укладывать малыша.

– О, черт, как до меня сразу то не дошло, – Коля шандарахнул кулаком по столу, столик крякнул, пошатнулся, но выдержал неуважительное отношение. – Мишка то у нас Россиянин, – и мужчина схватил в охапку молодого человека, будто сноп сена. Мишка не растерялся, пошутил:

– Дядя Коля, знал я, давно мечтаешь, да, завидуешь, – и пнул дядю в живот легонько. Весело им, прикалываются, как напыжившийся воробей на проводах, сидела я, не разделяя веселья мужиков.

 История моя уже превратилась в притчу воязыцах.  Вкусная, приправленная остротами Коли и сдобренная слезами неудержимого смеха и поданная как авантюрный роман. Миша, серфер моей души, позабыл даже о встрече с приятелями на каком-то дальнем мысе. Спохватившись, мечтательно закрыл глаза:

– Там ожидание эллипса волн самое завораживающее, нет супа из людей.

 Надо ж, какой интересный парень, с таким не пропадешь!  Сейчас выдаст нам креативное решение, размышляла я, успокаиваясь.  От жары растеклась по скамейке как студень. Николай прервал мою негу, громогласно:

– Граждане тунеядцы, обед! И в дорогу! Припоминаю я, что Консульство работает до 16.00, а сейчас почти 13:30.

– Дядь Коль, я придумал, берём меня, паспорт твоей сестры, типа мы вместе приехали отдыхать, Москва – Питер, для них одно болото. Не будут же они тащить на прием женщину с грудным ребёнком? Скажем, внизу сидит, пожалейте! – Мишкин вариант нам казался самым удобоваримым.

 Смолотив холодную окрошку, мы уже рассекали трассу Коктебель – Симферополь в большом черном джипе. Горячий ветер через окно трепал волосы, Коля подмигивал в зеркало заднего вида. Мишка рассказывал душещипательные байки школьной поры, оказывается, он только в июне закончил школу, впереди взрослая жизнь, полная приключений, взлётов, возможностей. Летели 200-240 км/ч, вдруг Коля начал кивать носом, бессонная ночка в объятиях красотки дала знать о себе. Настала моя очередь развлекать водителя, чтоб не поздороваться с деревом. Поведала коронную свою криминальную историю о дедушке маньяке. Морфей сбежал от слушателей, повисла пугающая тишина, слышно было даже учащённое сердцебиение водителя. Мне было смешно наблюдать, КАК они с Мишей переглянулись, будто замедленный кадр в фильме ужасов.

 Домчались к назначенному месту в 14.20, как сейчас помню. И видим картину: корзины, картонки и маленькие собачонки, дети, коляски, матрасы. Я сейчас не шучу. Очередь из желающих пробиться на прием в Консульство такая, что Ленин бы в Мавзолее позавидовал. Страждущие поделились, мол, с ночи уже сидим, пострадавшие от гостеприимства Крымского, обворованные в основном. А Консульство работает до 16.00. Миша решительно двинулся ко входу, тащил меня за руку через толпу людей, будто это строй со шпицрутенами. Я почувствовала, как чья -то цепкая костлявая рука схватила меня за бок и щипнула. Ловкая бабушка подставила подножку. Мужик с животом арбузом преградил дорогу, нависая надо мной. Визгливая девушка пыталась стащить с меня шорты, останавливая мое восхождение по лестнице ко входу. Миша умело работал локтями, как спецназовский боец, первым дотянулся до заветного звонка на входе в спасительное Консульство. Я, отбиваясь, возмущалась и чертыхалась, пришлось применять навыки по самообороне. Кому-то, мне жаль, от меня досталось. Тернистый путь домой.

 Дверь неохотно приоткрылась, и человек-жердь в форме, снятой с какого-то коротышки, отрапортовал: «Сейчас идет 113 номер, следующего еще не вызывали. Обед.  И хлопнул дверью перед носом». Я прокричала сквозь железное полотно преграды, что хочу домой, а самолет улетает через 45 минут. «Жердь» пожелал счастливого пути! Пот стекал ручьями по лицу, мешал думать. Очередь злорадствовала, торжествовала, так мне и надо, хамке и выскочке. А дальше случилось нечто удивительное. Миша подмигнул мне, перегнулся через перила и крикнул Николаю, чтоб тот был на чеку. Коля сориентировался, нацепил со скоростью 45, армейских, секунд на голый торс футболку и сел за руль, с видом угонщика автомобилей. Я ничего не понимала. Мой юный помощник громыхнул увесистым кулаком по двери, потом раз десять проколоколил в звонок. Дверь открылась мгновенно.

– Значит так, утырок, слушай сюда! Если тебе не надоела твоя халдейская служба на воротах, возьми телефон, – Михаил в айфон проревел, – Самуил Яковлевич, не пускает, как его фамилия? Фамилия как твоя?

– Леванюк, а хто это? – промямлил служака.

– Возьми телефон или пропусти по-хорошему пока прошу, – взорвался Мишка, демонстрируя свирепое выражение лица с раздувающимися ноздрями.

– Уважаемый, проходите, шо ж сразу не сказали, шо вы от НЕГО.

 Мы ворвались в святая святых под благоговейное молчание толпы. Самуила Яковлевича похоже здесь знали многие. Я к окошку. Так и так. Обокрали.  Оттуда: «Два фотооооо». Помните, как в Камеди Вумен учили в паспортном столе отвечать «Здрааааасьтеее», таким мерзким гнусавым тоном. Чтоб отбросило посетителя от окна. Я, воробей стреляный, выстояла. Нет, говорю, откуда. Барби с сиреневыми тенями и ярко – розовой помадой на губищах, словно призрак 90-х, посоветовала мне отвалиться от окна немедленно. Я в слезах вылетела как пробка из-под шампанского, в холл.  Любимая фраза бывшего свёкра тогда вспомнилась.  Когда по мнению не состоявшегося родственника я была не достойна его сына, должна была вылетать из их жизни с такой же скоростью. Что было то было. Миша ждал, непринуждённо беседуя с «жердью» Леванюком, тот ржал над какими – то нелепыми шутками во все свои 29 зубов.

– Фотки надо, денег нет, Хелп, гипс снимают, клиент уезжает!

– А, фотки, а як же ш, конечно! – понял мой шифр из слов Леванюк.

– Б..ть, ой, простите, денег то мы и не взяли! – Мишка шандарахнул рукой себя по макушке, в другой момент это выглядело бы забавно.

– Так-то ж не так дороГо, шас дам пару гривен, – наш новый друг суетливо стал рыться в карманах. Ссыпал мне всю мелочь. Потом лично вывел на улицу. Провёл через толпу изнывающих на жаре очередников и по секрету подсказал как найти частного фотографа. – Из ваших, – Леванюк сообщил почему-то эту странную информацию на ухо. Ну из наших так из наших. Я кмс по лёгкой атлетике. Но так быстро я не бегала на соревнованиях. Жаль никто не засекал время, возможно мой результат светился бы в книге Рекордов Гиннесса.

 Из скрытых резервуаров организма открылось волчье чутье и пеленгация объектов по шторам в окнах, сканирование домов насквозь. Шучу я, конечно, но нашла фотографа-домушника минуты за три. Симпатичный старичок из масонской ложи, аккуратный, с нарукавниками на локтях, выглядел забавно. Зачесанные три волосины, как у Трампа назад, придавали его имиджу статусности. Понятливый фотограф сделал мне молниеносно и отменно, как и обещал, фото, с запасом. Пять штук. За счет фирмы, респект. Заветный документ, заменяющий паспорт, был сделан вообще минуты за две, двух свидетелей я показывала в виде паспортов. По взмаху руки все того же Леванюка, Барби поняла, что он их видел лично. Черный джип влетел к аэропорту с визгом шин, Коля всю дорогу кому-то звонил, по тону я поняла, барышне. Эх, дамский угодник Николай.

 А дальше все было как в хорошем фильме, где продюсер вложился и в режиссёра, и в сценариста, да и на массовку и эпизоды не поскупился. Дверцу с моей стороны уже открывали какие – то люди в белых рубашках. Человек в ладно скроенном черном костюме открывал багажник Колиной машины и доставал мой чемодан. Парни – белые воротнички погрузили чемодан и сумку на тележки. Коля и Миша с двух сторон обняли меня. Это было так трогательно.  Меня раздирали изнутри истерика, слезы и благодарность бесконечная к этим людям. Я нашла в словарном запасе самую неуместную фразу для этой ситуации:

– А кто такой Самуил Яковлевич то? – что стар, что мал, ржали как кони, после моего вопроса.

 –Ты чего сказки Маршака что ли не читала? – Миша держался за живот со смеху.

– Да, Миха, ты по ходу зачитывался ими в детстве, – раскрасневшийся Николай смахнул слезу-смешинку.

 И тут меня, недоумевающую, схватили под руки и потащили как перо из подушки с ветерком какие-то люди в форме. Сквозь зеленый коридор, таможенников.  В окошко сунули за меня мой новый документ. Я не помню, как прошла досмотр и досматривали меня или нет, все как в бреду, очнулась я в Бизнес- классе, что не соответствовало заявленным билетам. Мне принесла стюардесса с ангельским лицом на выбор с подноса несколько напитков горячительных, я выбрала ближайший ко мне. Махнула неплохого виски бокальчик. И размазалась по удобному креслу. Осознала, что я лечу, лечу домой, когда самолет плавно оторвался и вспорхнул. Я, глядя в личный иллюминатор, разрыдалась. Толком не поблагодарила всех этих уникальных, добрых, бескорыстных людей.

Вернувшись домой, я облегчённо выдохнула незабываемое путешествие, и стала искать телефон Коли. А его то и не было. Ни одного способа связи с этим замечательным человеком. Но вы-то уже кое-что обо мне знаете, я была бы не я, если б бросила этот вопрос во Вселенную. Обзвонив весь Коктебель, все гостиницы, гостевые дома, дома, где был телефон и сдавались комнаты, нашла его.

– Огоогошеньки, голубоглазое счастье звонит, -загремел в телефонную трубку обрадованный Коля. Слышно было, рад. – Как добралась, лягушка, все хорошо? Когда снова к нам? – хихикнул, чуть не поперхнувшись мужчина.

– Нет уж, лучше вы к нам! – я решила, в Крым больше не ногой.

 Под занавес я не буду передавать весь наш разговор, скажу только, что Коля отказался принять деньги от меня, наотрез, но сообщил, что он тут тоже не последний человек. Об этом мои читатели уже и сами догадались. Николай дал неожиданный совет, потому что кое с кем перетер, дословно, по приезду в Симферополь. Очень рекомендовал мне прощупать подкладку сумки или чемодана. Я незамедлительно это сделала. Как вы думаете, что я обнаружила? Паспорт российский, родненький. Воришки оказались душевными людьми.