– Это было кру-у-у-то! – завопил он с неподдельным восторгом и громко хлопнул в ладоши, словно только что побывал на захватывающем аттракционе.

Я застыла, не веря своим глазам. Мы только что едва не погибли – мчались по разбитой дороге, чудом проскочили мимо огромных выбоин, пролетели над пропастью на полуразрушенном мосту, рискуя сорваться вниз и погибнуть, а он… Он смеялся! Его глаза, сияющие радостью, искрились жизнью, и это выглядело таким странным контрастом ко всему происходящему вокруг, что я не сдержалась и улыбнулась в ответ.

– Да, это точно, – хмыкнула я, всё ещё пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Остин, до этого сидевший в напряжённой позе, наконец расслабил плечи, позволяя себе вдохнуть полной грудью. Его хватка на руле ослабла, и он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, смотря на Лео. Губы дяди дёрнулись, словно он тоже пытался сдержать улыбку, но та всё равно проявилась, пусть и едва заметная.

Это было удивительное мгновение: в разгар хаоса и опасности, среди грязи, страха и боли, нашёлся кто-то, кто сумел увидеть в этом адреналине что-то… позитивное.

– Рад, что тебе понравилось, приятель, – пробормотал Остин, на этот раз с лёгкой теплотой в голосе. Он перевёл взгляд обратно на дорогу, и его лицо стало чуть мягче, а напряжённые морщины разгладились.

Отстегнув ремень, он вышел из машины. Я тоже поспешила выбраться, хотя коленки подкашивались от пережитого. Свежий воздух ударил в лицо и от этого стало даже немного легче.

– Колёса выдержали. Это хорошо, – сказал дядя вполголоса, обходя машину вокруг.

Тяжёлыми шагами он направился к багажнику и достал несколько канистр с топливом. Я молча смотрела, как он откручивал крышки и заливал пахучую жидкость в бак. Все его движения дышали сосредоточенностью и скрытой торопливостью. В этот момент мой взгляд скользнул за его спину. Далеко, за оставшимся позади разрушенным мостом, начало вырисовываться нечто похожее на зловещий, бесформенный вихрь. Полчище, которое двигалось, сливаясь в серую, неразличимую массу. Это было поистине ужасное зрелище.

– Они приближаются, Остин, – тихо произнесла я, боясь, что эти монстры могут услышать. Голос дрожал, и я сама удивилась, как он вообще смог пробиться сквозь комок в горле. Всё внутри начало кричать о том, что мы должны уезжать как можно скорее.

Он вытряхнул последние капли из канистры, обернулся и прищурился, изучая приближающееся полчище. На его лице промелькнуло беспокойство, но он быстро его спрятал.

– Не думаю, что они смогут преодолеть этот обрыв, – произнёс он наконец. – Помимо этого моста, нас разделяет бурная река под ним. Но это не значит, что мы можем задерживаться здесь.

Он быстро закрыл крышку бака, скинул канистры в багажник, и обтерев руки о джинсы, направился обратно к водительскому месту. Я же застыла на месте, словно приросла к земле. Мой взгляд, наполненный гнетущим ужасом, не мог оторваться от серой тучи, которая, казалось, разливалась по горизонту всё шире.

И вдруг всё прекратилось.

Преты остановились, как по команде, едва не достигнув обрыва. Всё произошло настолько резко, что это зрелище лишило меня дыхания. Они стояли. Десятки. Сотни. Тысячи. В устрашающем безмолвии. Даже ветер, дувший с их стороны и принося с собой запах гнилой плоти, казалось, стих, боясь потревожить эту тишину.

Я почувствовала, как по моей коже пробежали волны мурашек, одна за другой. Это было хуже, чем когда они неслись за нами с жутким воем и клёкотом. Теперь они просто смотрели. Смотрели на нас. Их неподвижность напоминала статуи, но глаза… глаза каждого из них горели тёмным, ледяным светом, как угли, потухшие, но всё ещё тлеющие внутри.

– Мэди, садись в машину! – голос Остина, натянутый, как струна, прорезал вязкий воздух.

Я моргнула, чувствуя, как реальность будто бы расплылась перед глазами. С трудом заставив себя отвернуться, я направилась к машине. Ноги дрожали, но я шагала вперёд, будто через густую воду.

Как только я захлопнула дверь, двигатель ожил под нами, и его гул начал вибрировать в моих костях. Мы сорвались с места, оставляя позади мост и пугающую неподвижность претов, но образ их застывших силуэтов начал преследовать меня, как тень. Что-то в этом было… неправильным.

Машина подпрыгивала на выбоинах, каждое новое движение казалось мне предвестием беды. Каждая кочка, каждый поворот дороги выглядели ловушкой, будто мир сам натягивал петлю на наши шеи. Я вцепилась в ремень, пытаясь заглушись дрожь в руках, но тревога только нарастала ещё сильнее.

В салоне царило молчание. Тяжёлое и вязкое, весь воздух был пропитан нашим страхом. Никто не хотел говорить. Только Лео выглядел неестественно спокойным, даже сияющим. Его неподдельная энергия, которая обычно могла с лёгкостью поднять настроение любому, сейчас не находила отклика ни у меня, ни у Остина, ни тем более у Джесси. Последние несколько минут она сидела молча, откинув голову на спинку сидения, и смотрела в окно, будто пыталась раствориться в воздухе, избегая этой реальности.

Внезапно Остин потянулся к панели управления, нажимая кнопку открытия люка. Прохладный воздух ворвался внутрь, остужая мою разгорячённую кожу. Он снял телефон с крепления и быстро набрал номер. Через несколько мгновений раздался знакомый голос.

– Остин? – удивление в голосе Мэтью было едва заметным.

– Да, Мэт, мы… – Остин замялся, его голос сорвался на паузе. Он провёл рукой по лицу, стирая проступившие капельки пота. – Ты говорил про полчища…

– О нет… Вы в порядке? – голос Мэтью напрягся, стал резче.

– Да, всё нормально, – Остин сглотнул. – Я хотел узнать кое-что. Твои люди, которые сталкивались с огромными стаями… Они говорили что-нибудь странное о поведении претов?

Наступила пауза. Я наблюдала, как Остин ловко объезжал ямы и выбоины, его руки двигались, казалось, инстинктивно.

– Некоторые из них упоминали… странности, – наконец произнёс Мэтью. – Говорили, что тысячи претов иногда двигались так, будто у них был разум. Словно они действовали осознанно, а не просто следовали своим инстинктам. – Он замолчал, а затем прокашлялся. – Остин, что вы видели?

– Полчище, которое гналось за нами, в какой-то момент… Твою мать!

Всё произошло за долю секунды. Прямо перед машиной, словно из воздуха, появились несколько претов. Их уродливые фигуры, покрытые серой кожей, блеснули на солнце. Остин резко нажал на тормоз, колёса завизжали, но мы неслись слишком быстро.

Машина, словно обезумевший зверь, влетела в двух из них. Преты глухо ударились о капот, взметнувшись через крышу и отлетая в стороны. В этот же миг мы на всей скорости задели выступ асфальта. Резкий удар тряхнул машину, словно игрушку, и в следующую секунду я почувствовала, как она взлетает.

Воздух вокруг стал тяжёлым, тягучим. Время замедлилось, превращая каждое мгновение в отдельный эпизод хаоса. Машина переворачивалась, и я видела, как потолок становится полом, а пол – потолком. Крики наполнили пространство: мои, Лео, Джесси. Скрежет металла, будто кто-то рвал его огромными когтями. Стекло трескалось и рассыпалось на тысячи сверкающих осколков. Искры танцевали в воздухе, как огоньки, отскакивая от металла и исчезая где-то позади.

С оглушительным грохотом, машина рухнула на землю. Ещё один удар. И ещё. Я услышала, как что-то треснуло у меня над головой. Моё тело метало вперёд, но ремень крепко удерживал, впиваясь в кожу так сильно, что казалось, он режет её словно острое лезвие.

И вдруг всё стихло.

Оглушительная тишина обрушилась на меня, как вакуумный купол. Несколько мгновений я не могла понять, где нахожусь. Дыхание сбивалось, а сердце колотилось, пытаясь угнаться за реальностью.

Постепенно до меня начало доходить: я жива, я дышу, я чувствую. Этот факт оказался невообразимым чудом среди всего хаоса. Каждый вдох отзывался острой, режущей болью в рёбрах. Ремень сковывал моё тело, глубоко врезаясь в кожу через кофту. Его спасительная хватка теперь казалась тисками, удерживающими меня на месте, как живую марионетку в перевёрнутом мире.

Медленно я повернула голову. Остин… Его лицо утопало в крови, густой, тёмной, стекающей по волосам. На щеке и лбу зияли две глубокие раны. Он не шевелился. Его неподвижность сейчас била по мне сильнее любой другой боли.

– Остин? – мой голос прозвучал чу́ждо, сдавленно, словно я пыталась говорить под водой. Я сглотнула и попробовала снова: – Остин!

Собрав остатки сил, я потянулась к нему, но как только мышцы напряглись, боль вспыхнула с новой силой. Она отозвалась в каждом нерве, пронзая рёбра как тысячи игл. В ушах звенело так громко, что это заглушало мои мысли.

– Лео… Лео, ты жив? – голос дрожал, срывался на всхлипы. Слёзы начали скатываться по лбу, смешиваясь с волосами и пылью.

Я снова повернулась к Остину. Его неподвижность разрывала сердце на части. Стиснув зубы, я толкнула его плечо, но это было похоже на попытку сдвинуть каменную статую. Он не реагировал.

– О боже, – слёзы хлынули потоком, замутняя всё перед глазами. – О боже, нет-нет-нет…

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, но это совсем не помогло избавиться от густой пелены. Взгляд снова метнулся к Остину, и тогда я заметила. Его грудь… она едва заметно поднималась. Он дышал.

– Чёрт… – выдохнула я, чувствуя, как слабая волна облегчения прокатывается по телу.

– Мэди, – раздался дрожащий голос Джесси.

Я обернулась, даже не заметив, как руки начали дрожать ещё сильнее.

– О боже, Джесси, – мой голос срывался на шёпот, пропитанный рыданиями. Я захлёбывалась от слёз, которые, казалось, заполняли не только глаза, но и лёгкие. – Ты как?

– Я… я в порядке, – её голос сильно дрожал, но всё же это было подтверждением тому, что она здесь, что она жива.

– Где Лео? – я выдавила из себя, но сама не понимала, кричу или говорю слишком тихо. Ушам всё ещё не хотелось доверять, они были забиты звоном, как будто я стояла под грохочущим водопадом.

– Он здесь. Он в порядке, но… – её голос сорвался. – Кажется, он без сознания.

– Ладно… – мой голос треснул, эмоции перекатывались через край. Слёзы всё ещё лились, мешая увидеть что-либо перед собой. – Хорошо.

Резкий удар по машине заставил меня вздрогнуть и закричать. Стекло рядом с лицом треснуло и разлетелось на мелкие осколки. Я повернула голову, и меня сразу же охватил парализующий ужас.

Прет. Один из тех мерзких тварей, выбежавших перед машиной. Он с громким шлепком рухнул на землю возле окна. Его пустые чёрные глаза смотрели словно сквозь меня, а обрубок руки бессильно волочился рядом. Но вторая, когтистая, живая, двигалась быстро. Он потянулся ко мне, разрывая воздух своими движениями, как хищник, нашедший жертву.

У меня не оставалось другого выхода. Стиснув зубы так, что в висках застучало, я дёрнулась к замку ремня безопасности. Пальцы дрожали, будто принадлежали не мне, а кому-то чужому, плохо управляемому. Они соскальзывали, цеплялись за острые края пряжки, но, наконец, я услышала тихий щелчок. Ремень ослаб.

Я рухнула вниз, как камень, вырвавшийся из пращи, и с глухим стуком ударилась спиной о стекло, усеянное мелкими осколками. Боль вспыхнула во всём теле, пронзила рёбра, обожгла спину, раскатившись яркой волной, от которой воздух моментально покинул лёгкие. Вскрик сорвался с губ, острый, непроизвольный, пока я хваталась за воздух, пытаясь вновь обрести дыхание.

Я попыталась перевернуться, но в этот момент прет схватил меня за руку. Он сжимал её так сильно, что начало казаться, что кости вот-вот треснут и разлетятся в мелкие щепки. Он тянул меня к своей пасти, из которой сочились чёрные, густые слюни, капающие на землю, машину, стекло. Я попыталась вырвать руку, но не получалось. Он лишь сильнее сжимал её и тянул к себе. Боль от его хватки на мгновение ушла на второй план, когда в моих венах разлился адреналин.

Пистолет.