За дверью открылось неожиданно просторное помещение, которое контрастировало с тесным тамбуром. Слева виднелась небольшая кухня с потёртыми шкафами и раковиной, а прямо перед нами располагался зал. На пыльном ковре стоял диван, несколько кресел, низкий журнальный столик и даже старый книжный шкаф. В дальнем углу притулилась кровать с тумбой. Всё выглядело изношенным, но удивительно уютным, словно здесь кто-то когда-то действительно жил.

– Ванная справа, – сказал Остин, опуская Лео на кровать, который почти сразу отвернулся к стене, притихший и измученный. – Там есть аптечка и вода.

– Я поняла, – бросила я, стараясь скрыть нервозность в голосе, и шагнула в ванную вместе с Джесси.

Комната встретила нас тусклым светом, отблескивающим от облупившихся стен. Всё вокруг словно застыло во времени: ржавый кран, пятна плесени на потолке, зеркало, покрытое сетью мелких трещин. Воздух был прохладным и влажным, словно в пещере. Джесси села на крышку старого унитаза, и её плечи сразу же поникли.

– Давай промоем и перевяжем твою рану, – сказала я, стараясь придать голосу твёрдость, которой мне самой так не хватало.

Джесси молча кивнула и начала осторожно стягивать куртку. Я заметила, как её руки дрожат, пальцы неуверенно цепляются за ткань, пока она, наконец, не сбросила её на пол. Я невольно опустила глаза на свои руки и почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Кожа была липкой и полностью покрыта кровью, а на указательном пальце виднелись небольшие ранки от моих собственных зубов.

Сняв с себя мокрую кофту, я бросила её рядом с курткой Джесси. Ощущение холода от ткани тут же исчезло, а по телу пробежала едва заметная дрожь. Я подошла к крану и повернула ручку. Из него начали брызгать капли, с каким-то удушающим металлическим звуком, а после полилась тонкая, холодная струя воды.

Мои глаза лихорадочно заметались вокруг, пока наконец не наткнулись на обмылок, сиротливо лежавший на краю раковины. Схватив его дрожащими пальцами, я принялась тереть руки с такой силой, словно хотела выжечь с кожи все следы произошедшего. Мыло быстро растаяло под струями холодной воды, превращаясь в липкую пену, которая скользила между пальцев. Ногти царапали кожу, оставляя красные полоски, будто я пыталась смыть с себя не только грязь, но и всё, что случилось за эти мучительные часы. Ледяная вода жгла руки, но я продолжала упорствовать, даже когда кожа стала ярко-розовой от холода.

Когда мыло оказалось бесполезным, я просто стряхнула остатки воды на пол и посмотрела на Джесси. Она сидела в футболке, её рука безвольно свисала вдоль тела. Бурые пятна крови пропитали старую повязку, которая теперь сползла почти до локтя, обнажая рану.

– Кажется, я не так крепко перевязала её, как думала, – пробормотала я, сама не понимая, обращалась ли к Джесси или к самой себе.

Она только слабо подняла на меня глаза, будто ей было всё равно.

Заглянув в шкафчик рядом с раковиной, я быстро пробежалась глазами по выцветшим этикеткам пузырьков и упаковок, хаотично расставленных на полках. Мои пальцы нервно блуждали среди затёртых флаконов, пока взгляд не зацепился за небольшую красную коробку с белым крестом на самой верхней полке. Встав на цыпочки, я потянулась за ней, ощущая, как холодный металл касается кончиков пальцев.

Открыв её, я быстро осмотрела содержимое: бинты, пластыри, антисептик, ножницы и горсть блистеров с таблетками. Лихорадочно перебирая содержимое, я нашла нужное – обезболивающее. Вынув одну таблетку, я тут же протянула её Джесси. Она молча взяла её из моих пальцев и бросила в рот, как будто ей было всё равно, что это. Глотнув всухую, она сразу же поморщилась. Я смотрела, как она борется, чтобы не выплюнуть обратно, и в итоге сглотнула с мучительным выражением на лице.

– Горько, – пробормотала она, закрыв глаза и откинув голову назад, как будто это могло унять боль.

Я только вздохнула, чувствуя беспомощность. Взяв ножницы, я наклонилась к её руке. Старую повязку, которую ещё недавно я считала достаточно крепкой, разрезала одним движением и отбросила в раковину. Металлический запах засохшей крови тут же ударил в нос.

Рана выглядела ужасно. Глубокий порез, тянувшийся поперёк плеча, почернел по краям от запёкшейся крови. В центре всё ещё блестела тёмно-бордовая влажная полоска. Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. На мгновение ком в горле почти перекрыл дыхание.

Смочив марлевый бинт водой, я начала осторожно промакивать кожу вокруг раны, стирая кровь и грязь. Джесси громко застонала и дёрнулась.

– Прости, – прошептала я, отводя взгляд, но продолжая работу.

– Всё хорошо, – процедила она сквозь зубы, стиснув крышку унитаза так, что её костяшки побелели, а по щекам тихо потекли слёзы. – Всё хорошо.

Я старалась работать быстро, но аккуратно. Промывая рану антисептиком, я слышала, как Джесси прерывисто дышит, пытаясь держать себя в руках. Запах спирта, смешанный с металлической ноткой крови, витал в воздухе, делая его ещё тяжелее.

– Эти люди… – внезапно начала она, её голос был хриплым и дрожащим. – Они найдут нас здесь?

Я замерла на секунду, всматриваясь в её глаза, полные беспокойства.

– Не знаю, – честно ответила я, вернувшись к ране. – Тот монстр наверху, вероятно, мог навести их на наш след.

Её взгляд устремился в пустоту. Вероятно, она попыталась представить себе худший сценарий.

– Слушай, – сказала я чуть громче, чем собиралась. – Я знаю ровно столько же, как и ты. Мы в одном положении. Но у Остина есть план. Он что-то знает.

Джесси молчала, но её губы дрожали, словно она пыталась найти слова, которые не решалась произнести.

Когда рана, наконец, была очищена, я наложила свежую повязку, делая тугие, но ровные обороты бинта. На этот раз я не оставила шанса для ослабления. Джесси слегка расслабилась, хотя лицо всё ещё было бледным.

– Всё, – произнесла я, убирая остатки бинта и инструменты обратно в аптечку. – Теперь тебе нужно отдохнуть.

Она молча кивнула, с усилием поднялась с места, опираясь на раковину, и направилась к двери. Её шаги были медленными и неуверенными. Я проследила за ней взглядом, пока она не скрылась в основной комнате.

Оставшись одна, я медленно опустилась на крышку унитаза и уткнула лицо в ладони. В голове гудело, а тело казалось тяжёлым, как будто усталость физически давила на плечи. Я старалась не думать о том, что ждало нас дальше. Остин, конечно, сильный и умный, но мне не давало покоя то, что он тоже выглядел вымотанным до чёртиков.

Сделав несколько глубоких вдохов, я встала, умыв лицо ледяной водой. Струи стекали по щекам, но вместе с ними не уходило ни напряжение, ни гул в голове. Я взглянула на своё отражение в треснувшем зеркале. Тусклый свет лампочки над головой делал мои глаза ещё более уставшими, чем они были на самом деле. Плотно сжав губы, я отвернулась, стараясь не застрять в размышлениях о том, как мы докатились до этой ночи.

Выйдя из ванной, я осторожно огляделась. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Джесси. Остин устроил её на разобранном кресле, укрыв каким-то тонким покрывалом, которое, казалось, не спасало её от холода. Лео лежал на кровати, свернувшись клубком. Его тихое сопение было единственным звуком, который приносил хоть какое-то утешение.

Я подошла к кровати, скинула ботинки и легла рядом с братом. Его тепло, хоть и слабое, пробивалось сквозь слой усталости, окутывавшей как тяжёлое одеяло. Закрыв глаза, я пыталась заставить себя заснуть, но спустя несколько минут поняла, что это бесполезно. Каждая мысль, как назойливая муха, кружилась в голове, не давая ни минуты покоя.

Осторожно приподнявшись, чтобы не потревожить Лео, я бросила взгляд на кухню. В полумраке, под мягким светом лампы, Остин сидел за большим островком. Перед ним расстилалась огромная карта, его руки двигались по ней с точностью, внося пометки. Лицо дяди было сосредоточено, но я заметила, как напряглись его плечи – он был далеко не так спокоен, каким казался.

Я просто смотрела на него, чувствуя себя ребёнком, который хочет спросить о чём-то страшном, но боится услышать ответ. Остин поднял голову, словно почувствовав мой взгляд. Его глаза встретились с моими, и он слегка кивнул, приглашая подойти.

Неуверенно поднявшись, я на цыпочках подошла к нему, боясь разрушить эту хрупкую тишину. Остин жестом указал на стул рядом, и я села, стараясь не смотреть на карту, чтобы не встретиться лицом к лицу с какой-то новой правдой, к которой не была готова.

– Мэд, – тихо начал Остин, его голос был ровным, но я уловила в нём едва заметную дрожь. – То, что я сейчас тебе расскажу, будет тяжело принять. Я хочу, чтобы ты понимала это.

Я сдержанно кивнула, стараясь не выдать, как сильно напряглась. Внутри всё уже начало скручиваться в тугой узел.

– Сегодня в Галене… Это были люди из бункеров. Они не просто так напали на нас.

Остин замолчал и глубоко вдохнул, собираясь с силами, чтобы продолжить. Его взгляд остановился на мне, изучая лицо, пытаясь понять, насколько далеко он может зайти в своём объяснении.

– Я не совсем понимаю, – нарушила я затянувшуюся паузу.

– Эти люди считают, что все, кто живёт на поверхности, заражены. Они уверены, что рано или поздно каждый из нас мутирует, – начал он. – Они пытаются создать лекарство от вируса, который уничтожил почти всё человечество. Но их методы, Мэд… – Остин замолчал, потёр переносицу, словно сдерживая болезненные воспоминания. – Их методы – это настоящее безумие.

Мой взгляд замер на его лице, измождённом, но всё ещё сохраняющем твёрдость.

– Мы давно наткнулись на их радиоволны, слышали их разговоры. То, о чём они говорят… Это не просто поиск лекарства. Это систематическая охота.

Его голос стал тише, будто он боялся, что даже стены могут услышать то, что он говорит.

– После того как они начали выходить из своих бункеров, они столкнулись с разрушенным миром. И с пре́тами.

– Пре́тами? – переспросила я не понимая.

– Заражённые, – пояснил он.

Я закрыла глаза, и передо мной всплыл образ. Чёрная жидкость, стекающая изо рта. Пустые, мёртвые глаза, лишённые всякого проблеска сознания, смотрели сквозь меня. Серые, почти гниющие руки. Единственный раз, когда я видела прета, был одновременно самым страшным и самым болезненным в моей жизни. Это был мой отец.

После смерти мамы он, едва справляясь с утратой и сильно напившись, ушёл в лес в одиночку. Спустя несколько дней мы увидели его возле ворот Галены. Майлз, один из охотников, застрелил его на моих глазах, пока я убаюкивала Лео, родившегося всего несколько дней назад.

– Мэди? – голос Остина вырвал меня из болезненных воспоминаний. Его рука сжала мою, возвращая в реальность.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри поднимается тошнота.

– Когда они поняли, что вирус поглотил планету, – продолжил Остин, – они начали искать лекарство. Но для этого им нужны были люди.

Я слушала, стараясь сохранить самообладание, но мои руки сжимались в кулаки.

– Во время своих рейдов они находили поселения, похожие на наше, и забирали оттуда людей. Сначала это было… почти добровольно, – он выплюнул последние слова, словно они обжигали его язык, – но когда люди начали сопротивляться, а бункерные поняли, что взрослые выжившие не подходят для их экспериментов, они начали сносить всё подчистую.

Я невольно затаила дыхание.

– Убивали всех, кто на вид был старше семнадцати лет, – продолжил Остин, его глаза затуманились от воспоминаний. – Детей забирали. Отвозили в бункеры, где они становились подопытными. Они считают, что те, кто родился снаружи после катастрофы, могут быть ключом к лекарству.