Слова ударили меня как плеть. Я отвернулась, чтобы не смотреть на Остина, и перевела взгляд на кровать, где тихо посапывал Лео. Он свернулся клубком, его маленькая фигурка почти терялась в тени. Всё внутри меня сжалось от одной мысли: сегодня он мог оказаться одним из тех детей. Если бы они поймали нас… Лео оказался бы в их руках, а я, скорее всего, уже лежала бы мёртвая где-нибудь в лесу.

– Даже представить боюсь, – прошептала я, сжимая кулаки до боли в пальцах.

Остин мягко сжал мою руку, заставив вновь взглянуть на него.

– Через несколько часов мы уедем отсюда, – сказал он. – Они будут искать нас, потому что знают, что с нами ребёнок. Но мы доберёмся до безопасного места.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

– Ты хочешь сказать, что они не отстанут, пока не заберут Лео?

Остин кивнул, на его лице даже не дрогнул ни один мускул.

Моя рука сжала колено, как будто я могла так унять дрожь.

– Эй, милая, – он снова мягко коснулся моей руки, на этот раз сильнее сжав её. – Я не позволю им забрать Лео. Никогда.

Сдерживая нахлынувшие слёзы, я смогла только слегка кивнуть.

– Они ведь не найдут нас здесь? – прошептала я.

– Нет, – ответил Остин с такой уверенностью, что я почти поверила. Но что-то внутри меня не успокаивалось.

– А как же… существо? То, что гналось за нами? – мой голос дрожал, но я не могла остановить поток вопросов.

На его лице мелькнула лёгкая ухмылка.

– Несмотря на то что мы вроде как живём в средневековье, некоторые технологии старого мира ещё работают.

– Какие? – не унималась я.

– Как-то раз на охоте, мы выяснили, что преты реагируют на высокочастотные звуки, – объяснил он, откинувшись на стул. – Такие звуки, которые обычные люди не слышат, а заражённые и животные их прекрасно воспринимают. Мы не ожидали, что нам придётся использовать это убежище, но решили заранее обезопасить его. На доме установлено несколько ловушек, которые издают эти звуки. Они по-особому на них влияют, что даёт нам время спрятаться или убежать.

– Оу… – как всегда блеснула ответом я. – А чей это дом?

Остин пожал плечами, его лицо вновь приняло задумчивое выражение.

– Не знаю. Мы нашли его давно, когда Галена только появилась и мы исследовали территории вокруг. К тому моменту хозяев этого дома здесь уже не было и за все годы они так и не вернулись.

Он сделал паузу, обдумывая что-то, затем продолжил:

– Мы обнаружили этот бункер и его запасы: еду, оружие, одежду, даже топливо и всё это время постепенно пополняли склад. А ещё здесь оказался автономный генератор. Он работает, только если люк отпирается снаружи.

Он указал на тусклый светильник над нами.

– Здесь есть большой запас НЗ на крайний случай. И этот случай наступил.

– НЗ? – спросила я.

– Неприкосновенный запас, – пояснил Остин. – Утром нам нужно будет пересмотреть наши вещи. Что-то оставить, что-то взять с собой.

Я молча кивнула.

– Куда мы поедем?

– На север, – ответил Остин, откинувшись назад. – Нам нужно добраться до границы с Канадой. У меня есть старый знакомый, который поможет перебраться на Ньюфаундленд.

– Ньюфаундленд? Это остров? – уточнила я.

– Да, – Остин улыбнулся, и в его голосе зазвучала надежда. – По рассказам, это одно из немногих мест, где люди живут в безопасности.

Слово «остров» звучало как обещание.

– Там есть дети? – осторожно спросила я.

– Там есть школы, детские сады, всё необходимое. Никаких экспериментов, никаких бункерных.

– А как же Галена? Мы же не можем просто уехать, не попытаться найти хоть кого-то… тех, кто остался… жив, – последнее слово с трудом сорвалось с моих губ, оставляя после себя горький привкус.

– Я вернусь туда, – уверенно произнёс Остин. – Как только ты, Лео и Джесси будете в безопасности, я вернусь за остальными.

Мой взгляд снова упал на кровать, где спал Лео.

– А те…из бункеров? Что именно они делают с детьми?

Остин поджал губы, его лицо стало жёстким, словно он в одно мгновение надел маску, чтобы скрыть свою боль.

– Я не знаю всего, Мэд. Но, судя по тому, что я слышал на их радиоволнах… Дети идут в расход: кровь, органы… – он запнулся, опустив взгляд.

Отвращение и ярость вспыхнули во мне ярким огнём, и лицо исказилось от ненависти.

– Эти люди не жалеют никого. Они отчаянно верят, что смогут создать лекарство. Почему-то они боятся больше, чем мы, – тихо добавил он.

Мою грудь сдавило, и я отвернулась, чтобы спрятать слёзы. Неужели за все эти годы под землёй они настолько потеряли человечность, что готовы забирать у детей жизни ради своей мнимой надежды?

Остин снова привлёк моё внимание, его тёмно-зелёные глаза были серьёзными.

– Когда мы будем уходить отсюда, мне нужно, чтобы ты мне доверилась, – его голос прозвучал как приказ. – Слушай меня безукоризненно. Делай всё, что я скажу, и не спорь. Если я говорю бежать – вы бежите. Если я говорю молчать – молчите и не издаёте ни звука, пока я не разрешу. Если я говорю стрелять, ты стреляешь. Поняла?

Он сжал мою руку до боли, не отрывая взгляд от моего лица.

– Поняла, – выдавила я, с трудом подавляя рвущийся наружу страх.

Его взгляд слегка смягчился, но лишь на мгновение.

– Теперь я расскажу тебе про пре́тов, – произнёс он.

Я тяжело вздохнула, потянулась к бутылке воды, стоя́щей у края стола, сделала несколько глотков и кивнула, готовая слушать.

– Как я уже говорил, утром мы сядем в машину и поедем в сторону Канады, – начал Остин. – Но я хочу, чтобы ты понимала: мы больше не в границах безопасной зоны Галены.

Я сжала бутылку в руках, её пластик скрипнул, отражая моё напряжение.

– Преты очень опасны. Они очень быстрые и выносливые. Их зрение, слух и обоняние куда лучше, чем у человека. Они гораздо сильнее нас. Даже один заблудший в лесу может догнать и убить человека за считанные минуты. Твой пистолет всегда должен быть у тебя под рукой.

– Что, если я не успею достать пистолет? – наивно спросила я, понимая, что мой вопрос звучит почти по-детски.

– Тогда используй нож, – голос Остина прозвучал твёрдо, с ноткой неизбежности, будто он уже видел меня в бою с этим оружием. Он поднялся со стула, двинулся к своему рюкзаку, стоя́щему у стены, и, порывшись в одном из его отсеков, вытащил плотную тканевую кобуру. – Держи его так же близко, как и пистолет, – сказал он, протягивая её мне.

Мои пальцы дрожали, когда я ухватилась за чёрную прорезиненную рукоять. Вытащив нож из кобуры, я ощутила его вес – тяжёлый, но сбалансированный, словно этот нож был создан для того, чтобы стать продолжением чьей-то руки. Лезвие было матово-чёрным, а его форма внушала трепет: длинное, зазубренное наверху, оно выглядело так, будто было готово не только защищать, но и атаковать.

Я покрутила нож в руке, ощущая холод стали в ладони. На одной стороне лезвия проступала гравировка, чуть потускневшая от времени: «Через боль во вселенную. Грант Миллер».

– Это М9, – пояснил Остин. – Он принадлежал твоему деду, когда тот служил в армии. После его службы нож перешёл ко мне.

Я провела пальцем по гравировке, ощущая ледяную сталь, и вспомнила рассказы папы о дедушке и его ферме в Техасе.

– Если прет настигнет тебя до того, как ты выстрелишь ему в голову, бей его со всей силы ножом в висок – для них это мгновенная смерть. Всегда целься в голову.

Я молча убрала нож обратно в кобуру́ и снова посмотрела на Остина.

– Тот мутант, который гнался за нами… Он не был похож на… папу, – я сглотнула подбирающуюся к горлу тошноту.

– Этот прет давно мутировал, – начал он, опустив глаза. – Со временем их тела меняются. Они вытягиваются, теряют мышцы, обрастают чем-то вроде пульсирующих артерий. Это похоже на чёрные лианы, обвивающие дерево. Такие твари становятся сильнее, быстрее и куда опаснее. Их гораздо труднее убить.

– Кожа… – начала я, вспоминая, как мутант выглядел под лунным светом.

– Прочная. Эластичная. Почти прозрачная, – подтвердил Остин. – Обычными пулями их не пробить. Нам повезло, что он не догнал нас и не смог прорваться в дом, несмотря на ловушки. Они редко ходят в одиночку. Такие мутанты обычно возглавляют стаи обычных претов. Но даже один из них способен уничтожить целую группу людей, если не быть осторожными.

Я сделала ещё пару глотков воды, чувствуя, как Остин одним своим голосом рисовал передо мной кошмары, которые я буду видеть по ночам.

– Честно сказать, за все эти годы, что я встречал на своём пути старых претов, этот заставил меня задуматься: «почему он один?» – Остин, казалось, говорил больше сам с собой, чем со мной. Он отрешённо потёр свой заросший щетиной подбородок, а его взгляд был направлен куда-то в пустоту. – Как правило, они появляются в окружении множества обычных претов, которые словно оберегают своих вожаков. А этот… Я не понимаю.

Я слушала его слова, но в голове пульсировали совсем другие мысли. Свет в комнате внезапно погас, а через секунду лампа заморгала и вновь зажглась, разливая вокруг нас слабое, дрожащее свечение по комнате.

– Всё в порядке, – сказал Остин, заметив, как я нервно оглядывалась. – Генератор здесь не самый новый, – он подмигнул, стараясь разрядить обстановку.

Я слабо улыбнулась, но внутри всё ещё чувствовала себя на грани.

– Запомни ещё кое-что, Мэд. Это может однажды спасти твою жизнь, – решил добавить Остин, наклонившись ближе. – Претов можно замедлить выстрелом в тело. Они чувствуют боль, но это их не остановит. Используй это только при крайней необходимости. Всегда целься только в голову. Всегда, – он повторил это, смотря мне прямо в глаза, словно хотел запечатлеть это слово в моей памяти. – И никогда не позволяй этим тварям приблизиться настолько, чтобы они могли укусить тебя или ранить как-то иначе.

– Я поняла, – прошептала я и устало закрыла глаза.

– Умница, – мягко сказал Остин, коснувшись моей щеки. В его прикосновении было что-то отеческое, тёплое, но в глазах плескалась тревога, тщательно скрываемая за спокойным фасадом. – Теперь ложись спать и постарайся немного отдохнуть, – он бросил короткий взгляд на часы. – У нас осталось около трёх часов, а потом мы выдвигаемся.

Я лишь кивнула, не находя в себе сил что-то ответить, и медленно поднялась со стула, чувствуя, как усталость тянет меня обратно. Ноги словно налились свинцом, но я всё же заставила себя дойти до ванной. Поворот ручки двери, тихий щелчок замка, и я осталась одна в маленькой, пропитанной затхлым воздухом комнате.

Зеркало над раковиной встретило меня тусклым, запылённым отражением. Я с трудом узнала себя. Зелёные глаза, некогда живые и яркие, теперь казались тусклыми озёрами, наполненными тревогой. Вены, красной паутиной растянувшиеся по белкам, выдавали бессонную ночь и слишком много слёз. Обветренные, потрескавшиеся губы болезненно пульсировали, как раны, которые не успевают зажить. Только слабый румянец на щеках напоминал, что я ещё дышала, что я ещё жива.

Длинные тёмные волосы сбились в колтуны́, свисая мрачной тяжестью. Я не придумала ничего лучше, чем распустить их, прочесать пальцами спутанные пряди и вновь собрать в небрежный пучок. Хотелось чувствовать себя хоть немного собранной.

Повернув кран, я позволила ледяной воде бежать по моим пальцам, оставляя тонкие ледяные дорожки. Умывшись, я облокотилась на раковину, вглядываясь в ускользающие потоки воды. Тонкие струйки исчезали в сливе, но мне казалось, будто это мои мысли текут туда же – бессвязные, хаотичные, уносящие остатки спокойствия.

Все эти вещи, что рассказал Остин…

Слова дяди эхом отдавались в моей голове. Люди из бункера. Пре́ты. Опасность, которая ждёт нас за пределами этого временного убежища. Лео… Его крохотная, беззащитная фигурка всплыла в моей памяти.

Если они найдут нас, мы будем мертвы. А его… его они заберут.

Я стиснула зубы, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Где-то внутри меня маленький ребёнок, напуганный до ужаса, бился в истерике, умоляя забыть обо всём этом, вернуться в ту наивную иллюзию безопасности, что я так долго носила в себе.