Паника взметнулась внутри, как запертый в клетке зверь. Я начала биться, выгибая спину, но ремни лишь глубже вреза́лись в кожу, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Оглушительное пиканье монитора теперь разносилось по комнате, как набат, оповещая всех о моём возвращении в этот ад.

Дверь скрипнула. Я резко повернула голову, чувствуя, как хрустят затёкшие шейные позвонки. В проёме замерла… Руби. Постепенно до меня начало доходить, что произошло…

Её светлые волосы выбились из небрежного пучка и мягко освещались тусклым светом, а синие глаза, такие же, как у Клэр, расширились, когда она встретилась со мной взглядом.

– Мэди, – осторожно сказала она. Её голос был тихим, баюкающим, словно она пыталась успокоить раненое животное, забившееся в угол.

Я снова дёрнула руками, чувствуя, как металл кровати стонет под моим натиском. Тщетно. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что, казалось, оно вот‑вот лопнет, а писк аппарата стал невыносимым, сверлящим барабанные перепонки.

– Эй, эй, успокойся, – она быстро оказалась рядом. Её ладони, тёплые и мягкие, легли поверх моих скованных запястий. – Всё хорошо. Ты в безопасности.

Я не верила ей. Не могла. После Тессы, Амелии, Эрика, Эша… После всего, что случилось, слово «безопасность» звучало как издевательство и плевок в лицо. Мои губы задрожали, но я с силой сцепила челюсти, подавляя всхлип.

– Развяжи меня, – мой голос сорвался на хрип, больше похожий на умоляющий шёпот, чем на приказ.

Руби прикусила губу и отвела взгляд к стене.

– Я не могу, – выдохнула она. – Пока что нет.

Я резко втянула воздух, и паника затопила меня с головой. Монитор заверещал на одной высокой ноте. Горячие, солёные слёзы покатились по щекам, смешиваясь с холодным потом.

– Ты… – я снова дёрнулась, на этот раз сильнее, отчего ремни ещё глубже впились в кожу, а боль в суставах стала невыносимой. – Мне нужно… Я должна найти Лео… Где он?! Что вы с ним сделали?!

– Тебе нужно лежать, – Руби пыталась удержать мои плечи. – Ты потеряла слишком много крови, и твои раны… Они ещё не до конца зажили, Мэди. А Лео… Он в порядке. Тэд забрал его у тех девушек, помнишь? Они его не тронут.

Я беспомощно уронила голову на подушку и до боли зажмурилась, стараясь не дать страху полностью поглотить меня. Этот прокля́тый писк… Он не умолкал ни на секунду, вгрызаясь в уши, словно этот монотонный звук стал моим новым пульсом, который я больше не могла контролировать. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как каждый вдох отдавался болью в груди, где теперь зияла лишь пустота, заполненная только страхом и отчаянием.

Руби молчала, но её пальцы всё ещё лежали на моих запястьях – лёгкие, тёплые, как единственная ниточка, соединяющая меня с чем‑то человеческим в этом холодном, чужом месте. Но я хотела оттолкнуть её, выкрикнуть, что не верю ни единому её слову, но голос подводил, застревая где‑то в горле, сдавленном страхом. Вместо этого я снова стиснула зубы, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения, и заставила себя посмотреть ей в глаза.

– Ты врёшь!

Руби растерянно моргнула; в её взгляде на мгновение промелькнула тень незаслуженной обиды.

– Нет… Я не вру, Мэди, – тихо произнесла она, и её голос дрогнул. – Он действительно здесь. С ним всё в порядке. Клянусь.

Я хотела ей верить. Каждой клеткой своего измученного тела я жаждала этой веры. Но перед глазами, вытесняя реальность, вспыхивал грязный пол, ладони Эша, впивающиеся в мои бёдра, и металлический, густой привкус крови на губах.

– Как я могу тебе верить? – ядовито прохрипела я, совсем не узнавая собственный голос. – Ты говоришь, что Лео в порядке, но я не вижу его. Ты говоришь, что я в безопасности, но я связана, как… животное! Где этот грёбаный Тэд?! Я хочу с ним поговорить! Приведи его сюда!

Руби вздрогнула. Её синие глаза потемнели, наполнившись какой‑то невыносимой тяжестью, но она не отвела взгляд. Она чуть сильнее сжала мои запястья, но не причиняла боли – это было как попытка удержать меня на краю, не дать окончательно захлебнуться в панике.

– Я понимаю, как это выглядит, – неуверенно сказала она и покачала головой. – Но я действительно пытаюсь помочь. Тэд… он дал приказ держать тебя здесь, пока ты не восстановишься. А ремни… Это не для того, чтобы удержать тебя. Это чтобы ты не навредила себе или кому‑то ещё.

Я забыла, как дышать. Её слова казались чем‑то далёким, приглушённым. Они тонули в панике, что продолжала расти во мне.

Не для того, чтобы удержать? А для чего тогда? Чтобы я не навредила себе? Как будто это имело хоть какое‑то значение.

Гнев вспыхнул внутри мгновенно, разрывая пустоту под рёбрами на мелкие ошмётки.

– Ты… ты думаешь, что я сумасшедшая?! – прошипела я, дёрнувшись всем телом.

Руби побелела и прижала ладони к моим плечам, не давая мне рвануться снова.

– Нет! Нет, Мэди. Конечно же, нет! – её голос дрожал, но в глазах не было страха. Только сожаление и какая‑то болезненная неизбежность. – Просто… пожалуйста, перестань бороться. Успокойся.

Успокоиться?!

Как?

Как можно успокоиться, когда тебя привязали к постели, как скотину? Когда тебя предали? Когда ты пережила настоящий ужас и не знаешь, что будет дальше?

Я задыхалась, голова кружилась, а в глазах снова начали расплываться тёмные пятна.

– Где… мой брат… – выдавила я, тяжело дыша.

Руби окончательно побледнела, но не отступила.

– Он здесь. На Альфе, в жилом блоке, – сказала она. – Я могу узнать, можно ли привести его к тебе, но ты должна… должна успокоиться. Ради него.

Я сделала последнее усилие, рванув руку так, что кожа под ремнём засаднила, и тут же обмякла. Сил больше не было. Осталась только глухая, беспросветная пустота и тихий, сводящий с ума писк монитора.

– Приведите его сюда, – тихо сказала я, закрыв глаза. – Или я сожгу к чёрту всё это место вместе с вами.

Тишина в комнате мгновенно стала густой и вязкой. Я чувствовала, как Руби оцепенела, не в силах подобрать слова.

Я знала, что сейчас напоминала безумную, сломленную психопатку, но мне было всё плевать.

Лео был единственным якорем, что удерживал меня на поверхности. Единственной ниточкой, которая ещё связывала меня с чем‑то важным. Если его здесь не было, если он не был в безопасности… То и мне больше не за что было держаться и нечего терять.

Руби тяжело вздохнула, осторожно убрала руки с моих плеч и медленно поднялась.

– Я поговорю с Тэдом, – наконец произнесла она. – Но, Мэди…

Я открыла глаза и встретила её взгляд.

– Если он скажет «нет», я буду бессильна. Ты должна это понимать, – закончила она.

Я промолчала.

Руби помедлила, прежде чем сделать шаг назад и направиться к двери.

– Подожди, – прохрипела я, заставляя себя говорить.

Она замерла на пороге.

– Сколько… сколько я была без сознания?

Она медлила, но всё же ответила:

– Два дня.

Два дня.

Я стиснула зубы, чувствуя, как холодное оцепенение пронзает грудь.

– Спасибо, – выдохнула я.

Руби ещё несколько секунд стояла в нерешительности, а затем развернулась и вышла, оставив меня в одиночестве. Дверь за ней мягко закрылась, и комната вновь наполнилась тишиной, нарушаемой только мерным писком аппарата.

Я лежала, вглядываясь в потолок. В груди нарастала тяжесть. Не страх, не паника, а что‑то другое – более глубокое и тёмное.

Два дня.

Две чёртовы ночи, украденные у моей жизни.

Эти цифры жгли мозг, словно их вырезали калёным железом прямо по живой ткани. Два дня Лео был здесь один. Два дня я лежала беспомощная в этом чужом месте, привязанная к койке, и бог знает, что с ним могло случиться за это время.

Я сжала кулаки, насколько позволяли ремни. Грубая кожа впивалась в запястья, оставляя багровые следы, но физическая боль была лишь жалкой тенью того пожара, что разгорался внутри.

Тишина давила на уши, загоняла мысли в угол, откуда уже не было спасения. Тёплые слёзы медленно стекали по вискам, но у меня даже не было возможности их смахнуть. Ну и пусть. Пусть текут, жгут и разъедают кожу.

Я до боли зажмурилась, но воспоминания, которые я так долго пыталась сдержать, прорвали плотину.

Я слышала Тэту. Видела её длинные коридоры, белые стены и потолки, знакомые лица. Чувствовала запах, который за эти недолгие месяцы въелся в мою кожу, мои кости. Слышала гул ярких ламп, голоса: как смеётся Лео, как Маркус коротко бросает приказы, как шутит Тео, а Грета качает головой, глядя на него с едва заметной улыбкой.

Эрик.

Его предательство резануло сознание, как ржавый нож. Он хотел… Чего он хотел? Вернуть то, что никогда ему не принадлежало? Я снова и снова видела его взгляд в тот миг, когда он приставил пистолет к моему животу. Там было что‑то болезненное, отчаянное, но не раскаяние. И не сожаление. Только слепая вера в чужие слова.

И теперь он мёртв.

Я помнила этот звук. Хлёсткий, оглушительный выстрел, поставивший точку в жизни, которая когда‑то значила для меня так много. Тело Эрика, нелепо растянувшееся на полу, его пустой взгляд, устремлённый в никуда. Густая, алая лужа, медленно расползающаяся по холодному металлу, впитывая в себя остатки его тепла. Тогда это казалось дурным сном, но теперь память возвращала мне каждую деталь с пугающей, хирургической чёткостью.

Не я убила его. Но была причиной его смерти.

Я задохнулась, чувствуя, как сердце начинает вбиваться в рёбра тяжёлыми, неритмичными ударами. Грудь сдавило так, словно на неё обрушилась бетонная плита, вытесняя остатки кислорода. Я отчаянно пыталась зацепиться за реальность – за писк монитора, за холод воздуха, но бездна прошлого была сильнее. Она тянула меня вниз, в тот самый день, который я хотела бы вычеркнуть из головы.

Айкер…

Я не хотела этого. Не могла думать об этом.

Но его лицо возникло перед глазами, и весь мой мир треснул по швам. Я хотела закричать, но из горла вырвался только сдавленный, жалобный всхлип.

Айкер, стоя́щий в дверях, его взгляд – полный ужаса и решимости.

Айкер, умоляющий Тессу.

Айкер, делающий этот последний, самоубийственный шаг вперёд. И я, бросившаяся наперерез, чтобы защитить его.

Выстрел.

Вспышка боли. Пуля, рвущая плоть где‑то у самой шеи. И падение… Я упала прямо на него. Я видела его руку, безжизненно лежащую рядом. Нашу кровь, что смешивалась в одно тёмное озеро, стирая границы между живым и мёртвым.

Я снова оказалась там. В той комнате. В той смерти.

Я звала его, в своём бреду, кричала, срывая голос, но он не отвечал.

И теперь он тоже мёртв. Из‑за меня. Это я привела смерть к его порогу.

Я громко всхлипнула и застонала, снова дёрнувшись. Затем ещё и ещё, пока голова не закружилась, а дыхание совсем не сбилось. Всё внутри сжималось от невыносимой боли.

Всё, что произошло – моя вина.

Если бы я не доверилась Эрику, если бы была осторожнее… Если бы не была такой слабой.

Если бы не я, Айкер был бы жив.

Эта мысль разорвала меня изнутри. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кровавые круги, но слёзы всё равно одна за другой стекали по вискам, обжигая кожу. Я потеряла его – человека, который защищал меня, который заботился и был рядом, даже когда я отталкивала его.

Я убила его.

Волна вины захлестнула меня, перекрывая кислород. Горло перехватило спазмом, каждая клетка тела вопила от невыносимой боли. Я пыталась сдержать рыдания, но они рвались наружу судорожными, беспомощными толчками.

Писк аппарата ускорился, превращаясь в истеричный ритм, отражающий хаос в моей груди. Я была пойманной птицей, которая в кровь разбивает крылья о прутья клетки.

Айкер… Я не заслуживала его прощения. Но он всё равно бы простил меня. Просто потому, что это был он. И от этого осознания дыра внутри становилась ещё шире.