Санитары (Эпидемия–5) (страница 9)
Первые километров пятьдесят дорога была пустынной. Ни машин, ни людей, ни зомби. Только ветер гнал по полям перекати-поле, да вдалеке виднелись остовы сожжённых домов – чёрные скелеты, торчащие на фоне серого неба. Я молчал, сосредоточившись на вождении, да и ребята тоже не рвались разговаривать. Серёга дремал на заднем сиденье, откинув голову на подголовник, Пэйн смотрел в окно, погружённый в свои мысли, а Макс возился с планшетом – кажется, банально играя, благо зарядиться в кабине не представляло какой-то проблемы.
Первый населённый пункт попался нам через час пути. Посёлок, название которого я не запомнил – да и не было его на табличке, потому что табличку кто-то сорвал. Домов двадцать, не больше, выстроенных вдоль дороги. Половина из них была разрушена – крыши провалились, стены обвалились, окна выбиты. На заборах висели самодельные плакаты: «Здесь живые! Не стрелять!» и «Вход воспрещён. Стреляем на поражение».
Въезд прикрывала группа мужиков – человек пять, в гражданской одежде, вооружённые кто чем: автоматы, пара охотничьих ружей, один вообще с топором. Они провожали нас взглядами, но не двигались. Я проехал мимо, не сбавляя скорости, и только когда посёлок остался позади, выдохнул.
– Жутковато, – пробормотал Макс. – Вроде головой понимаю, что эти доходяги нам ничего не сделают, а всё равно… Ещё и взгляды такие…
– Привыкай, – буркнул Серёга, проснувшийся от тряски. – Дальше будет хуже.
И он был прав.
С каждым километром обстановка становилась всё мрачнее. Поля сменились перелесками, потом опять полями, потом деревнями и посёлками, что тянулись вдоль дороги. Везде было одно и то же – запустение, разруха, следы насилия и смерти. Сожжённые дома, разбитые машины, трупы, что валялись в канавах и на обочинах, раздутые и почерневшие. И что-то сомневаюсь я, что это были зомбаки – у некоторых из покойников явно виднелись подвесные. Но останавливаться и изучать покойников никого из нас не тянуло.
Похоже, в области шёл откровенный бандитизм. В этой части края военных не оказалось или они не пожелали тут оставаться, уйдя в более богатые области. А среди селюков не нашлось того, кто смог бы объединить разрозненных людей. Зато оказалось достаточное количество тех, кто решил просто забрать силой всё, что нравится. И развернулись эти люди тут явно по полной программе.
Следующий посёлок раскинулся сразу по обе стороны дороги, и объехать его было нереально, так что, сцепив зубы, мы двинулись насквозь. Удивительно, но блокпост нас пропустил без лишних вопросов, взяв за проезд по десять патронов с человека и тридцать – с грузовика. Похоже, ребята наладили неплохой бизнес, а гарантом честности их «партнёров» выступал мощный КПВТ, установленный в укреплённом листовой сталью настоящем «бункере». Не знаю, на кой чёрт здесь было ставить бетонный домик два на два метра с окнами на дорогу, но свою новую функцию он выполнял отменно.
Посёлок вызывал своим видом глубокое уныние. На одном из столбов висел труп, раскачиваясь на ветру, с табличкой на груди: «Вор». Посреди улицы – голова, насаженная на кол, с выколотыми глазами и оскаленным ртом. Подписи под ней не нашлось, но вряд ли человека убили столь жестоко просто так.
Люди, которых мы встречали, вызывали отталкивающие чувства. Они сидели возле домов, мрачные, с потухшими глазами. Оружия я не заметил ни у кого, кроме пятерки патрульных. Эти выгодно отличались от своих соотечественников – черные бронежилеты, скорее всего снятые с какой-то охраны, АКМы. На нас смотрели с подозрением, но на конфликт не лезли.
Женщины были закутаны в платки и куртки, даже несмотря на жару, дети прятались за их спинами, глядя на нас с недоверием и страхом. Никто не улыбался. Никто не махал рукой. Просто смотрели, оценивающе, как волки, прикидывающие, можно ли напасть или лучше переждать.
Через километр после этого мрачного места, именуемого, как ни странно это звучало, «Светлым» – так было написано на табличке возле дороги, отмечающей конец населённого пункта, – мы увидели возле дороги АЗС, приткнувшуюся к какому-то подобию посёлка, на первый взгляд нежилого: дома с выбитыми стёклами, пыль на дороге.
Я свернул на эту заправку, ведомый любопытством Не то чтобы нам остро не хватало топлива, но лучше перебдеть. Заправка выглядела такой же заброшенной, как и село возле неё – колонки стояли без шлангов, навес покосился, окна магазинчика были заколочены. Интересно, а осталось ли что-то в подземном хранилище?
Из любопытства я подошёл, откинул с немалым усилием приржавевшую крышку люка и заозирался в поисках железного шеста, которым заправщики измеряют уровень горючего. Искомое обнаружилось в паре метров от меня, поросшее ржавчиной. Я, предварительно натянув перчатки, ухватил железяку и поволок её к резервуару с дизелем.
– Прикрывайте, – бросил я ребятам.
Они кивнули, Серёга и Пэйн вылезли следом, заняв позиции по бокам машины, Макс остался в кабине, наблюдая через окно.
Я подошёл к колонке, осмотрелся. Тихо. Слишком тихо. Ветер шелестел в траве, где-то вдалеке каркала ворона, но людей не было видно. Щуп показал, что дизельного топлива на донышке есть, но качество… даже на вид было не очень. Что ж, ну и ладно – на такой случай у нас с собой куча бочек.
Немного повозившись, уж больно много всего было накидано сверху него, я достал из кунга шланг и электропомпу – мы прихватили их с собой как раз на такой случай. Опустил шланг одним концом в горловину бензобака, подключил его к насосу, еще один шланг с заправочным клапаном занял свое место в горловине бензобака, и нажал кнопку включения. Солярка пошла, тягучая и чёрная, с раздражающе-медленной скоростью наполняя топливный бак прожорливого грузовика.
И тут они появились.
Глава 7. Милосердие
Сначала одна. Девчонка лет шестнадцати, может, семнадцати – тощая, как скелет, в рваной футболке и джинсах, которые болтались на ней, словно на вешалке. Волосы грязные, спутанные, лицо осунувшееся, глаза большие, голодные. Она вышла из-за угла магазинчика, остановилась в нескольких метрах от меня, посмотрела сначала на меня, потом на грузовик.
– Здравствуйте, – сказала она тихо, неуверенно.
Я кивнул, не прекращая качать насос:
– Привет.
– Вы… вы далеко едете?
– Далеко.
– У вас есть еда?
Я посмотрел на неё внимательнее. Она дрожала, хотя и пыталась это скрыть. Руки сжимала в кулаки, губы кусала. Голод. Отчаяние. Я видел это много раз.
– Есть, – ответил я осторожно. – Немного.
Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. За её спиной появилась вторая девушка, постарше, лет двадцати, в такой же рваной одежде, с синяками на лице и руках. Она держалась увереннее, но в глазах была та же пустота.
– Мы можем… – начала первая, запнулась, потом выпалила: – Мы можем с вами переспать. За еду. Хлеб, консервы, что угодно. Пожалуйста.
Воцарилась тишина. Я замер, не выпуская насоса из рук. Серёга и Пэйн переглянулись, но ничего не сказали. Макс в кабине отвернулся, сжав кулаки.
Я посмотрел на девчонок. Они стояли, ожидая ответа, и в их глазах не было ни стыда, ни страха – только голод и надежда. Надежда на то, что мы согласимся, что они получат хоть что-то, что позволит им прожить ещё день.
Мне стало дурно.
– Нет, – сказал я твёрдо. – Не надо.
Первая девчонка вздрогнула, губы задрожали, вторая опустила голову.
– Но… – начала она.
– Подождите здесь, – перебил я, поставил канистру на землю и пошёл к кунгу.
Открыл дверь, полез внутрь, нашёл ящик с пайками. Десять суточных рационов. Подумал, и вытянул еще упаковку с энергетическими батончиками. Вернулся к девчонкам, протянул им.
– Держите. Это сухпайки. Хватит на десять дней, может на две недели, если растягивать.
Они уставились на меня, как на привидение. Потом первая схватила пайки, прижала к груди, и из её глаз потекли слёзы. Вторая молча кивнула, взяла свою долю и отступила.
– Спасибо, – прошептала первая. – Спасибо вам. Спасибо…
Я отвернулся, вернулся к насосу и продолжил качать топливо. Девчонки постояли ещё немного, потом развернулись и убежали, прижимая к себе пайки, словно боялись, что я передумаю.
Когда я закончил заправку и вернулся в кабину, Макс смотрел на меня с каким-то странным выражением лица.
– Ты… ты хороший человек, Джей, – сказал он тихо.
– Заткнись, – буркнул я, заводя мотор. – Правильно было посадить этих девчонок в кунг и увезти отсюда. А я просто помог им промучится еще две–три недели.
–– Так что тебя останавливает? – усмехнулся Серёга с заднего сиденья. – Или ты считаешь, что твоему образу «крутого командира» в наших глазах повредит некоторая толика человечности?