Что касается падчерицы, Мэйт, она почти безвылазно живет на юге со своим сыном. В ожидании мужа, герцога гра Калверта, который бывает дома также редко, как дождь в пустыне. И как только Мэйт это терпит?!

Констанс категорически отказывалась понимать молодежь! Этих безгранично уверенных в себе женщин, которые селят у себя бывших пассий мужа, вместо того, чтобы глаза им выцарапать, и отпускают за границу умопомрачительного красавца-герцога, причем, без поводка! Еженедельных писем и хотя бы ежемесячных визитов! Безобразие!

Но Боги им судьи, и Мэйт, и Лердес. Пусть живут, как хотят. Ту, кто их вырастила, они обеспечили, нищета и неприкаянность для Констанс позади. А также неопределенность. Живи и радуйся.

Сначала Констанс и обрадовалась такой безграничной свободе. Обе леди пристроены, и падчерица, и дочь, детей своих воспитывают сами, в столицу не рвутся, долги не делают. Ну, почти. Генрих неисправим. Никогда он не отличался практичностью, поэтому и доверил управление всеми своими имениями леди теще. А она весь штат прислуги держит в строгости.

Хотя пришлось приложить немалые усилия, чтобы навести порядок в запущенных делах зятя. Генрих, конечно, мощнейший боевой маг, потомок древнейшего рода, безупречный лорд щита. Но в голове у него гуляет ветер, который насквозь продувает и карманы!

Граф даже финансового отчета никогда не требует! Хорошо, что леди теща не намерена разорить свою дочь и внуков. Констанс выросла в беспросветной бедности и денежки считать умеет. Ее не надуешь, как донельзя беспечного Генриха!

Констанс почему-то решила, что перед ней, тещей красного лорда и близкой родней самого грааля открыты теперь все двери. Но даже не думала, что крайне неприлично явиться на бал одной! Не сопровождая юную леди, которую необходимо выдать замуж или пожилую знатную родственницу, присматривающую выгодную партию для внука. Оказалось, что это не просто моветон! Это позор-позор!

– Сразу видно деревенщину, – сказал кто-то в спину. – Ни манер, ни знания имперского этикета!

– Всего лишь бытовая магичка! Синий камень! Явилась одна! Она даже не села, представьте себе! И пьет шампанское!!!

– Неужто она сама пришла искать мужа?! – прокатилось по особняку девятым валом, по всем его трем этажам, смыв благопристойность и радушие. Казалось, даже стулья ощетинились резными спинками. Позор-позор! – Вы только посмотрите! Собирается танцевать!

– В таком возрасте?!

– И с таким камнем в кольце?!

– Кто эта леди? Покажите ее! Как зовут?!

И даже те, кто не имел еще чести быть знакомым с леди Котисур, узнали ее, причем, с худшей стороны! И никогда теперь не забудут!

Приехала на бал одна! О, боги! Дама приехала не по делу, а развлечься! Все матери незамужних юных леди посмотрели на Констанс с осуждением. Мол, чего тебе здесь надо?! Эти сезоны балов и придуманы императором для того, чтобы устраивать свадьбы! А тебе уже несказанно повезло!

Вот и не крутись под ногами! Не позорь свою дочь! А не то подумают, что ее брак с Генрихом Руци трещит по швам, и ты подыскиваешь новую партию красавице-графине! Констанс и не предполагала, что ее появление на балу можно именно так истолковать!

Ну да, она просто приехала развлечься. А что еще прикажете делать сорокапятилетней женщине, которая вырастила и выдала замуж двоих?! А сама лет пять, как овдовела. Уж и башмаки истлели, в которых Констанс шла за гробом мужа, и письма его пожухли, как опавшие осенние листья!

Да и любви у них с лордом Котисур не было. Констанс, бытовая магичка с синим камешком в перстне, ухаживала за тяжело больной женой оранжевого лорда, а потом взяла на себя заботы о быте его милости и воспитании его дочери.

Брак даже не по расчету: по необходимости. Более выгодной партии Констанс в гарнизоне не нашла бы: красные лорды в ее сторону даже не смотрели. И любовницей стать не предлагали! Любовниц надо содержать, да и на внебрачную связь с леди полагается испросить разрешение у императора. Хлопот гораздо больше, чем удовольствия! Пришлось выйти за вдовца.

Безрадостный брак для скромной бытовой магички. Потому что муж, похоронив единственную свою любовь, застыл в глубокой скорби, будто изваяние!

Удивительно, что Лердес вообще родилась! Ночи, проведенные в одной постели с лордом Котисур, Констанс могла бы пересчитать по пальцам одной руки! А уж удовольствие, которое она от этого получила, и вовсе никакое! Просто надо было консумировать брак, и оставаться девственницей, будучи замужем, стыдно. А вдруг узнают? В гарнизоне каждая пара на виду, тем более лорды и их жены.

Ребенок все подобные вопросы исключает. Поэтому Лердес стала для леди Котисур настоящим спасением от пересудов, сплетен, сомнений в статусе, и не удивительно, что Констанс на своей дочери буквально помешалась!

И вот теперь Лердес несказанно далеко! А высшее общество смотрит на леди Котисур с недоумением. Чего тебе еще?!

Пришлось уехать рано. Под осуждающими взглядами не только хозяев жизни, но и их лакеев, леди Котисур прошла к своему экипажу, заботами зятя роскошному, и с благородным гербом на двери.

«Может, у меня и синий камешек в кольце, зато моя дочь графиня! И внуки будут лордами щита! Лет через двадцать вы все ко мне в очередь выстроитесь, за самыми завидными женихами империи!» – негодовала Констанс.

В душе все кипело. Ох уж эта иерархия! Раз у тебя всего лишь синий камешек, так что ж теперь? Сидеть всю жизнь под столом, за которым другие проводят дни в нескончаемых праздниках?! Поехала развлечься и опозорилась! Ну откуда Констанс знать о правилах этих древнейших столичных особняков?! Гарнизонной жене, а потом вдове!

Она всерьез опасалась, что больше приглашения на бал ей никто не пришлет. Небось, рассчитывали, что леди Котисур притащит с собой свою сватью, графиню Руци! У которой нет таких проблем, она не то, что одна может приехать в любой дом, да хоть в рубище!

«Ищу мужа?! Я?! Да как такое вообще могли подумать! – бушевала Констанс в своей спальне, когда горничная убрала под ночной чепец освобожденные от шпилек волосы леди и оставила ее одну. – Да что вообще может быть хорошего в браке?! Тем более в моем возрасте!»

А когда-то Констанс была почти такой же красавицей, как ее дочь. Просто работала много, и руки у нее были не такие мягкие и белые. А волосы не такие пышные и не золотые, а пепельные. И взгляд усталый. Ее такие же большие и голубые, как у Лердес глаза, никогда не сияли от счастья.

С шестнадцати лет – работа и только она. Отец и мать – бытовые маги, у нее синий камень, у главы семьи вообще фиолетовый. Констанс еще повезло! Что она могла и кухню привести в порядок, и с грязным бельем разобраться. Лорд Котисур и наградил сиделку супруги браком за ежедневный тяжелый труд.

Когда Констанс узнала о несметных богатствах своего будущего зятя, то не нашла ничего лучше, как грохнуться в обморок. С мыслью: и как я буду со всем этим огромным хозяйством управляться?!

А для себя-то что?!

Ей просто хотелось танцевать и пить шампанское. После того, как все счета оплачены, а кладовые наполнены провизией. Слуги построены, сват со сватьей морально и материально удовлетворены. Вот же злыдни! Могли бы разделить радость Констанс и поехать с ней на бал! Тогда бы леди Котисур стала его королевой! Рядом с кем-нибудь из Руци. А вместо этого – позор!

Но наступило утро, и мрачные мысли развеял аромат обжигающего черного кофе. Констанс по натуре ыла бойцом, она никогда не сдавалась. И, позавтракав, припудрила носик и ринулась в бой.

Сначала она попробовала и в самом деле заинтересовать балами сватью. Хотя бы светскими раутами, без танцев. Но графиня без обиняков заявила, что ноги ее в доме оранжевых лордов не было и не будет! Много чести!

Но красные лорды приглашение леди Котисур так и не прислали! Вот если бы у нее была еще одна незамужняя дочь… Зато в комнате у графини Констанс заметила серебряный поднос, заваленные визитками и пригласительными письмами на самой дорогой бумаге. Которые даже не были распечатаны! Капризничает сватья.

Оно понятно: когда ты родилась в семье у высшего лорда, боевого мага, и с раннего детства считалась сокровищем, это дело одно. Тебе давно уже все приелось: первые лица империи и их богатые особняки вкупе с роскошными загородными имениями. А Констанс родилась и выросла в военном гарнизоне, в бедной семье! И для себя никогда не жила! Сначала заботилась о младших братьях, потом об умирающей женщине! И страсть как охота насладиться своим нынешним положением! Деньгами и гербами!

Но все что Констанс удалось – это тайком умыкнуть поднос. С которым она направилась вечером на половину старого графа. Может быть, он заинтересуется визитами? Констанс охотно стала бы его сопровождать. Может, и ее на танец пригласили бы. Один из давних друзей его милости. Небось, не рассыпаются еще от старости!

Констанс вышла замуж без всяких ухаживаний и балов. И теперь ее тоже этой радости лишают! Чудовищная несправедливость!

Но старый граф притворился глухим и принялся нудно жаловаться на остывший жидкий суп, который подали к обеду.

– Надеюсь, ужин, который вы мне принесли, выглядит гораздо лучше, – и сват кивнул на серебряный поднос в руках у Констанс.

– Боюсь, что это не съедобно, ваша милость, – со вздохом сказала она. И тут не повезло!

– Тогда отправьте все это в камин, – и старик уткнулся в фолиант, размером и весом с надгробную плиту.

Констанс ничего не оставалось, как последовать совету: все эти приглашения были адресованы не ей. Когда конверты занялись огнем, она направилась к двери, буркнув под нос:

– Старый трухлявый пень.

И вот странность! На этот раз ее услышали! От камина, где сват не только с наслаждением читал, но и попивал двадцатилетний портвейн, раздалось:

– Дождитесь, когда вырастут внуки, и вам все будут рады. А пока не советую ездить с визитами. Вы всех только насмешите.

«Тогда я и сама уже буду старухой! Какие уж тут танцы!» – она в сердцах бухнула дверью, надеясь, что капли расплескавшегося портвейна смочат свалявшую пыль веков на древней книге. Хоть немного досадить зануде.

Который отказывается понимать сорокапятилетнюю женщину, не утратившую, несмотря на то, что она уже дважды бабушка, ни здоровья, ни внешней привлекательности. Не говоря уже о бодрости духа и страстном желании наконец-то потанцевать.

Глава 3

Прошло три дня. Констанс, вняв словам старого графа, сидела вечерами дома тихо, как мышка в норке. Все еще надеясь, что злодейка-судьба одумается, и не будет вечно стоять к бедняжке Констанс попой. И кто-нибудь из высокородных Руци сжалится над труженицей. Над леди-пчелкой. Решив порадовать ее шикарным балом у одного из красных лордов и парочкой бокалов шампанского.

Но вместо этого услышала:

– Уже весна, и этот сезон балов скоро заканчивается. А солнышко припекает.

Сватья всегда говорила намеками. И Констанс напряглась:

– Вы это к чему, ваша милость?

– Скоро все разъедутся из столицы по своим имениям. Прошлым летом Рону в деревне было хорошо. Вы же хотите вновь увидеть внука, Конни?

– Похоже, что и вы его хотите увидеть.

– О! Разумеется! Мне хотелось бы увидеть и его, и Герарда! Но я слишком стара, чтобы поехать в Арвалон. Здоровье мне этого не позволяет.

Ага! Констанс едва удержалась, чтобы не съязвить. Сватья постоянно жаловалась на здоровье. То у нее мигрень, то печеночные колики, то туман в глазах.

А меж тем вчера за ужином ее милость почти в одно лицо слупила шоколадный торт! Видать, туман в глазах тому виной: леди подумала, что перед ней – блюдо со шпинатом. И печеночные колики графини тоже так подумали. Она спокойно все переварила, включая жирный шоколадный крем!

Что касается свата, тот хотел бы питаться одним портвейном, если бы здоровье позволяло. Старый граф ест овсянку с таким лицом, будто мумифицируют перед погребением! Вот же достались в нагрузку к громкому титулу любимой дочери подарочки!

– И что делать-то? – прикинулась дурочкой Констанс.