В деревню возвращались без настроения. Ещё и небо затянулось тучами, солнце спряталось, и сразу стало холодно. Тётушка бежала теперь впереди, Хлоя плелась следом, зябко передергиваясь.

Деревня вынырнула из-за поворота неожиданно. У небольшого подворья из десятка домов не было ни ограды, ни злых стражников, только ленивые козы, жующие траву посреди дороги, и развевающийся на ветру указатель, гласивший: «Ивовый ручей».

На самой окраине их поджидал староста, Айрис Бор, седобородый богатырь, которого вся округа звала не иначе как дед Айрис. Он держал деревню в ежовых рукавицах, и ни единое дуновение ветерка не проскальзывало здесь без его контроля, крепкой руки и хитрого умысла.

– Где ж тебя носило, девчонка? – проворчал он. – Торговцы уж измаялись, ожидаючи.

– Дед Айрис, не могу я продавать амулеты, – выпалила Хлоя, словно захлебываясь словами. – Мой дар тесно связан с этим местом.

– С чего ты взяла такое? Из соседних деревень тоже к тебе тянутся.

– Но вы предлагаете именно продать амулеты. И… откуда торговцы вообще о них прослышали?

– Слухи, как репейник, быстро цепляются, – уклончиво пробурчал староста. – Поторопись, ждут тебя купцы в таверне твоей тётки.

– Не могу, амулеты все разбились, – прошептала Хлоя.

– Как? – Айрис покосился на мешок девушки, измерил его вес на ладони и присвистнул. – И что будем делать?

– Она виновата, вот пусть и выкручивается, – тут же вылезла с ненужным советом тетка.

– Это не я! Это какой-то парень в золотом камзоле. Что он делает возле нашей деревни?

– Погоди! – Айрис поднял руку. – Кого ты встретила?

– Ну, незнакомца, – Хлоя уже была не рада, что проговорилась.

– Это и есть гонец из столицы. Совсем сосунок, молоко на губах не обсохло.

– Т-ю-ю-ю, – обрадовалась тетушка. – Такого обвести вокруг пальца, как плюнуть! Мы подсунем ему ветки, листья, камни. На горе этого добра хватает. Он же не станет проверять действие каждого амулета. Айрис, собирай, торопись!

Она бросилась в кусты, староста – за ней.

– Что вы говорите? – закричала Хлоя. – Вы же меня подставляете! А если гонец проверить захочет?

– Нисколько! – пыхтела тетушка, наклоняя свое пышное тело за очередным камнем. – А ты рядом с ним постой, вот твои штучки и заработают.

– А дальше что?

– А дальше все просто. Сама же говоришь, что амулеты действуют только там, где ты. Торговцы уедут, а с нас и взятки гладки.

– Это же обман!

– Да, обман. Но во спасение всей деревни.

– Все, хватит!

Староста отряхнул ладони, забрал мешок у Хлои и размашисто зашагал вперёд. Племянница и тетушка поплелись следом. Девушке не нравилось всё происходящее. До дрожи в коленках не нравилось! Но и выбора, казалось, не оставалось. И чем ближе они подходили к таверне, тем сильнее тревожное предчувствие сковывало ее сердце ледяным обручем.

Болас* – охотничье метательное оружие, состоящее из ремня или связки ремней, к концам которых привязаны обёрнутые кожей круглые камни, костяные грузы, каменные шары.

Глава 4

– Я никуда не поеду в середине учебного года! – Гадриан решительно встал, резко отодвинул стул, на котором сидел, и тот опрокинулся.

– Год еще только начался, или два месяца учебы – уже середина? – стукнул ладонью по столу ректор академии целителей, Демиан Нельсон, королевский врач и магистр наук.

– Нет, но… – замялся Гадриан, пошел к двери, однако на полпути вернулся, поднял стул и холодно добавил: – И, отец, прошу, не надо на меня давить!

– Я вовсе не давлю на тебя, – спокойно ответил тот. – Но кому еще я могу поручить такое деликатное дело? Не мальчишке же Игнатиусу.

– О, и меня вспомнили! – вскочил с кресла стройный юноша с лохматыми красными волосами. – Сижу тихо, никому не мешаю, читаю энциклопедию, просвещаюсь науками.

– Вот и сиди! И чтобы я завтра этого безобразного цвета, – отец ткнул пальцем в Игнатиуса, – не видел!

– Па, да ладно тебе! – миролюбиво хохотнул тот. – Классно же!

– Позорище!

– Зато модно!

– Я эту моду пресеку на корню! Остригу налысо!

Игнатиус взлохматил волосы, бросился к брату, заглянул ему в глаза.

– Соглашайся, Гадри! И меня возьми с собой. С тоски помираю на лекциях по анатомии. Покутим с селянками. На свежем воздухе наверняка все красотки, ух, какие! Кровь с молоком. Не то, что наши худосочные змеюки. Губки бантиком, бровки домиком, талия осиная, попа гусиная. Б-э-э-э…

Он сделал вид, что его сейчас вывернет наизнанку, покружился на одной ноге и хлопнул по плечу брата.

– Сядь, мальчишка! – рявкнул отец. – Селянки ему снятся. А стручок уже дорос?

– Обижаешь, батюшка, – обиделся Игнатиус. – Покрепче твоего будет.

Ректор схватил со стола толстенный фолиант и запустил его в дерзкого сына. Игнатиус ловко увернулся, спрятался за спину брата. Рукопись угодила в грудь Гадриану. Удар был так силен, что он отлетел к стене, и ему показалось, что весь воздух мгновенно вылетел из легких.

– Сдрисни, мелочь! Иначе… – прошипел он.

– Да понял я все, понял!

Игнатиус тут же скрылся за дверью. Гадриан потер грудь в месте удара. Он слушал быстрые удаляющиеся шаги брата и его веселый звонкий голос и поражался, почему тот не боится вести себя так безобразно перед могущественным магистром наук.

– Прости, – ректор подошел к сыну, положил ему на плечи ладони и замер на миг. – Видишь, до чего меня доводит этот несносный мальчишка. И как у меня родился такой безответственный ребенок?

Гадриан почувствовал, как по его сосудам разливается магическое тепло и боль отступает. Он выпрямился, стряхнул с плеч руки отца.

– Синяк останется.

Ректор взял сына за локоть, подвел к дивану и усадил силой.

– Гадри, послушай меня внимательно, – начал он. – Я слышал, что и среди простого народа появились люди с целительским даром.

– Но откуда? Закон тщательно следит за чистотой крови.

– А может, не надо за ней следить? Как ты думаешь?

– Ты боишься вырождения нации?

– Вот именно. Веками дворяне женились на себе подобных, а результат какой? Посмотри на наших первокурсников. Ни ума, ни умения, ни хорошего дара. Сплошной середняк. Хоть всех разом исключай из академии.

– Тогда и меня исключай, я и вовсе не имею дара.

Гадриан помрачнел. Это была его боль: сын могущественного мага несколько лет назад потерял свою силу. Причем как потерял, он и сам не понял. Была и вдруг пропала.

– Лучше об этом молчи, – тихо сказал ректор и покосился в сторону двери. – Здесь и у стен есть уши.

И это тоже была неприкрытая правда. Совету магистров не нравились нововведения, которые он делал, и ученые искали любые причины и способы, чтобы избавиться от неугодного ректора. Сын без дара целительства – самая большая тайна семьи, которую скрывали так тщательно, как могли. Даже Игнатиус не догадывался об этом. Он был совсем мальчишкой, когда Гадриан потерял дар, ничего не помнил, и ни отец, ни брат не торопились делиться с неразумным юношей важным секретом.

Гадриану приходилось отлично учиться, быть первым во время зачетов, экзаменов и практик, чтобы никто не догадался, что у него нет дара. Спасало еще и то, что адептам в академии запрещено было пользоваться магией. Только наука, чистая и беспристрастная, являлась основным предметом обучения.

Он дернул плечом и опять поморщился.

– Вот видишь, нет таких!

– К чему ты клонишь, отец?

– Я задумал реформу академии.

– Реформу? – поразился Гадриан. – В нарушение королевского закона?

– Ну, с королем я как-нибудь договорюсь. Сложнее будет иметь дело с академическим советом.

– Думаешь, ученые станут препятствовать?

– Обязательно.

– Х-хорошо. И в чем моя задача?

– Отправишься в провинции. Будешь искать целителей, о которых ходят слухи в народе.

– Но крестьяне не сдадут своих, они боятся закона.

– Поедешь с торговым обозом, станешь скупать диковины, амулеты, травы за хорошие деньги.

– Деньги? Откуда их взять? Академия не даст.

– Забыл, кто мой друг?

– Его Величество?

Ректор кивнул.

– Когда выезжать?

– Завтра на рассвете. Обоз будет ждать за дальними воротами. И… миссия тайная, никому ни слова!

– А как я узнаю, кто создал эти амулеты и зарядил их магией?

– Глаза и уши тебе даны. Наблюдай, анализируй, расспрашивай. Вернись со списком целителей. А еще лучше – привези парочку молодых да пылких.

– На обучение? – поразился Гадриан.

– Да. На то есть разрешение короля.

– Но… группы полны. Новички вызовут вопросы.

– Да, ты прав, – ректор потер подбородок. – Придумаю что-нибудь. Пусть твой путь осветят Небеса!

Глава 5

Отец задумал, конечно, грандиозное дело, и вот уже целый месяц Гадриан трясся в седле, глотая пыль и умирая от скуки. Он посетил три провинции, амулетами и другими магическими вещицами были заполнены две повозки, а на его пятой точке образовались большие мозоли, которые нещадно чесались и саднили.

Каждый раз, когда, превозмогая боль, он забирался на коня, ругал отца, его странную идею, отвратительные дороги, и необразованных крестьян, которые, увидев высокородного господина, разглядывали его, чуть ли не открыв рот.

Вот и эта деревушка Ивовый ручей вызвала у Гадриана только раздражение. Чтобы добраться сюда, пришлось свернуть в сторону. О деревне Гадриан услышал, когда ночевал в гостевом доме губернского городка. Служанка принесла ему чай, и на её шее он заметил амулет – на восковой верёвочке висел шарик, сплетённый из ивовых прутиков, обмотанных красной нитью.

– Какое интересное украшение! – воскликнул он. – Где такое можно купить?

– Я… я не знаю, – испугалась рыжий волоса и девушка и побледнела так, что стала видна каждая веснушка на её лице. – Мне его подарили.

– От чего защищает этот амулет? – спросил напрямую Гадриан.

– От сглаза, – тут же ответила девушка, ойкнула и закрыла рот ладошкой.

А сейчас он разглядывал крошечные покосившиеся домики, чумазых детей, бегавших за свиньями, вдыхал отвратительный запах…

Боги, этот запах навоза и какого-то гниения преследовал его повсюду.

Гадриан спешился, передал поводья слуге и, морщась, направился к единственной таверне, гордо именуемой «Веселый бочонок».

– Остановимся здесь на ночь? – поинтересовался лидер гильдии купцов, сопровождавший его.

Гадриан покосился на пухлого, похожего на колобок мужчину. Дилан Мильдос выглядел свежим и румяным. Казалось, его не утомляла ни долгая дорога, ни тряска в седле.

– Нет. Быстро закончим и отправимся дальше.

– Хм… а дальше дороги нет.

– В смысле нет?

– Горы. Есть еще на склонах парочка хуторов, но вряд ли там живут те, кто нам нужен, —купец понизил голос. – Говорят, целительница живет здесь.

– Целительница?

– Ага. Помните, мы проезжали Медвежий угол?

– Ну.

– Там староста проговорился.

– Неужели?

– Ну, не совсем бесплатно.

Купец подошел ближе, обдал Гадриана запахом давно немытого тела и подмигнул. Тот задержал дыхание, развернулся и зашел в таверну – покосившееся двухэтажное здание с прохудившейся черепичной крышей, из прорех которой торчали пучки соломы.

Внутри оказалось не лучше. Полумрак, прокопченные стены, липкий пол и пристальные взгляды немногочисленных посетителей. Гадриан закашлялся, отмахиваясь от густого дыма чадившей печки, и прошел к стойке. За ней, протирая засаленную кружку, стоял огромный детина с перевязанным глазом и кривой ухмылкой.

– Чего изволите, господин? – пробасил он, сверля Гадриана взглядом.

– Комнату и чего-нибудь поесть, – устало ответил юноша, доставая из кошеля несколько медных монет.

Детина хмыкнул, забрал плату и указал на шаткую лестницу в углу.

– Наверху найдете. А еда… сейчас хозяйка прибежит, приготовит.