Комната оказалась под стать таверне. Кровать с клопами, лоскутное одеяло не первой свежести и окно, затянутое паутиной. Гадриан вздохнул, смирившись со своей участью. Он присел на край кровати, чувствовал, как противно пружины впиваются в его бедра, и вскочил. Проклятый зад саднил немилосердно.

– Ради чего все это? – прошептал он, глядя на клочок неба в грязном окне. – Ради безумной идеи отца?

Он спустился вниз, детина тут же перестал протирать кружки и уставился на него одним глазом.

– Э-э-э, лекарь тут есть?

– Откуда же, господин хороший! Целители стороной обходят наши места.

– А что же вы делаете, если заболеете?

– Кто в губернский городок едет…

– А кто к Хлориссе сгоняет спозаранку, – закончил фразу за детину щуплый мужичок в углу.

– Рот захлопни!

Звук подзатыльника показался Гадриану треском грома. Он пригляделся. Сидевший рядом с мужичком здоровяк сердито что-то ему выговаривал.

– Да я что… я ничего…

«Хлорисса. Интересно, кто это?» – мгновенно насторожился Гадриан, направился к гостям и вдруг застонал, схватился за угол грязного стола.

– Господин, что с вами?

– С-спина…

Детина выскочил во двор, привел купцов. Гадриана уложили на скамью. Он сжал руку Дилана и дернул его на себя. Тот наклонился.

– Слушаю вас, господин.

– Я в норме. Спроси, как лечить? Потребуй лекаря или травницу, которая всех здесь исцеляет.

Дилан развернул бурную деятельность. То там, то здесь мелькал его синий камзол. Он выяснил, что недалеко от деревни есть минеральный источник, гда отмачивают косточки местные болящие.

– Хлои сейчас нет в деревне, – зашептал он, помогая Гадриану встать. – Она ушла в горы.

– Отлично! Попроси в сопровождающие вон того пьяницу.

Гадриан кивнул в сторону стола в углу.

Все получилось удачно. Мужичок, провожаемый злобным взглядом здоровяка и детины, согласился за несколько монет проводить Гадриана и Дилана к источнику. По дороге юноша старательно хромал, изображая боль, хотя чувствовал себя вполне сносно. Он шел и приглядывался к местам, надеясь встретить целительницу Хлою.

«Интересно, какая она? – прикидывал он. Молодая или старая? Толстая или худая?»

Если молодая, можно забрать с собой в столицу.

Увы, целительницу они не встретили, зато насладились горячими источниками. Гадриан с Диланом сидели в воде и расспрашивали проводника, который назвался Плютом, о местных обычаях.

– Так, говоришь, тут целительница есть? – наконец задал нужный вопрос Дилан.

Глава 6

Плют закрутился волчком, а глаза его забегали, как мышки в сене, – так и шныряли по сторонам.

– Та шо ты мелешь, господин хороший, какая там целительница!

– А кто же?

– Дак амулетики-то еë небось людям душу греют, сон крепят, от боли всякой избавляют. А уж коли хворь посерьёзнее приключится, тады ой! Тады в город надо, к лекарю знающему. Откуда у нас настоящие целители? Мы люди маленькие.

Гадриан и Дилан переглянулись, но, не добившись никакого разумного ответа, отправились в деревню.

–Хло-я-я-я, – пронесся над холмами крик, усиленный эхом.

Услышав его, Плют подпрыгнул, как ужаленный, заторопился, побежал вперед. Дилан колобком покатился следом, а Гадриан намеренно отстал. Он впитывал с порывами осеннего ветра звуки, срывал ягоды ежевики и радовался, что боль немного прошла.

«Откуда у местной целительницы магическая сила? – размышлял он. – Может, это место такое… волшебное?»

Только ступил на тропинку: как из кустов вылетела она…

Гадриан не успел свернуть в сторону: больной зад не дал быстро среагировать телу. Девчонка налетела ураганом, свалилась в грязь, высыпала из своего мешка мусор. А потом еще и его, королевского гонца, сделала виноватым.

Ну вот это уже ни в какие ворота не лезло! Внутри забушевал вулкан раздражения. От столкновения боль вернулась и распространилась на ноги и спину. Хотелось схватить незнакомку за тонкую шейку и придушить как цыпленка. Но Гадриан молча развернулся и, хромая, пошел по тропинке.

И тут за спиной раздался визгливый рев, и острая боль опоясала все тело.

«Твою ж налево! – вскипел он и медленно, словно боялся расплескать драгоценную жидкость в сосуде, повернулся.

Девчонка стояла против солнца. Он хорошо видел пушистые кудрявые волосы, упрямую ямочку на подбородке, но лицо, ярко освещенное лучами солнца, ускользало.

– Откуда берутся такие грубиянки? – процедил он сквозь зубы, преодолевая боль.

Сейчас он не мог даже пошевелиться, настолько тело сковывал спазм. Девчонка что-то кричала, он ей отвечал, а потом посмотрел вверх и заметил, как по склону спускается дородная тетушка.

– Господин, где вы? – донесся голос Дилана.

Гадриан развернулся и продолжил спуск.

– Да где ж ты пропадал, господин, – засуетился Плют, подпрыгивая от нетерпения и звеня монетами в кармане. – Аль Хлойку нашу приглядел? Ну как, хороша девка? Красавица, что и говорить!

– Где была Хлоя? – встрепенулся Дилан и заозирался.

– Потом, – прошипел сквозь зубы Гадриан и потащил купца к деревне.

Гадриан прибавил шагу и поморщился: боль от пострадавших ягодиц прострелила все тело. Плюс его зад, пострадавший невинно. Вот на этом можно девчонку поймать и доставить ее в столицу как преступницу. Деревенские жители вряд ли встанут на ее защиту, побоятся рисковать своими семьями.В его голове уже созрел план. То, что он принял за мусор, наверняка было амулетами. А раз все магические вещицы пропали, значит и обещание, данное купцам старостой, не исполнится.

Гадриан приободрился, боль немного отпустила. Когда он вернулся в таверну, отпустил Плюта, отправил Дилана к его товарищам-купцам, а сам с трудом, но поднялся к себе в убогую комнату. Он вытащил из сумки мазь, морщась и стискивая от боли зубы, обработал кожу.

«Нет, в обратный путь поеду в повозке», – решил он.

Только закончил перевязку, как постучали в дверь.

– Господин, ваша еда на столе, спускайтесь! – крикнул детина.

– Принеси сюда.

Но тот то ли не расслышал, то ли прикинулся глухим. В любом случае, грохот сапог по скрипучей лестнице было сложно спутать с чем-то менее угрожающим.

Изрыгая тихие проклятия в адрес отца, злосчастной поездки и строптивой девчонки, Гадриан, скрипя, словно старый развалившийся возок, встал с кровати и покинул комнату. Спуск был пыткой: каждая ступень трещала под его весом, добавляя страданий. Когда он, наконец, ступил на каменный пол обеденного зала, лицо его было влажным от пота.

Здесь обстановка изменилась: исчезли гости, зато рядом со старостой маячила дородная хозяйка, а за ее спиной, словно затравленный зверек, топталась та самая девчонка. Гадриан одарил ее сердитым взглядом, желая испепелить на месте, но та лишь дерзко вскинула подбородок, демонстрируя неожиданную смелость.

«И эта деревенская выскочка хотела напасть на меня с боласом?» – вдруг вспомнил он, и внутри у него все закипело от возмущения. Какая наглость!

– Это ваши амулеты? – резко спросил он, когда его заметили.

Он повернулся к столу, где лежали разные вещицы и невольно распахнул глаза: их было слишком много.

– Да-да, – засуетился староста, – как и договаривались. – Он толкнул девушку в бок и прошипел: – Хлоя, поведай Его Светлости о чудесных свойствах твоих… поделок.

Девчонка побледнела, как полотно, и попыталась отступить, словно намереваясь дать деру, но тетка успела вцепиться в ее рукав мертвой хваткой.

– Хлоя! – донесся до Гадриана свистящий шепот. – Господин, присаживайтесь, присаживайтесь, беседа предстоит… увлекательная.

«Ну-ну, поглядим, что ты запоешь», – усмехнулся он про себя, наблюдая, как хозяйка носится вокруг него с маниакальным усердием, подставляя стул и обмахивая его полотенцем, словно он был королем, а не больным адептом.

– Э-э-э… – выдавила из себя девушка.

– Простите, а ваша… целительница… вообще изъясняться способна? – съязвил Гадриан, предвкушая забавное зрелище. У него даже настроение слегка улучшилось.

– Хлоя! – прозвучало в унисон от старосты и тетки: их голоса слились в один громкий, негодующий вопль.

– Эти… подушечки способствуют безмятежному сну, – пролепетала девушка, потупив взгляд. – Браслеты и подвески… оберегают от дурного глаза, свечи… поднимают настроение…

Гадриан слушал вполуха и в то же время внимательно разглядывал девушку. Она была совсем юной, почти ребенком, и, чего уж греха таить, хорошенькой. Румяное личико, огромные синие глаза, обрамленные густыми ресницами, отбрасывающими тени на щеки, и по-детски припухлые губы…

«А братец-то был прав», – вдруг осенило его. – Такая красотка в стенах академии вмиг переполошит затхлое болото сливок общества».

Ноги, онемевшие от долгого стояния, требовали перемены положения. Гадриан попытался пошевелиться, но тут же его тело пронзила острая боль. Он судорожно вздохнул и произнес:

– С вашей… продукцией вроде бы разобрались, – тут он в упор посмотрел на Хлою. – А как ты собираешься возместить нанесенный мне моральный и физический ущерб за… нападение?

Глава 7

Предчувствие не обмануло Хлою. Тетушка и староста набрали по дороге ворох пожухлых листьев, скрюченных веточек и хрупких сушеных цветов. Все это богатство, собранное в мешок, они вывалили на стол в трактире. Когда в дверях показался юнец, получивший от Хлои пинок под зад на горной тропе, сердце девушки и вовсе ухнуло в пятки. Он двигался словно надломленная кукла, припадая на ногу, и гримаса боли искажала его лицо.

«Неужели это я его так? – ужаснулась она, но тут же огрызнулась про себя. – Не может быть! Хотя… так ему и надо, зазнайке!»

Хлоя попыталась спрятаться за широкой спиной тетушки, стать тенью на стене, но тщетно. Ее вытолкнули вперед, заставив рассказывать о целебных свойствах амулетов. Купцы слушали с жадным вниманием, и даже хромающий юнец не перебивал, притихнув во главе стола.

Хлоя осмелела, расправила плечи. А вдруг пронесет? Сейчас староста получит деньги за ее умения, тетушка накормит гостей до отвала, и проводит их в обратный путь. И тогда прежняя жизнь, тихая, скучная, но такая спокойная, снова потечет своим предсказуемым чередом.

Не тут-то было.

Юнец усмехнулся, сверкнул зелеными, усеянными темными крапинками, глазами и заявил:

– А как ты собираешься возместить нанесенный мне моральный и физический ущерб за… нападение?

Половину слов девушка не поняла, в их деревне так не говорят, но интонация голоса была угрожающей. Кожу спины свело судорогой от холода, сердце Хлои затрепетало, она сама задрожала.

– Господин Гадриан! Какое нападение? – закричал купец.

«Точно, гад! Даже имечко отвратительное», – скривилась Хлоя, но чуть не улетела на пол от гневного толчка тетки.

– О чем говорит этот господин, несносная девчонка? – завопила та, переводя растерянный взгляд с племянницы на Гадриана. – Ты же все время была со мной.

– Все нормально, – пробормотала Хлоя и посмотрела на выход из таверны, прикидывая расстояние: успеет или нет добежать до двери, пока все опомнятся от ее хитрости. Но мерзкий юнец усмехнулся и холодно, цедя слова сквозь зубы, бессовестно заложил ее.

– Мы встретились на горе, и ваша так называемая… хм… целительница ударила меня в спину так, что я теперь едва двигаться могу.

– Хлоя! – вскричали староста и Элиза. – Как ты могла?

– Нет! Нет! – замахала руками девушка, отступая. – Все было не так!

Гонец от короля поморщился, оперся о край стола и застонал.

– Ваша Светлость! – кинулся к нему толстяк-купец. – Как же так? Вам больно?

И тут Хлоя рванулась к выходу. В два прыжка она пересекла зал, даже успела распахнуть дверь и уткнулась носом в скрещенные копья охранников каравана.

– Схватите ее! – взмахнул рукой юнец.

Стражники скрутили Хлое руки.

– Нет! Нет! Она случайно, она не хотела! – тетушка бросилась к столу, сгребла амулеты в кучу и запричитала: – Возьмите все. Денег не надо!