Выехав за околицу, Сергей повернул не на юг, куда обычно бегут, а на север, к старому форту, к Элайе. Он не знал, можно ли доверять этому охотнику, но у него не было другого выбора и не было времени. Он шел навстречу своей тени, чтобы либо развеять ее, либо сгинуть в ней навсегда. Впереди были два дня пути, два дня на то, чтобы подготовиться к самому страшному бою в его двух жизнях.

Глава 8. Союз с тенью.

Старый форт оказался не военным укреплением, а полуразрушенным торговым постом на скалистом выступе. От него остались только каменные стены конюшни, да скелет главного здания под прогнившей крышей. Место было безлюдное, открытое всем ветрам и взглядам. Идеальное место для человека, который не любит неожиданных гостей.

Элайя ждал его, сидя у тлеющих углей костра внутри конюшни. Его гнедой жеребец топтался в дальнем стойле.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он, не поднимая головы. – Умный выбор. Садись.

Сергей привязал Полночь рядом и сел на камень напротив.

– Я не хочу убивать, – начал он сразу. – Даже их.

Элайя кивнул, как будто ожидал этих слов.

– И не обязательно. Цель – не убийство, цель – нейтрализация угрозы. Навсегда. Они охотятся на тебя по двум причинам: ты их подвел, и ты знаешь их лица. Нужно сделать так, чтобы охота стала для них слишком дорогой или чтобы у них исчезли причины ее продолжать.

– Но как? – спросил Сергей.

– Схема проста, – Элайя начал чертить палкой на земле. – Они идут сюда, в «Пыльную Лопату», по твоим следам. Мы встретим их не там, а здесь, на нейтральной земле. Мы дадим им бой, но не для уничтожения, а для показа силы, а потом предложим сделку.

– Сделку? С Биллом? Он никогда…

– Он прагматик, – перебил Элайя. – Он не станет лезть на рожон, если риски превысят выгоду. У нас есть козырь.

Элайя достал из седельной сумки потрепанный листок – ту самую листовку о розыске банды Билла, но на ней, внизу, чьей-то аккуратной рукой были сделаны пометки.

– Цена за голову Билла Дженкинса – 500 долларов. Живого или мертвого. За Гризли – 200. За остальных – по сотне. Я – лицензированный охотник, я мог бы просто подстрелить их из укрытия и получить награду, но я этого не сделал. Пока что. Это наш первый аргумент.

Сергей смотрел на цифры. Пятьсот долларов – целое состояние. И этот человек ради какой-то своей идеи отказался от него.

– Почему вы не взяли их тогда, в городке?

Элайя усмехнулся.

– Потому что в салуне, полном свидетелей, это было бы грязно, а я люблю чистую работу. И потому что я увидел в тебе потенциал. Ты не бандит, в тебе есть что-то иное. Мне интересно.

Этот ответ был пугающим, но честным.

– Второй аргумент, – продолжал Элайя. – Это ты. Ты вышел из их банды, но не сдал их закону. Ты просто ушел. Если мы убедим Билла, что ты не представляешь угрозы как свидетель, потому что сам будешь считаться преступником, если заговоришь, и что охота на тебя принесет ему только пули и проблемы, то у него может включиться здравый смысл.

План был рискованным, построенным на тонких психологических расчетах, но он был лучше, чем бесконечное бегство или смертельная перестрелка.

– Что мне делать? – спросил Сергей.

– Завтра мы отправляемся к Пересохшему ручью. Это на полпути между нами и «Пыльной Лопатой». Там есть узкое место в каньоне – Старые Врата, идеальное место для засады. Но мы не будем стрелять первыми, мы дадим им знать, что мы их ждем, и предложим поговорить.

На следующее утро они заняли позиции в Старых Вратах. Это было мрачное, величественное место: две высокие скалы, между которыми проходила тропа шириной не более, чем для трех лошадей. Элайя устроился наверху, среди камней, со своей длинноствольной винтовкой. Сергею же он велел остаться внизу, у самого выхода из теснины, на виду, чтобы сыграть приманкой и живым доказательством.

– Помни одно, – сказал Элайя на прощание. – Не тянись к оружию первым, стой прямо, смотри им в глаза. Ты больше не тот пацан, которого они знали, ты другой. И они должны это увидеть в тебе.

Ожидание было для Сергея пыткой. Каждый бурундучий шорох, каждый крик птицы заставлял его вздрагивать. Он стоял рядом с Полночью и гладил ее шею, чтобы успокоиться, а сам мысленно повторял одни и те же слова: «Я Джек Смит. Я кузнец. Я не ваш».

Бандиты появились ближе к полудню – двое всадников, Билл и Гризли. Они ехали осторожно, но быстро, глаза их изучающе бегали по скалам. Увидев одинокую фигуру у выхода из теснины, оба резко осадили коней.

Наступила тишина. Гризли, моментально покрасневший от ярости, уже схватился за кольт.

– Вот же он, паршивец! Я говорил!

Но Билл резко опустил руку, останавливая его. Его холодные глаза сканировали скалы, потом вернулись к Сергею. Он увидел не только его, он увидел расстановку сил.

– Это ловушка, – тихо сказал он подельнику. – Выходи, кто там есть! Или стреляй сразу!

Голос Элайи разнесся эхом по каньону, не позволяя точно определить его источник:

– Выходить я не буду, Билл Дженкинс. А стрелять… посмотрю по обстоятельствам. Я мог бы уже дважды вышибить тебя из седла, но пока я предлагаю всего лишь поговорить.

Билл медленно, демонстративно убрал руку от кольта.

– Ну так говори! Кто ты?

– Элайя, охотник. Цена за твою голову, как тебе, наверное, известно, – пятьсот долларов. За голову твоего медведя – двести. Я мог бы получить эти деньги, но вместо этого я предлагаю тебе сделку.

Гризли зарычал, взаправду, как настоящий медведь:

– Не слушай его, Билл! Это провокация!

– Молчи! – зашипел на него Билл, не отводя взгляда от скал. – Какую сделку?

– Вы оставляете парня в покое, навсегда. Он для вас мертв. Он не пойдет к шерифу, потому что у него самого прошлое не совсем чисто. Он просто живет своей жизнью, а вы получаете шанс уйти отсюда живыми и без лишних проблем. И тогда я стираю вас из своих записей. Время на размышление – одна минута.

Билл сидел в седле неподвижно. Его мозг, привыкший все просчитывать, работал на износ. Он смотрел на Сергея и видел разницу. Тот стоял спокойно, не потупив взгляд, в его позе не было страха, была собранность. Это был не молодой Джек-молокосос, это был кто-то другой.

– А если мы откажемся? – спросил Билл.

– Тогда у меня будет два выстрела, – голос Элайи звучал ледяной сталью. – И очень удобная позиция. А потом я все равно получу свои семьсот долларов, только немного грязнее.

Гризли нервно дернул поводья. Он был могуч в грубой силе, но не в такой игре.

– Он нас предал, Билл! Он должен ответить!

– Он ответил, – неожиданно тихо сказал Билл. – Он ушел и не сдал нас, – он снова посмотрел на Сергея. – Кто ты такой, парень? Что с тобой случилось?

Сергей сделал шаг вперед. Его голос, впервые за все это время, прозвучал твердо и ясно:

– Я понял, что не хочу такой жизни. Вам может быть все равно, а мне – нет. Я нашел другое место, свое, и я буду его защищать.

Билл долго смотрел на него, а потом медленно кивнул, как будто что-то решив.

– Ладно. Сделка. Мы поворачиваем назад и больше никогда тебя не ищем, – он посмотрел на скалы. – Слышал, Элайя? Ты держишь слово?

– Пока его держите вы. Если тень этого парня снова побеспокоит меня или его самого – следующая наша встреча будет последней для вас. И прибыльной для меня.

Без лишних слов Билл развернул лошадь. Гризли, бормоча проклятия, но покорившийся воле главаря, последовал за ним. Через минуту они скрылись за поворотом тропы.

Сергей стоял, не веря, что все кончено. Он ждал выстрела в спину, подвоха, но тишина оставалась нерушимой.

Элайя спустился вниз, неся винтовку в руке.

– Все, они не вернутся. Билл понял, что охота закончена.

– Спасибо, – выдохнул Сергей.

Это было единственное слово, которое он смог найти.

– Не благодари, я сделал это не только для тебя. Я навел порядок в своем округе, – Элайя посмотрел на него с тем же изучающим взглядом. – Теперь ты свободен, Джек Смит. Иди и живи своей жизнью, но помни – тени прошлого могут приходить в разных обличьях. Будь готов.

Охотник вскочил в седло и уехал так же бесшумно, как и появился, оставив Сергея одного среди древних камней.

Сергей глубоко вздохнул, впервые за долгое время чувствуя, как тяжелый камень страха скатывается с его души. Угроза миновала. Пусть не идеально, пусть благодаря сделке с еще более опасным человеком, но миновала.

Он сел на Полночь и медленно поехал обратно, к «Пыльной Лопате», к кузнице, к Хэнку, к своей новой, выстраданной жизни. Он выстоял. Не пулей, а умом и волей он защитил то, что начал строить.

Дорога домой казалась ему теперь светлее и шире. Впереди была не борьба за выживание, а просто жизнь. Со своими трудностями, радостями и будущим, которое он теперь мог выбирать сам. Он больше не беглец, он стал поселенцем, человеком Дикого Запада по имени Джек Смит. И его история только начиналась.

Глава 9. Гнезда и корни.

Возвращение в «Пыльную Лопату» было тихим триумфом. Хэнк, увидев его в дверях, лишь кивнул, смахнул угольную пыль с фартука и сказал: «Похлебка на плите, не остыла еще». Никаких расспросов от него не последовало. Это была высшая форма доверия и понимания в мире, где любопытство часто вело к пуле.

Сергей вернулся к работе. Удар молота по раскаленному железу, шипение воды, звездная пыль на наковальне – ритм, ставший ему родным. Но теперь в этом ритме была не только необходимость, но и покой. Острая, как бритва, опасность отступила, оставив после себя не пустоту, а пространство для жизни, и в этом пространстве начали прорастать мысли, глубокие и неспешные, как корни старого дуба.

По вечерам, сидя на крыльце своей каморки и глядя на бескрайнее, усыпанное звездами небо, которого Сергей никогда не видел в своем Подольске, он размышлял.

Например, о судьбе. Раньше он считал, что судьба – это предопределенная линия – школа, институт, работа, пенсия. Здесь, в диком, жестоком XIX веке, судьба оказалась не линией, а полем битвы. Каждый день – это выбор: украсть или заработать, выстрелить или сдержаться, бежать или остаться. Его закинуло сюда, в это тело, словно пушинку в океан, чистая случайность. Но все, что случилось потом – стычка в Карсон-Сити, бегство от Гризли, перегон через каньон, противостояние с Биллом – было уже его осознанным выбором, его волей. Может, в этом и есть судьба – не предрешенный путь, а сумма твоих решений перед лицом обстоятельств. Он не сломался, не стал тем, кем, казалось, был обречен стать – бандитом. Он выковал себя заново, как Хэнк выковывает подкову из бесформенного куска железа.

Еще Сергей думал о прошлом. Сначала воспоминания о Подольске, о другом мире, приходили каждый день. Запах метро, вкус доширака, голос диктора по телевизору, лицо мамы… Теперь они приходили реже, призрачными вспышками, больше похожими на сны. Иногда он ловил себя на том, что не может вспомнить оттенок обоев в своей старой квартире. Его настоящее – вот это – грубая деревянная стена под ладонью, тяжелая теплота кузнечного молота, доверчивое фырканье Полночи. Он все еще был Сергеем где-то в глубине души – его знания, его принципы, его инженерный склад ума остались с ним. Но оболочка, жизнь, опыт – все это было Джека Смита. Он больше не «попаданец». Он стал иммигрантом во времени, человеком, который должен был строить жизнь на чужой, недружелюбной земле. И он строил.

Сергей думал и о будущем. Сидеть вечно в «Пыльной Лопате» помощником кузнеца? Нет, этого мало. План, рожденный в долгих вечерних раздумьях, начал обретать черты. У него есть навыки, у него есть репутация, пока что небольшая, но крепкая, у него есть немного денег и верная лошадь. Он видел, как к Хэнку приезжают фермеры с окрестных ранчо – за инструментом, за подковами, за ремонтом инвентаря. Земли здесь дикие, но плодородные. Люди пытаются осесть, обустроиться. Им нужно не только ковать железо, но и строить – мосты, загоны, простые механизмы для водяных насосов или мельниц.