Это вылечить от алкоголизма целительская магия не могла, а вот вывести из организма то, что туда было залито, вполне. И то, что я немного отдохнула и перекусила, вернуло мне немного сил, поэтому я осторожно, с некоторой брезгливостью (ненавижу алкашей), прикоснулась к открытой поверхности руки Режа Гафара и запустила процесс детоксикации.

Хорошо, что Карина осталась со мной, я даже не ожидала, что процесс детоксикации даст такой мощный отклик.

В общем, вышло из режа Гафара всё, что накопилось, видимо, за последнюю неделю.

Бегали мы с Кариной с тазами и с тряпками, но зато через час мы сидели за столом в гостиной.

Всё, что на этом столе стояло до нашего прихода, я просто сгребла и завязала в грязную уже скатерть.

Перед режем Гафаром стояла кружка с травяным отваром, травы уже здесь у режа в шкафах нашла Карина и помогла мне их заварить.

Мужчина посмотрел на меня ошарашенными глазами и спросил:

– Вы кто?

Пришлось объяснять…

Глава 13

Пришлось объяснять…

– Как же вы до жизни такой дошли, реж Гафар? – спросила я опустившегося целителя.

Он посмотрел в сторону Карины, потом, что-то решив, махнул рукой и рассказал о том, что сначала у него заболела жена, потом заболела дочь, и он не смог их вылечить.

Он посмотрел на меня, глаза у него были мёртвые, и спросил с надрывом в голосе:

– Зачем мне эта целительская магия, если я свою семью спасти не смог.

Я удивлённо посмотрела на мужчину: «Мне казалось, что целительская магия может всё».

– А что это было? – спросила я.

– Серая хворь.

Я покопалась в памяти Ахсаны, но не нашла никакого упоминания.

– Я не слышала о такой болезни, – сказала я.

– Вы, верно, из драконов? Так серая хворь касается только нас, простых людей. Драконы ей не болеют.

– А драконы её могут вылечить?

– Могут, только вряд ли они станут тратить свою магию на людишек, – горько произнёс реж Гафар.

Меня это возмутило.

А Карина вдруг сказала:

– Реж Гафар, я, конечно, в этом мало понимаю, но серая хворь, она же с той стороны приходит? Если бы драконы могли её вылечить, они бы, наверное, вылечили.

Я переводила взгляд с Карины на режа Гафара и обратно.

– Вы имеете в виду, эта хворь, она из теневого мира? – спросила я.

– Да, – объяснила Карина, – обычно там те, кто воюют, потом карантин проходят и только потом возвращаются домой. Но иногда бывают вот такие пробелы. Вот и у нас здесь вернулся один, да видно, карантин не высидел до конца, и пол-улицы заразились.

– А я вот не заразился! – неожиданно выкрикнул реж Гафар и стукнул кулаком по столу.

– Почему? – удивилась я, стараясь говорить спокойно.

Он опустил голову на руки, тяжело вздохнул и сказал:

– Потому что я целитель, а мы не болеем. Я даже отравить себя толком не могу.

Я укоризненно покачала головой:

– И вы решили, что, если будете беспробудно пьянствовать, это вам поможет?

Мужчина молчал.

– А вы не хотели бы наоборот – помогать людям? – задала я вопрос, который не раз задавала в прошлой жизни.

– А они мне помогли?! – зло спросил он.

Теперь я промолчала, просто смотрела на него.

Как много видела я таких отчаявшихся людей, приходивших в наше отделение. Да и тот, который в меня выстрелил, тоже был из таких вот, считавших, что если тебе не смогли помочь, то пусть теперь всем будет плохо.

– Жизнь ваша, конечно, но кому будет лучше оттого, что вы могли помочь человеку, ребёнку или женщине, и не помогли?

Я видела, что мужчина всё сильнее хмурится, но остановиться уже не могла:

– Скажите, тем, кто уже покинул нас, им от этого будет легче? – спросила я.

Глаза режа Гафара, и без того красные, вдруг начали наливаться кровью, и я подумала, что сейчас он меня тут кулаком по голове и прибьёт, если, конечно, сможет.

В ладонях снова потеплело, но прошла минута напряжённой тишины, и мужчина как-то сник.

– Вы правы, – сказал он, – но беда в том, что я почти уничтожил в себе целительскую магию, и теперь мне хватает только на небольшую помощь. А потом нужно ждать неделю, а то и две, пока накопится ещё.

Я покачала головой:

– Ну, здесь мы с вами можем друг другу помочь, – сказала я.

Мужчина как-то с подозрением посмотрел на меня.

– Реж Гафар, – решила я сразу успокоить мужика, который, вероятно, вспомнил, как его тут полоскало от моей «помощи» некоторое время назад.

– Ну, так-то насчёт интоксикации, – сказала я, не в силах удержаться, – это я вам устрою, если вы снова так напьётесь. Но я имела в виду другое.

И без всяких намёков прямо сказала:

– Мне нужна работа, но мне её никто не даёт, во-первых, потому что я студентка, а во-вторых, я на военном факультете учусь. Но если я буду практиковать в вашем кабинете, могу даже за это десять процентов вам отдавать, то никто и не узнает об этом.

Как я и предполагала, никакого негативного отклика это предложение у людей с нижних улиц не вызвало, ни у Гафара, ни у Карины.

– Но здесь мало кто может много платить, – сказал реж Гафар.

– Да мне много и не надо, – ответила я. – Ну, вот так, чтобы на одежду хватало, может, на мелочи женские.

В общем, мы с режем Гафаром договорились, что я буду приходить один день в неделю, в выходной, а он повесит на двери кабинета объявление, что этот день будет приёмным.

Внимательно посмотрела на мужчину, которому явно не терпелось от меня отделаться, и предупредила:

– Но, реж Гафар, – сказала я, – я очень не люблю, когда мои планы нарушаются. А если ещё они нарушаются из-за вот этой бутылочной зависимости, то пощады не ждите.

На лице мужчины мелькнул страх, и я удовлетворённо подумала, что в нашем деле главное не внешность, а главное характер.

– Ну ладно, что ли, пойдём мы, – сказала я и напоследок оставила мужчине ещё распоряжение, всё же старшую медсестру в себе не заставить замолчать:

– А вы приберите, чтоб на следующей неделе, когда я пришла на приём, здесь чисто было.

– Я зайду, – сказала сердобольная Карина, – помогу вам, реж Гафар.

Реж Гафар отчего-то смутился.

А я с подозрением покосилась на Карину. Неужели у неё могут быть какие-то матримониальные планы насчёт него? Надо бы её предупредить, что пока он не зарекомендует себя непьющим, с ним не связываться.

Пока мы «спасали» режа Гафара и договаривались с ним, на улице уже стемнело.

Я посмотрела на часы и поняла, что не только на собрание факультета безбожно опоздала, но ещё и возвращаться буду по темноте.

Вспомнила предупреждение комендантши, но понадеялась, что всё-таки пойду через центр города и постараюсь быстро пробежать окраины, и форма военного целительского факультета меня спасёт.

Не спасла…

Глава 14

Причём я ещё даже не успела дойти до окраин города. Я только отошла от Центральной площади, как дорогу мне перегородило несколько молодых людей.

– О, посмотрите, какая цыпочка, – сказал один из них.

Судя по тому, что все были красавцы, они либо драконы, либо маги, но мне и то и другое было некстати.

А по первой же фразе я поняла, что дело плохо, потому что они были нетрезвые. А мой земной опыт подсказывал, что в таком состоянии мозги у мужчин работают по-разному и не всегда позитивно для жертвы. Особенно если они толпой, а всех прочистить так, как недавно чистила режа Гафара, я вряд ли смогу.

– Что вам нужно? – спросила я тоном старшей медсестры.

И в первый момент это даже подействовало, они остановились. Но был среди них один, видимо, самый нахальный, который сделал шаг вперёд и сообщил:

– А я тебя присмотрел ещё днём, ты на статую Великого Дракона любовалась.

А я подумала: «Вот же глазастые! Не просто так я опасность почувствовала, когда они начали на меня смотреть».

– Я учусь на военном факультете, – сказала я, – и возвращаюсь в академию.

Я не была уверена, что это сильно подействует, и так и вышло.

– Это с каких это пор на военный факультет стали таких цыпочек принимать? – снова влез этот нахальный и протянул ко мне руки.

Я подняла ладони, они осветились оранжевой магией огня.

Я ещё не знала, как это сделать, но просто думала о том, чтобы они начали светиться, и они засветились.

– Убери руки! – резко сказала я.

– А иначе что? – развязно спросил нахальный.

– А иначе протянешь ноги.

– Ой, напугала, – издевательским тоном сказал он и зажёг крупный такой, огненный шар на ладони.

А я вспомнила, что такой шар могут зажечь только сильные маги-огневики или те, у кого есть специальные артефакты.

Я несколько растерялась, и в этот момент он другой рукой схватил меня за плечо.

И я уже хотела, невзирая на этот огненный шар на его ладони, врезать ему своей правой, светящейся, в нос, как когда-то папа учил, как вдруг его отбросило от меня метра на три. Причём полыхнуло знакомым, таким потусторонним, фиолетовым светом.

Остальные подельники охнули и дружно сделали шаг назад.

И в этот момент между ними и мной замерцала рамка портала, запахло свежескошенной травой, и из портала вышел… ректор Аммарашской академии, риз Закария Орш.

Оглядел нашу композицию, посмотрел на меня, причём смерил взглядом с головы до ног, после чего обернулся к замершим в оцепенении юным алкоголикам, взглянул на лежащего на тротуаре нахала и ничего хорошего не предвещающим тоном спросил:

– Что здесь произошло?

Поскольку молодые люди молчали, отвечать пришлось мне:

– Да вот, риз Орш, молодые люди собирались меня до академии проводить.

– А вы что? – с усмешкой спросил он.

– А я отказалась, – сказала я.

Он ещё раз посмотрел на парней:

– Первокурсники? С какого факультета?

Оказалось, что это студенты первого курса. Учатся не на боевом, а на каком-то факультете управления.

– Все свободны, – сказал он, – кроме вас, и он показал пальцем на того парня, который лежал. Вернее, он уже не лежал, а вставал, кряхтя.

– Имя?

– Ташир аш Сион.

– Вы риз Сион за посягательство на военного целителя исключены из Академии.

Все начали что-то говорить, мне показалось, что даже возмущаться.

Ректор к ним повернулся:

– Вопросы?

Но «друзья» исключённого дружно замотали головами.

– Марш в академию! – приказал риз Орш, и больше никто не роптал, а дружно так, почти что бегом побежали в сторону Академии.

– А я, – спросил Ташир.

– А вы больше не учитесь в академии, – безразличным тоном ответил ректор и отвернулся, но молодой маг не успокаивался:

– Риз Орш, как же так? Мой отец…

– Деньги, согласно договору, будут возвращены вашему отцу в той сумме, в которой, согласно договору, они могут быть возвращены, – сухо произнёс ректор, словно процитировал какие-то правила.

– Вы пожалеете! – вдруг заявил нахальный.

– Пожалею, – усмехнулся ректор, и вокруг его рук закрутилось фиолетовое пламя и снова запахло свежескошенной травой, – об одном, что оставил вас в живых.

– Я всё сказал.

И с этими словами ректор положил мне руку на плечо, и перед нами снова возникла рамка фиолетового портала. Меня туда втолкнули, причём, когда ректор положил мне руку на плечо, его не отбросило, как того парня, который за пять минут перестал быть студентом Академии.

Вышли мы уже в кабинете ректора.

Я подумала: «Что-то я подозрительно часто стала здесь бывать».

– Скажите мне, карита Ксана, – сказал ректор, сложив руки на груди и глядя на меня с укоризной, – почему я нахожу вас так поздно вне академии?

Я подумала, что рассказывать ректору о том, что я искала работу, крайне неразумно. Я же теперь собственность армии, запретят ещё.

– Ну, я ходила гулять в город. Сегодня же ещё можно? – решила сказать немного правды. – Заказала себе платье.

Ректор посмотрел на меня каким-то странным, расфокусированным взглядом: