– Ир, помнишь ты говорила, что хотела бы изучить описания древних друидских обрядов? То ли кельтских, то ли еще каких? – месяц назад за бокалом чая уточнила Виктория.

Еще бы я не помнила! Свой интерес я на всякий случай скрывала от всех, но Виктории можно было доверять. Однажды я даже чуть не проболталась ей об истинном положении дел, но мне вовремя позвонили.

– А что, осталось еще что-то, чего я не видела? – с усмешкой поинтересовалась я, обращаясь в слух.

– Осталось, – подхватила шутливый тон подруга. – Мне тут одна моя ученица недавно писала, она теперь столичная штучка, спит с ректором той самой Академии…

Я нервно усмехнулась. Самое высококотирующееся учебное заведение в стране. И самое старое. Я не раз натыкалась на полезную информацию в статьях, написанных именно его сотрудниками, но этих жалких намеков мне было недостаточно.

– А что ты, собственно, теряешь? – кажется, Виктория говорила уже какое-то время, а я прослушала. – Ты умная, свободная, степень есть… Почему бы не попробовать, Мадлен обещала устроить встречу, если ты согласишься. Что тебе в этой провинции делать?

– Ага, – внутренне ликуя, саркастично хмыкнула я. – Меня ждет столица! Только меня и ждет…

Моя предшественница была всего лишь кандидатом, а защищать докторскую, чтобы получить доступ в научные закрома родины мне было категорически некогда. Я так и не знала, как соотносятся временные потоки между моим родным миром и этим. Но теперь, когда впереди забрезжил более чем реальный шанс, следовало ускориться. Нужно во что бы то ни стало вернуться в свой мир и оторвать уши той гадине, что должна была страховать меня в ритуале. Тому, кто за ней стоит, я оторву куда более интересные места…

Я так увлеклась планами мести, что не заметила, как закончила третий подход. Зато остановилась прямо напротив того, кто был мне нужен. Мужик, с равнодушным видом жавший от груди… сотку? Без страховки? Я уважительно присвистнула. Даже если блины не по двадцать пять килограмм, а меньше, все равно круто. Или глупо, с какой стороны посмотреть.

Парни в модной спортивной амуниции обходили помост по широкой дуге, но это много чего могло значить, а у меня как раз жим стоял четвертым упражнением.

– Извините, – окликнула я типа, когда он вернул штангу на место и сел отдышаться.

Прищуренный взгляд исподлобья не обещал приятного общения. Как и весь мужчина в принципе. Лет пятьдесят на вид, неожиданно длинные седые волосы собраны в хвост на затылке, жилистый, как ремень, в простой черной футболке и спортивных штанах. Он настолько резко контрастировал с остальными посетителями, что я едва сдержала порыв протереть глаза.

При ближайшем рассмотрении, мужчина оказался еще более странным. В чем это выражалось, сходу определить было сложно, вряд ли дело было в резко обозначенных морщинах на лбу и мимическом заломе только на одной щеке. Они, скорее, говорили о том, что если этот человек и улыбается, то исключительно и только когда удается задуманная гадость. Он молча приподнял бровь, а я постаралась придать лицу выражение попроще.

– Не могли бы вы меня подстраховать, когда закончите?

– Я что, похож на альтруиста, помогающего сирым и убогим? – тем временем язвительно уточнил мужчина низким, хорошо поставленным голосом.

– Нет, – честно усмехнулась я, понимая, что "попроще" не прокатило. – Вы похожи на единственного человека в зале, который знает, с какой стороны на гриф блины вешать.

– С обеих? – соизволил скривиться в улыбке спортсмен.

– Вот именно, – приподняла брови я, взглядом выражая свое невысокое мнение об умственных способностях молодчиков, толпившихся рядом со стойкой с неразборными гантелями.

Он неопределенно кивнул и вернулся к упражнению. Хм, действительно, сто килограмм и без страховки. Либо псих ненормальный, либо… на этом мысль останавливалась.

"Слава лунным пятнам, что куда подальше не послал", – хмыкнула я про себя, возвращая гантели на место.

Когда я вернулась, на ходу заматывая запястья, мужик как раз закончил свои упражнения и ждал меня, разбирая штангу. Возможности своего тела за прожитые в нем годы я изучила неплохо. По «десятке» и хватит. Не сказать, чтобы сорок килограмм были моим историческим максимумом, но выделываться не имеет смысла. Тем более, в непривычной обстановке.

Примериться. Вынос. Жим. Пять раз. Хватит. Подстраховав возвращение штанги на место, мужчина сошел с подножки и терпеливо замер в ожидании. Было заметно, что ему подобная ситуация в новинку, только вот добрых, но явно криворуких, молодцев я боялась гораздо сильнее, чем язвительных замечаний. Впрочем, пока мужик молчал. Возможно, придумывал гадость пообиднее.

Я задумчиво покрутила плечами и прислушалась к себе. Может, семь раз попробовать, раз меня постигла удача встретить тут вменяемого человека?

Второй раз даже вынос дался проще, и мой недобровольный помощник одобрительно хмыкнул. Интересно, кто он такой? Вдруг мне повезло, и он здесь занимается регулярно?

Я невольно вспомнила, как первый раз пришла в зал и на резонный вопрос тренера, что я хочу получить от занятий, честно ответила: "Не знаю. Зато знаю, чего точно не хочу – быть жирной!" Тренер довольно рассмеялась и сообщила, что от этого есть много разных средств и мы обязательно подберем для меня самое действенное.

Сейчас, сделав на кураже даже восемь, со звоном вернула штангу на место, и тяжело села, пытаясь отдышаться. Все-таки слабовата я еще для таких вызовов, работать тебе, Ирина свет Сергеевна, еще и работать.

– И откуда вы вообще взялись здесь, такая умная? – ехидно заметил мужик, отвлекая меня от воспоминаний.

– Мне сказали… что преподавателям… можно приходить сюда в любое время, – пояснила я, неожиданно вспомнив, что не спросила даже в каком корпусе находится нужный мне факультет и во сколько здесь начинается рабочий день.

Пресветлые лунные пятна, у кого бы спросить? Может, завтра у охранника…

– Что-то я не припоминаю вас среди преподавательского состава, – он прищурился и смерил меня внимательным взглядом.

– Может, вы просто не со всеми знакомы? – в тон ему ответила я, но быстро образумилась, мне надо еще подход сделать, как минимум, а тип явно был из тех, кто способен развернуться и уйти без всяких объяснений. – А может, потому что я сегодня только заключила трудовой договор. Кто знает?..

Я красноречиво пожала плечами и легла на скамейку.

– И что же за факультет принял на работу такое альтернативное дарование? – задал он вопрос, который смело можно было считать риторическим, потому что я уже взялась за дело.

Болтать под сорока килограммами над грудью – не самое разумное занятие. Семь. Восемь. Я закусила губу и трясущимися руками, кое-как, исключительно на силе воли и упрямстве, выжала еще два раза.

Счастливо рассмеялась, глядя на мужчину снизу вверх. Обожаю такие моменты преодоления себя. Что бы там ни говорили наши умники от науки, когда в экстремальных условиях жизнь бросает тебе вызов – это одно. У тебя нет выбора, ты не можешь не смочь, а вот когда ты сам идешь в преодоление собственной слабости… Нет радостней победы, чем победа над собой.

Неожиданно, тип усмехнулся в ответ. Я села и снова посмотрела на него.

– Меня приютила кафедра социологии, – выравнивая дыхание, все-таки ответила я на вопрос.

– Да что вы?

Интерес, промелькнувший во взгляде странного типа, мне очень не понравился.

Глава 3

По укоренившейся привычке, на новую работу я отправилась в семь утра. Во-первых, так вероятность опоздать существенно ниже, а во-вторых, не только мир прекрасен без людей, но и работа. Купив по дороге кофе, я шла по пустынным утренним улицам и прикидывала план действий.

В первую очередь, конечно, нужно все-таки попытаться разыскать неуловимого руководителя для очного знакомства. Или хотя бы ненавязчиво выяснить место дислокации этого двуногого дракона – грозы неразумных помощниц. В отличие от них, сбегать я не собиралась. Уж точно не раньше, чем перечитаю все, что найду по тайным древним обрядам! А там – пусть сами разбираются и с этим телом, и со всеми остальными последствиями.

Я была уверена, что справлюсь – слишком высоки ставки моей личной игры. Тем более, полюбопытствовав на досуге личностями своих предшественниц у той самой Мадлен, я убедилась, что требования Аберфорта Генриховича были исключительно интеллектуального характера. Это вызвало у моей собеседницы презрительное фырканье, а у меня – вздох облегчения.

Недолгий брак меня категорически не вдохновил – слишком много времени отнимал быт и вздохи бывшего мужа о том, как сильно его не любят. Хотя разобравшись с интимной стороной дела, я была вынуждена признать ошибочность своих суждений на ее счет. Правда, в моем случае выяснилось, что кроме попыток раздуть пламя нашей недолгой семейной жизни, Денис помешивал своей кочергой еще пару костров. Просто, на всякий случай.

Обнаружив это, я сама согласилась, что его уход – самое прекрасное, что мужчина мог сделать для нашего брака.

***

Виктория приехала ко мне отмечать получение официального документа об освобождении от уз брака. Я неоднократно иронизировала на предмет того, что само слово "узы" не подразумевает ничего хорошего, на что подруга только хмыкала: "То есть значение слова "брак" тебя не смущает? Ну ладно…"

– И что ты ему сказала, что он так быстро согласился на развод? Я ж тебе еще в прошлом году говорила, что он гуляет от тебя! А ты: "Пусть гуляет, он тепло одет!"

Я фыркнула. Пожалуй, это и правда смешно. А еще очень похоже на меня настоящую. Если бы, конечно, Ирралиэнь Ард-Аррасель смирилась с договорным браком между своим народом и его извечными врагами. Вообще-то, я была уверена, что муж и господин вернул бы меня эльфам с извинениями и неустойкой в виде нескольких сундуков с сокровищами, но проверять не стала. Прямо из отчего дома телепортировалась в капище Природы и добровольно отдала жизненную и магическую силу, накрепко связывая себя с этим местом.

Друидам ничего не осталось, кроме как взять меня в обучение жреческому служению. Тем более, что от отчаяния я плеснула столько, что еще неделю отлеживалась в закутке святилища. Как только смогла держаться на ногах, приковыляла на занятия, где, обливаясь по́том, заявила, что хотя бы просто послушаю. После этого Верховный стал выделять меня из остальных эльфиек.

Чтобы вынырнуть из воспоминаний, теперь куда больше напоминавших сон, пришлось помотать головой и вернуться к дню текущему.

– Сказала, давай останемся подругами и найдем уже нормальных мужиков, – ехидно покосилась я на подругу из-за плеча, доставая из холодильника коньяк и лимон.

Виктория с понимающей ухмылкой вооружилась ножом и разделочной доской.

– И вот как тебя любить? – с притворным вздохом покачала головой она, нарезая лимон.

– Очень сложно, – в тон ответила я, равнодушно пожимая плечами. – Но прогибаться ни под какие традиции больше не собираюсь. И так уже вон… допрогибалась. Я бы даже сказала, донагибалась.

Между нами на кухонном столе торжественно лежал виновник торжества – лист гербовой бумаги с заголовком "Свидетельство о расторжении брака". Подруга улыбнулась еще шире.

– Ир, помнишь, что ты мне сказала, когда я с Ваниным отцом развелась?

– Конечно, – хмыкнула я, уже автоматически вытаскивая из памяти нужное событие чужого прошлого. – Что начало коллекции положено!

– Вот, – Виктория разлила коньяк по бокалам. – У каждой в такой момент должна быть рядом язвительная подруга, которая не даст закиснуть.

Она подхватила свой, намекая, что это был тост. К этому времени я уже вполне привыкла к местным традициям, в том числе, и к таким вот посиделкам, которые даже взрослые женщины называли девичниками.