Каждой твари по паре (страница 7)
– Вы ему понравились! Вы понравились Аберфорту! С ума сойти! – он восторженно качал головой, глядя, как я пью кофе маленькими глотками. – Ирина Сергеевна, а вы точно человек?
Вот тут я едва не поперхнулась…
***
Если история повторяется, значит, ты где-то что-то не поняла, не доделала, не до… что-то еще. В другом мире и в другой жизни я уже слышала однажды эти слова:
– Ирралиэнь, ты точно эльфийка? Не дриада, не нимфа, ни другой бесплотный дух? – насмешливо спросила меня древняя целительница, выдавая мне новую порцию заживляющее мази.
– Сама-то как думаешь? – чувствуя, как от удовольствия и похвалы уши полыхают до самых кончиков. – Просто мне очень надо. Очень-очень!
– И вот зачем тебе все это? – вздыхает старуха, но я точно знаю, что и она мной гордится.
Получить независимость в принятии решений о своем жизненном пути эльфийкам очень трудно. Тысячелетние традиции договорных браков, продолжительность жизни, обучение только самому необходимому, ограниченный круг возможных занятий… Этот список можно продолжать бесконечно, но какой смысл? Если я не пройду посвящение, я выйду отсюда драконьим ужином, потому что в жены он меня точно уже не возьмет.
После общих занятий и дневных обязанностей, я просиживала над древними свитками, изучая особенности обряда посвящения жриц. В конце концов, мое усердие заметил даже Верховный Друид (сложно не заметить того, кто таскается за тобой по пятам с утра до вечера и задает кучу уточняющих вопросов).
– Ирралиэнь, – высокий, статный, все еще крепкий, но старый даже для эльфа, он бесшумно возник рядом с моим рабочим столом.
Огонек светильника, при котором я занималась по ночам, даже не шелохнулся, а вот погрузившаяся в чтение эльфийка едва не подпрыгнула. Выручили только годы физических, магических и ментальных тренировок. Я медленно подняла глаза на него, демонстрируя внимание.
– Ирралиэнь, – повторил он, сухо улыбаясь краешками тонких губ. – Ты очень талантлива, Природа дала тебе многое, но… судьба подарила кое-что подороже всех талантов и способностей вместе взятых! Остаться в веках и летописях своего народа, как величайшая героиня – что может быть почетней… а ты выбираешь самый тернистый путь. Зачем тебе это, девочка?
– Вы сами ответили на свой вопрос, – я упрямо поджала губы. – Природа мне великую силу, так почему бы мне не отблагодарить ее за это?
Друид вздохнул, соглашаясь с моей логикой – его служение хоть и отличалось, но строилось на том же принципе.
– Ну, и честно, – слегка осмелела я, – неужели вы всерьез считаете, что эти ящерицы достойны такого подарка? И я сейчас не про свой характер…
К моему удивлению, Верховный Друид негромко рассмеялся, качая головой.
– Чего ты хочешь, маленькая Ард-Аррасель?
– Я хочу учиться у вас и стать Верховной Жрицей! – твердо глядя в выцветшие от возраста, но бывшие когда-то такими же изумрудными, как у меня, глаза, ответила я.
***
Наблюдать Аберфорта Генриховича Рейгаля в естественной среде обитания оказалось весьма занятно – он разительно отличался от своих коллег. И дело было даже не во внешности, хотя высокий рост, осанка и длинные, совершенно белые волосы, в художественном беспорядке рассыпанные по широким плечам, конечно, играли свою роль. Следуя тенью за профессором и слыша каждое слово, сказанное ехидно-саркастичным тоном, я подумала, что своей смертью он точно не умрет.
После того, как какой-то доцент на пленарном заседании завершил свое выступление словами: "Благодаря этому, у нас есть уверенность в завтрашнем дне!", Рейгаль поднялся во весь свой немаленький рост.
Шепотки "Опять он!", "Вот не повезло Виктору…", "Зато сам Рейгаль!" были очень показательны. Я беззвучно хмыкнула – примерно так же шептались прислужники в святилище, когда я входила для проведения обряда. Ну что ж, человек, не подведи! Я с интересом покосилась на своего руководителя.
Тем временем, он выдержал паузу, позволяя присутствующим осознать масштабы бедствия, и скромно представился хорошо поставленным лекторским голосом:
– Профессор Рейгаль Аберфорт Генрихович. У меня только один вопрос, коллега.
Хм, интересно, если он прикусит язык, он сам себя отравит? Яда в голосе было столько, что хватило бы на трех мантикор… или даже на трех взрослых и одного детеныша.
– К…какой вопрос, коллега? – кажется бедняга прекрасно был осведомлен, кто такой Рейгаль.
– Какое же оно будет, ваше завтрашнее дно?
Доцент героически что-то замямлил, насчет того, что социолог мировой величины его, видимо, неправильно понял. На что тот с блеском продемонстрировал, что все понял правильно, хорошо поставленным лекторским голосом коротко и ёмко разобрав доклад по пунктам. При этом, приводя в пример исследования, с которыми коллеги были явно незнакомы.
Что снова напомнило мне о том, ради чего я и затеяла всю эту авантюру. За две недели я поняла, что этот двуногий дракон так и будет сидеть на своих сокровищах знаний в одно лицо, просто из удовольствия плевать на всех с высоты своего интеллекта и самомнения! Но другого шанса попасть в заветное хранилище у меня не будет, значит, нужно сделать что-то, чтобы самовлюбленный тип дал мне допуск в библиотеку. Вариант просто выкрасть электронный ключ я рассматривала пятым в списке из трех пунктов. То есть не рассматривала вообще, должен был быть законный способ. Думай, Ирралиэнь, время идет.
Внимательно следя за реакцией невольных слушателей, становилось все более очевидно, что Рейгалю повезло родиться в этом мире в то время, когда закон напрямую запрещает убивать людей. То есть совсем. Даже на поединок нельзя вызвать. Даже если тебя практически в лицо уличают в умственной несостоятельности.
Завершил он свое выступление на секции неожиданно тяжелым вздохом:
– Первыми слушателями Будды были пять аскетов и два оленя. Представляете себе такую компанию?
– К чему вы вспомнили об этом, Аберфорт Генрихович? – робко уточнил докладчик.
– Да так, – бросил он, кивая мне следовать за ним. – Ситуация уж очень похожая…
Кроме этого, я замечала и кое-какие мелочи. Несмотря на всеобщее преклонение, ни один из собеседников не протягивал ему руку для приветствия, как здесь было принято у мужчин. Может, я бы и не обратила на это внимания, но первое время искренне пыталась понять, что за радость – перетрогать за руки всех мужчин в помещении. Потом решила, что традиции целого мира не то, на что стоит обращать внимания, а сейчас вот опять задумалась. Дело было явно не в том, что его не уважали – напротив, толпа жаждущих приобщиться пару раз меня оттесняла достаточно ловко. И это при том, что вокруг профессора сохранялось пустое пространство примерно шаг в диаметре.
– Коллеги, не нужно меня окружать, – брезгливо морщился он, делая глоток едва не кипящего кофе. – Если у меня разыграется клаустрофобия, плохо будет всем…
Ага, а сейчас всем хорошо… Но, как тут принято говорить, мыши плакали, кололись, но кактус ели. Он продолжал умничать, искренне удивляясь, как окружающие не слышали о том, что его аспиранты знают с первого дня обучения… Пресветлые лунные пятна!
Идея была дурацкой и именно поэтому могла сработать. Повторив про себя все недавние похвалы в мой адрес Ивана Александровича Победоносного, я резко выдохнула. Решительно проскользнув между мужчинами и женщинами, внимающими надменным, но на зависть, умным и интересным речам, я оказалась прямо перед излишне светлыми очами.
– Аберфорт Генрихович, я решила писать докторскую, – дождавшись паузы, с уверенной усмешкой посмотрела я на профессора. – Будьте моим научным консультантом!
– А с паспортом к загсу не пожаловать? – язвительно уточнил мужчина, глядя на меня сверху вниз.
Что-то было в его взгляде такое, что заставило меня пожалеть о скоропалительном решении, а ахнувшая и раздавшаяся в разные стороны компактная толпа подсказала, что какую-то неведомую грань я все-таки перешла. Но отступать было некуда. Решив разобраться со странными ощущениями позже, еще более упрямо поджала губы.
– К этому вопросу мы можем вернуться позже, – спокойно глядя в светло-серые глаза, серьезно кивнула я. – Пока я не готова к новым отношениям.
Кажется, от подобной наглости он настолько оторопел, что из выражений остались только непечатные, а их, насколько я успела понять, он в повседневной речи не использовал по каким-то идеологическим соображениям.
– А… тема у вас есть? – наконец собрался с мыслями он.
– У меня есть вполне актуальная тема кандидатской, куча исследований в данной области и свободное время на их разработку.
Глава 6
Конечно, узнав тему моей кандидатской, Аберфорт Генрихович меня послал. Не так далеко, как ему, очевидно, хотелось, но у меня даже зародилось уважение к нему. Хах! Уважение к человеку! Ирри, да ты с ума сошла, этот мир дурно на тебя влияет. Еще одна причина убраться отсюда, как можно быстрее.
– Валентин Петрович, – опередив очередную пошлость, внимательно посмотрела я на едва возникшего в дверях доцента. – Вы мне нужны.
– Надеюсь, как мужчина? – ухмыльнулся он, проходя к высокому комоду, заставленному разномастными чашками, банками растворимого кофе и коробками с чаем.
Над всем этим богатством возвышался электрический чайник сомнительной чистоты, который Ветров и включил, сально косясь на меня через плечо.
– Как сильный мужчина, – подтвердила я. – Принести из библиотеки восемь диссертаций.
– Ирина, вы решили ограбить хранилище или архив? – попытался пошутить он, насыпая в кружку отвратительные даже на вид гранулы.
– Почему бы и нет? – вздернула бровь я. – Или вы боитесь?
– Я, конечно, не трус, – пробормотал Валентин Петрович. – Но и сфинктеры не железные! Вы же успели познакомиться с нашим библиотекарем?
Даже ближе, чем хотелось бы. И, откровенно говоря, мнение доцента Ветрова вполне разделяла.
***
Еще утром я наведалась в вожделенное хранилище чужих знаний, не особенно надеясь, что там открыто. С усмешкой выудив из доставшихся мне воспоминаний басню про лису и виноград, я подошла к высоким створчатым дверям в подвальном этаже Академии (приятно напомнивших мне родительский дом, где все двери были такими), с удивлением обнаружила их приоткрытыми.