– Бабушка, – Аня ткнула пальчиком в самую большую фигуру. Потом в среднюю. – Мама. – Голос ее дрогнул. – И я.

Она подняла на меня глаза, и в них стояли слезы.

– Когда я поеду к бабушке? – прошептала она. – Я хочу к бабушке.

Алексей нашел адрес вчера. Я знала, где живет эта женщина. Старый дом на окраине города. Пятый этаж без лифта. Двухкомнатная квартира. Женщина после инсульта, которая едва передвигается.

– Послезавтра, – сказала я, и сама удивилась твердости своего голоса. – В воскресенье мы с тобой поедем к бабушке. Обещаю.

Аня смотрела на меня недоверчиво. Взрослые много обещали ей за последнее время. И не выполняли.

– Правда? – прошептала она.

– Я не вру, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – Когда я что-то обещаю, я это делаю. Всегда. В воскресенье мы поедем. Ты увидишь бабушку. Хорошо?

Она медленно кивнула. Вытерла ладошкой слезы. И снова склонилась над рисунком, взяв зеленый карандаш. Начала закрашивать траву вокруг домика.

Мы ели в тишине. Я заставляла себя жевать курицу, хотя она казалась ватой. Аня тоже ела плохо, больше возила картошку по тарелке. Но она больше не плакала.

– Тебе нравится Мишка? – неожиданно спросил Алексей, кивая на плюшевого медведя, который сидел рядом с Аней на стуле.

Она кивнула, прижимая игрушку к себе.

– Он знает много сказок, – продолжил Алексей. – Он хороший.

Аня посмотрела на медведя, потом на Алексея.

– У него ушко оторвалось, – прошептала она.

– Да, – Алексей улыбнулся. – Я его один раз слишком сильно обнял. Но ему не больно. Он храбрый.

– Как рыцарь? – в голосе девочки промелькнул интерес.

– Точно, как рыцарь.

Я смотрела на эту сцену – на сына, осторожно выстраивающего мост к напуганному ребенку, на девочку с плюшевым медведем, – и чувствовала, как усталость наваливается на меня свинцовой тяжестью. Не физическая. Душевная. От того, что мир, который я знала, разрушен, а новый еще не выстроен. От того, что я должна одновременно быть генералом, готовящимся к войне, и взрослой, которая обещала пятилетнему ребенку поездку к бабушке.

Аня вдруг подняла голову и встретилась со мной взглядом. Секунду мы смотрели друг на друга – две чужие друг другу женщины, связанные одним мужчиной, который предал их обеих. Потом она снова уткнулась в свой альбом, закрашивая небо голубым карандашом.

Мы доели ужин в тишине. Лида молча убирала со стола, с той деликатностью, которая приходит только с годами работы в одной семье – она чувствовала, когда нужно быть невидимой. Алексей пытался вовлечь Аню в разговор о рисунке, и девочка отвечала односложно, но без прежнего страха. Прогресс. Маленький, но заметный.

После ужина Лида отвела Аню наверх – помочь ей умыться и уложить спать. Я вернулась в кабинет, разложила все документы в папки, приготовила их для завтрашней встречи. Работала до поздней ночи, систематизируя информацию, составляя хронологию событий.

Около полуночи я закончила. Поднялась на второй этаж. Остановилась у двери гостевой спальни. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь.

Аня спала, свернувшись калачиком под одеялом. Плюшевый медведь лежал рядом, она обнимала его одной рукой. На лице ребенка было спокойное выражение – впервые за эти дни. Без страха. Без слез.

На прикроватной тумбочке лежал ее рисунок. Домик с тремя фигурками.

Я тихо прикрыла дверь и пошла в свою спальню. Легла, не раздеваясь. Закрыла глаза.

Завтра начинается война. Настоящая. Я не знала, чем она закончится. Не знала, смогу ли победить. Но я знала одно – я буду драться. До конца. За свою компанию. За свое достоинство. За право на собственную жизнь.

И, может быть, за право этой маленькой девочки тоже иметь нормальное детство. Даже если она дочь человека, которого я сейчас презирала.

Глава 7

Утром, ровно в десять, в ворота нашего дома позвонили. Я спустилась вниз. Алексей уже стоял в холле, одетый и собранный.

На экране домофона я увидела трех мужчин в строгих деловых костюмах. Они не были похожи на обычных юристов. В их позах, в том, как они стояли, читалась военная выправка. Профессионалы.

Я нажала кнопку, открывая ворота. Потом распахнула входную дверь.

Мужчины подошли к крыльцу. Старший из них, крепкий мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и пронзительными серыми глазами, протянул мне руку.

– Марина Витальевна? Олег Валерьевич Краснов. Мы от Андрея Воронцова.

– Проходите, – сказала я, пожимая его сухую, сильную ладонь.

Они вошли в холл. Двое других представились – Антон и Кирилл, юристы по корпоративным спорам. Молодые, лет тридцати пяти, в идеальных костюмах, с внимательными глазами.

– Где мы можем работать? – спросил Олег, окидывая холл внимательным взглядом.

– Наверху, в моем кабинете, – я повела их к лестнице. – Там будет удобнее.

Мой кабинет был моей тихой гаванью – единственное место в доме, которое не было осквернено присутствием Виктора в последние годы. Он всегда предпочитал свой, на первом этаже, более помпезный и деловой. Мой же был скромнее – с книжными стеллажами до потолка, удобным креслом и большим окном, выходящим в сад. Теперь эта гавань превращалась в командный пункт.

Алексей шел следом за нами. Когда мы вошли в кабинет, я указала гостям на кресла вокруг большого стола.

– Присаживайтесь. Кофе? Чай?

– Позже, спасибо, – Олег оглядел помещение быстрым взглядом, отмечая расположение окон, дверей. – Сначала дело.

Он кивнул коллегам, и те уселись за стол, открывая планшеты. Алексей устроился рядом со мной, положив перед собой ноутбук и стопку распечатанных документов.

– Марина Витальевна, позвольте представить коллег более подробно, – начал Олег. – Антон специализируется на враждебных поглощениях, Кирилл на экономических преступлениях. Андрей Сергеевич просил передать, что они в вашем полном распоряжении.

Я кивнула.

– Спасибо, что приехали так быстро.

Олег окинул Алексея быстрым, оценивающим взглядом.

– Это ваш сын?

– Да. Алексей. Мой партнер и доверенное лицо в этом деле, – я сказала это намеренно. Чтобы они сразу поняли его статус. И чтобы он сам его услышал.

Взгляд Алексея на мгновение встретился с моим, и я увидела в нем благодарность. Он молча кивнул мужчинам.

– Очень хорошо, – сказал Олег. – Чем больше у нас доверенных инсайдеров, тем лучше. Марина Витальевна, с вашего позволения, мы начнем. Нам нужна полная картина. Без эмоций, только факты. Все, что вы знаете. С самого начала.

И я начала говорить. Я рассказывала им все, что раскопала за последние дни. О странных траншах, о фиктивных договорах, о фирмах-однодневках, зарегистрированных на подставных лиц. Я говорила сухо, четко, оперируя цифрами и датами. Мой мозг, столько лет занимавшийся лишь садом, домом и небольшим цветочным бизнесом, заработал с прежней, забытой силой. Я снова была той Мариной, которая двадцать пять лет назад вместе с Виктором строила эту империю с нуля.

Юристы молча слушали, изредка делая пометки в своих блокнотах. Их лица были непроницаемы. Когда я закончила, Антон задал первый вопрос:

– У вас есть доступ к реестру акционеров и уставным документам в последней редакции?

– Да, – ответил Алексей, прежде чем я успела открыть рот. Он открыл ноутбук. – Я скачал все с корпоративного сервера. Вот устав. Последние изменения вносились восемь месяцев назад. По инициативе отца. Они расширяли полномочия генерального директора в части совершения крупных сделок без одобрения совета директоров. Тогда это объяснялось «необходимостью повышения оперативной гибкости».

Кирилл поднял на него глаза.

– Вы работаете в компании?

– Да. Пять лет. Последние два года – в финансовом отделе. Заместителем начальника.

На лицах юристов впервые промелькнуло что-то похожее на интерес.

– Это меняет дело, – констатировал Антон. – У нас есть не просто доступ к документам. У нас есть свидетель, который понимает, как работает система изнутри. Алексей, вы можете составить список ключевых сотрудников финансового и юридического отделов? Кто был лоялен вашему отцу, кто мог быть в курсе происходящего, а кто потенциальный союзник?

– Уже составлен, – Алексей развернул к ним экран ноутбука. – Вот схема. Зеленым – те, кто давно работает и лоялен скорее компании, чем лично отцу. Желтым – «новые», люди Семёна Игоревича, приведенные за последний год. Красным – ключевые фигуры в схеме. Финансовый директор, начальник юридического отдела. Они оба – креатуры Волкова.

Я смотрела на сына и не узнавала его. Куда делся растерянный мальчик, который несколько дней назад лепетал мне оправдания? Передо мной сидел серьезный аналитик, который, оказывается, все это время не просто работал, а видел, анализировал и делал выводы. Он молчал не только из-за ложной сыновней преданности. Он молчал, потому что собирал информацию, сам до конца не понимая, во что она может вылиться.

– А это что? – спросил Кирилл, указывая на тонкую папку на столе.

– Это вишенка на торте, – сказала я и подвинула им проект брачного контракта.

Они читали его вдвоем, передавая друг другу листы. Их лица оставались бесстрастными, но я видела, как напряглись их скулы.

– Классика, – наконец сказал Антон, отложив последний лист. – Цинично, но юридически безупречно. Создание совместного предприятия через брачный союз. Слияние активов. Ваша доля, Марина Витальевна, после развода и раздела имущества превратилась бы в миноритарный пакет в новом холдинге, который вы не смогли бы ни продать по рыночной цене, ни использовать для влияния на решения. Вас бы просто размыли и выдавили в течение года.

– То есть, все было просчитано, – констатировала я, хотя и так знала ответ.

– От и до, – подтвердил Кирилл. – Они готовились к этому минимум год. Судя по изменениям в уставе и появлению «новых» людей.

– Каковы наши шансы? – спросила я прямо.

– Если бы вы были одни, с вашим местным адвокатом, – честно сказал Антон, – я бы оценил их процентов в десять. Вы бы увязли в судах на годы и в итоге согласились бы на унизительное мировое соглашение. Но сейчас ситуация иная.

Он посмотрел на Олега. Глава службы безопасности взял слово.

– Наша задача делится на три этапа, – его голос был ровным и твердым, как сталь. – Этап первый: оборона и сбор информации. Мы берем вас и ваш дом под полную защиту. Сегодня вечером сюда приедет техническая группа, проведут полную проверку помещений на предмет прослушивающих устройств. Все ваши коммуникации: телефоны, интернет будут переведены на защищенные каналы. Мы выставим круглосуточную физическую охрану. Вам и Алексею будут выделены автомобили с водителями-охранниками. Никаких лишних передвижений по городу без согласования.

– Это действительно необходимо? – не удержалась я. – Мы же не в криминальном боевике.

– Вы в корпоративной войне, Марина Витальевна, – жестко ответил Олег. – А ее ведут люди, для которых понятия «мораль» и «закон» – пустой звук. Суммы, о которых идет речь, заставляют людей совершать очень плохие поступки. Ваша жизнь и жизнь вашего сына могут оказаться рычагом давления. Мы не имеем права рисковать.

Я посмотрела на Алексея. Он был бледен, но кивнул, соглашаясь.

– Я понял.

– Параллельно, – продолжил Олег, – мы начинаем тотальную разработку всех ключевых фигур с той стороны. Волков, его дочь, финансовый директор, юристы. Мы поднимем все. Счета, недвижимость, связи, привычки, слабости. Мы должны знать о них больше, чем они сами о себе знают.

– Этап второй: подготовка плацдарма, – вступил Антон. – Мы готовим два пакета документов. Первый для арбитражного суда. Иск об оспаривании всех сделок за последний год как заведомо убыточных для компании. Мы потребуем наложения ареста на все счета и активы, чтобы остановить вывод денег. Второй пакет для правоохранительных органов. Заявление о мошенничестве в особо крупном размере, совершенном группой лиц по предварительному сговору.