– Знаешь, мне даже нравится эта твоя новая дерзкая грань характера, но если пересечёшь границу, может быть плохо, принцесса, – выдыхает он шумно, спустя паузу. – А может и не быть. Может быть всё, как раньше. По-хорошему, – понижает голос до вкрадчивых нот, обхватив пятернёй моё плечо, едва я пытаюсь отодвинуться. – Когда перестанешь строить из себя обиженку и вспомнишь о том, что я твой муж, и стоит с этим считаться. Я в любом случае добьюсь того, чего хочу. Если не хочешь видеть во мне чудовище, не буди его во мне.

Сложно разбудить в чудовище чудовище. Он уже он. Не исправить.

Но вслух говорю не это.

Меняю тактику. Улыбаюсь. Мягко, нежно, со всеми остатками былой любви к нему. Приподнимаюсь на носочки и медленно скольжу ладошками по его груди вверх к плечам, с удовольствием отмечая, как они напрягаются от моих действий. Как в синих глазах разгорается знакомая хищная жажда, при виде которой я вновь усмехаюсь. И только когда между нашими губами остаётся сантиметр просвета, отвечаю.

– Чудовище? – шепчу, не сводя с него своих глаз. – Помнится, в сказке его усмирила красавица, – припоминаю. – А ещё раньше, колдунья прокляла, – надавливаю ноготками на чувствительную кожу чуть выше шеи. – И, знаешь, думаю, роль колдуньи мне больше подходит, сам же ведьмой назвал, – едва осязаемо касаюсь его губ. – И я обещаю, ты отныне будешь жалеть о каждом дне, проведённом со мной под одной крышей. О каждом, Олежек. Но ещё больше, когда я уйду. Я тебе в этом клянусь.

Как закрепление своих слов, резко веду ногтями по его затылку вниз. Олег хоть и дёргается от неожиданности, но, как ни странно, терпит эту боль. Разве что пальцы на моём плече смыкаются крепче. Та моя ладонь, что касалась его, поймана и тоже крепко сжата. В синих глазах вспыхивает шторм. То жалкое расстояние, что ещё существует между нашими губами, окончательно исчезает, когда он, склонившись, подаётся вперёд. В них же и выдыхает для меня тихо, но весомо:

– Угрожаешь мне, принцесса? Я ведь отвечу. Не унесёшь.

Мажет губами по моим, возвращая на мгновение в момент, когда всё было хорошо, и я ещё не знала, какой он моральный урод. Когда с трепетом ждала продолжения. А он смотрел вот так же горячо и алчно своими красивыми синими глазами на мои губы, пока руки медленно скользили по спине вверх, чтобы зарыться в распущенные волосы, потянуть за них, заставив запрокинуть голову, и впиться голодным поцелуем, разжигая во мне самой не меньшую жажду быть к нему ближе.

От самой себя теперь противно. Что я такая доверчивая дура.

Как вообще так можно? Если он давно встречается с другой, значит испытывает к ней какие-то чувства. Так как тогда можно вообще на другую возбудиться? Это же насколько реально бездушным козлом надо быть?!

– Ничего, я рискну, – говорю уже холодно. – Свобода от тебя того стоит, – отстраняюсь.

И тут же оказываюсь опять притиснута вплотную к мужу.

– Свободу от меня ты получишь, только если прикончишь меня, – хрипло выдыхает он.

– Хорошая идея, – соглашаюсь. – Непременно воспользуюсь ею. Спасибо за подсказку.

– Только сама в процессе не самоубейся. Тебе стоит себя поберечь. Хотя бы пока не родится мой ребёнок, – ухмыляется Олег уже желчно.

– О, за это тоже не беспокойся. Я уже всё продумала. Так что искренне советую начинать поиск другого инкубатора на роль матери для твоих детей. С дедом посоветуйся, может он подскажет кого подходящего. А то и любовница твоя.

Хотя кто из нас с той брюнеткой любовница, надо ещё подумать. Олег же с ней раньше моего закрутил.

Боже, как же реально противно!

– Ну, если продумала, тебе явно есть чем заняться. А мне нужно ещё поработать, – совершенно не воспринимает меня всерьёз муж.

Намёк о том, что мне пора на выход, довольно прозрачный. Моё плечо тоже свободно. Но я не ухожу.

– Подруг впусти, – возвращаюсь к изначальному.

– Разве не ты сама менее минуты назад заявила, что всё продумала, и всё такое? – становится мне равнодушным ответом.

– То есть не впустишь?

– На их перекачанные ботоксом рожи ты можешь посмотреть и через экран телефона, – пожимает плечами. – Хотя… если реально хорошенечко и более убедительно попросишь, я может и изменю своё решение, – одаривает меня заинтересованным взглядом.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать намёк. После чего в него всё-таки летит ноутбук.

– Ублюдок! – выдыхаю зло.

Ответа не жду, почти бегом направляюсь на выход. И не куда-нибудь, а прямиком на кухню. Попутно отправляю сообщение девчонкам, чтоб уезжали от дома.

– Евгения Александровна, у нас есть спички? – спрашиваю у домработницы уже будучи в нужном мне помещении. – Хотела зажечь в комнате ароматические свечи, а у меня оказывается спички кончились.

То есть не совсем свечи, но ей о том знать не надо.

– Возьми в верхнем ящике у холодильника, – кивает женщина, не отвлекаясь от нарезки овощей.

Благодарю и прохожу к указанному столу. Там, в выдвижном ящичке, и впрямь находятся спички. Сжимаю их в ладони и, поблагодарив помощницу, возвращаюсь в холл, откуда по лестнице взбегаю на второй этаж, в спальню.

Бегло осмотревшись, иду в гардеробную. Где-то у Олега был походный рюкзак, с которым он ездит на рыбалку… Кажется, на одной из верхних полок, где хранится спиннинг. Бинго!

Достаю его, встав на специальную подставку, после чего принимаюсь запихивать в него всё, без чего точно не обойтись: украшения, косметику и нижнее бельё, джинсы и пару футболок. Следом переодеваюсь в спортивный костюм. Волосы собираю в хвост. Чуть подумав, прихватываю и ювелирку мужа. Он себе и новые часы с браслетами купить потом может, не обеднеет. Хотя, с учётом, что я запланировала, наверное, раскошелиться излишне ему всё же придётся. Но ничего. Не беда. Переживёт как-нибудь.

Закидываю рюкзак за спину. Ещё раз осматриваюсь вокруг, не забыла ли я ничего важного. Точно! Документы! Чуть реально не оставила их здесь. Куда ж я без паспорта?

Для них выбираю маленькую спортивную сумочку с длинным ремешком, которую вешаю себе через плечо.

Вот теперь точно готова!

Поджигаю сразу три спички. С мгновение смотрю на пламя, а затем, пока не передумала, бросаю их на супружескую постель.

Раз мой муж-тиран не хочет выпускать меня из дома, я выйду из него сама.

Яркий маленький огонёчек будто только того и ждёт, шустро принимается уничтожать тонкий шёлк постельного белья, разгораясь с каждым пройденным мгновением всё больше. Я заворожённо наблюдаю за ним, позабыв на некоторое время, что собиралась делать – так красиво пылает оранжевое пламя на постели, постепенно расходясь вширь. С балкона задувает ветерок, подпитывая и заставляя его танцевать ярче прежнего. Правда этого оказывается маловато, чтобы разгорелся настоящий пожар в краткий срок, поэтому я поджигаю ещё несколько спичек и бросаю их уже в другие углы комнаты. Две отправляются в гардеробную.

Да-а, вот теперь идеально!

С улицы доносятся голоса идущей мимо охраны, и я спешу поскорее покинуть опасное место. Выскальзываю из комнаты, быстро наполняющейся едким дымом, и спешу добраться до выхода на террасу с другой стороны дома. Оттуда можно спуститься на землю, благодаря огромному и прочному плющу, служащему украшением внешним стенам.

Хвала дизайнеру, который придумал его здесь вырастить. Да ещё с помощью деревянной решётки. Она тонкая и слегка шатается, но и я не вешу так чтоб много. Должна выдержать. Но рюкзак на всякий случай я отправляю в полёт до земли отдельно от себя. Тот попадает на цветочную клумбу, сминая стройные стебли пышных пионов, и я мысленно прошу у них прощения. Ещё через миг мне становится не до них – за углом слышатся выкрики охраны, заметившей устроенный мной пожар. Времени в обрез. Об осторожности думать тоже поздно. Если не сбегу сейчас, другой шанс не скоро представится.

– Регина! – слышится приглушённое голосом мужа.

Кажется, до него тоже новость дошла…

Ну, была не была!

Тонкая решётка под моим весом шатается и скрипит, но выдерживает. Я как могу быстро переставляю ноги-руки, облегчённо выдыхая, когда оказываюсь на земле. Подхватываю рюкзак и бегу в противоположную от пожара сторону. Вглубь сада. Туда, где есть выход в лес. Маленькая калитка тоже охраняется, в том числе и псами, но пожар собирает всех у дома, а собаки за три месяца достаточно ко мне привыкли, чтобы не реагировать. Единственный непродуманный момент – калитка заперта на электронный замок. Я дёргаю её снова и снова, чувствуя злое отчаяние.

Ну нет! Давай же, миленькая, открывайся! Хорошая моя, красивая калиточка! Помоги мне! Умоляю!

Но та, как истинная женщина, верна лишь тому, у кого есть ключ от её сердца.

Чтоб её!

Пинаю глупую дверь ногой.

Так, ладно, не время сдаваться. Выход есть. Не может не быть. Мне бы на ту сторону перебраться, а там девчонки на машине подберут. Может через забор попробовать перелезть? Высоковато, конечно, но если хорошо разбежаться, то можно зацепиться за край, а дальше дело техники, чтоб подтянуться. Прыгать оттуда потом, правда, будет неприятно, но ничего, вспомню уроки погибшего брата. Он всегда говорил, что страх лишь в наших головах. И сейчас я повторяю эти слова себе снова и снова, пока отхожу подальше от стены.

«Отключи мозг и делай. Твоё тело может куда больше, чем ты думаешь», – бьёт в разуме голосом Славки.

Может. Да, может. И я смогу.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Главное, оттолкнуться посильнее от земли, и…

– Куда-то собралась, принцесса?

В следующее мгновение я лечу назад, схваченная за рюкзак на спине. Прямо в объятия Олега.

Вот же чёрт! Не успела.

Синие глаза прожигают меня злостью и ненавистью, а стоит мне пошевелиться, как чужие руки обращаются в стальной капкан.

– Пусти, – принимаюсь крутиться туда-сюда.

Отпускает. Но лишь затем, чтобы развернуть меня иначе. Ну, как развернуть… Одним рывком дёргает. Грубо. Резко. Его пальцы впиваются в мои плечи по новой, как сталь, которая норовит вскрыть и забраться под кожу. Муж и сам выглядит так, будто вот-вот сейчас сорвётся и ударит.

– Что? – вскидываю подбородок повыше. – Сказала же, пожалеешь и уйду. Не так, так иначе.

Синий взор практически чернеет, такой тьмой и обещанием возмездия наполняется.

– Идиотка безголовая! – цедит сквозь зубы зло Олег, встряхивая меня.

Я же сосредотачиваюсь на потемневших и частично сгоревших рукавах его белоснежной рубашки. Он в огонь что ли бросился? Зачем? Смотрю на него в настоящем недоумении. Не решил же в самом деле, что я себя сжечь заживо собираюсь? Я, конечно, дура, как показала практика, но точно не идиотка. Хотя муж решает иначе.

– А если бы свою тупую задницу заодно подпалила? Что тогда?! – продолжает злиться. – Жить надоело? Так ты мне скажи, я тебя придушу или утоплю нахрен! Сам!

Снова встряхивает.

– Да лучше и впрямь сдохнуть, чем с таким подонком жить, как ты, – огрызаюсь.

На горле смыкается его пятерня. Сжимает. Перекрывает доступ к воздуху. Притягивает ещё ближе к нему.

– Я тебя, мать твою, к кровати привяжу. И через трубочку кормить буду. Ты у меня не то что свежий воздух, даже окна открытого больше не увидишь. Чтоб больше такие номера не выкидывала, поняла, дура ты безмозглая? – уже откровенно рычит муж, как неандерталец.

Ей-богу, ещё немного и в самом деле поверю, что он за меня испугался. Хотя о чём это я? Не за меня, за наследника своего. Почему, кстати, решил, что это непременно будет сын? А если дочь? Впрочем, не важно. Причём вообще всё. Внутри дома вдруг что-то хлопает. Да так громко и неожиданно, что я невольно вздрагиваю и ближе к Олегу шагаю.

Что это было?

Муж матерится сквозь зубы. А его рука больше не пытается придушить, не впивается с болью, норовит укрыть, прижать к нему ещё плотнее. Но недолго мы так стоим. Стоит убедиться, что хлопку не сопутствует ничего больше, как Олег тут же отстраняется.

– В следующий раз точно сам тебя убью, – ворчит, отступая.

Но рано я радуюсь. Мгновения не проходит, как перехватывает за локоть и тащит в сторону гаража. Он находится с другой стороны от пожара, так что посмотреть, к чему привела моя выходка, не удаётся. Всё, что мне видно с нашей стороны – клубы тёмного дыма, уходящие вверх.