«Или можно не прикидываться», – заговорил внутренний голос.

Игорь впервые за долгое время захотел отпустить ситуацию и попробовать забыть, кем он на самом деле был.

Если поймать темп и двигаться вслед за Никой, то кажется, что они действительно вместе, словно единый организм.

Они уже почти забыли, каково это.

Когда хочется быть не рядом, не внутри, а везде и сразу.

Музыка снова ускорилась, окончательно вытесняя из сознания все адекватное человеческое.

Игорь следовал за Никой, ее движениями, позволял себе раствориться в них и не думать о том, получается ли у него что-то складно.

Когда ты кого-то любишь, ты об этом не думаешь: ты собираешь ее жар, проводя кончиками пальцев от плеча до ладони, ловишь губами ее вздох, прижимаешься к ней со спины, чтобы почувствовать единое сердцебиение.

Только вот сердца в унисон не бились.

Время остановилось.

Вдох.

Длинный выдох.

Снова вдох.

Сколько вокруг новых запахов.

Изба срублена из сосны и еще немного отдает смолой.

Пахнут еловые ветки, развешанные по углам.

Дым. Кто-то курит не сигареты.

Бес.

Нечисть.

Тут тоже?

Запах противный, ужасный, но манит, потому что это его – их? – суть, находить этот след. Сейчас запах еще не такой затхлый, как будто этот бес еще немного жив.

Кто?

Где?

«Близко».

Вместо запаха пота – легкая гниль.

Мерзость тянет магнитом, заставляя обнажить клыки и коснуться кожи.

Игорь завис над Никой, держа ее одной рукой у самого пола. Их лица были друг к другу ближе, чем бывали обычно за последние пару лет.

Только вместо привычного желания или похоти он увидел в ее глазах промелькнувший страх.

Он замер, словно наткнулся на невидимую стену.

– Все хорошо?

– Ты хотел меня укусить, что ли? Я тебя прибью, если след на шее останется. – Ника поднялась и прижалась к нему.

Конечно, чтобы остальные не заподозрили, что что-то не так. Это же «идеальная Ника Авакова», никто не должен знать, что в ее жизни вообще что-то – все – может быть не так. Наверное, она боялась этого больше, чем отцовского ремня, но знал эту изнанку ее души только Игорь.

Он провел языком по клыкам.

Ему понравился ее страх?

– Увлекся, – тяжело дыша, ответил он и убрал маску с лица. Одежда прилипла к коже, ее хотелось снять и сжечь.

– Ты какой-то другой.

– Ты тоже, – длинным выдохом ответил он. Не выдержал и поцеловал ее, прижимая и удерживая за шею. Едва нашел силы, чтобы остановиться. – Ты безумная, ты в курсе?

Обычно Ника отвечала «Ты тоже», но в этот раз промолчала.

– Ребятки, держите себя в руках, – встрял Ярослав. Игорь еле сдержался, чтобы демонстративно не поцеловать Нику еще раз и в очередной раз не показать Яру, что его безответная любовь такой и останется.

– Прекратите, – шикнула Ника. – Ты вообще что творишь? – она с укором посмотрела на Игоря.

– А что такого? Поцеловать тебя нельзя?

– Потом поговорим, не здесь, – она скрестила руки на груди и поправила маску. – Еще не конец, помнишь?

Игорь не успел ничего ответить, потому что Паша взял микрофон и сообщил, что для следующего танца нужно поменяться партнерами. Настроение у Игоря пропало тут же, потому что Ника сбежала, моментально выбрав себе кавалера.

Игорь жмурился, кусал губы, облизывал их, усиленно гримасничал, чтобы успокоиться. Как же его бесило, когда Ника вела себя так, будто она главная, будто последнее слово только за ней, будто она лидирует в их отношениях, а Игорь – так, стоит рядом.

– Ты чего замер? У нас же программа, – одернул его подошедший Пашка.

– Пойду подышу, – огрызнулся Игорь. Паша уже набрал воздуха, чтобы возразить, но только сделал шаг назад, предупреждающе выставляя руки.

Игорь выскочил на улицу без верхней одежды, несмотря на начинавшуюся метель. Если бы вокруг не было столько людей, уже прыгнул бы в сугроб. Все тело распирало от жара, гнева, злости, ярости, остатков похоти и голода. Эмоции закипали внутри и бурлили. Ужасное описание, очень по-русски литературное, но другое Игорю в голову не пришло.

А потом все потухло.

Как будто кто-то забрал это все из Игоря и куда-то выбросил.

Игорь очень хотел бы, например, вспылить и допрожить эти эмоции, да не получалось. Он дышал так ровно, словно спал, а не собирался пять минут назад загрызть свою девушку. Очень непонятное состояние, незнакомое. Игорь и раньше умел быстро взять себя в руки, но чтобы так резко – никогда. Это же несвойственно людям, верно?

С другой стороны, он теперь и не совсем человек.

«Не теперь, – поправил себя Игорь. – Еще ничего не решено. Не теперь».

Игорь пинком разворошил сугроб, но не испытал никакого эмоционального выброса. Просто механическое движение ноги по снегу. Словно выброс и не нужен.

Может быть, это его способность? Оставаться спокойным?

– Брат, у тебя все хорошо? – Арс вышел вслед за Игорем и отвел его в сторону.

– Ника взбесила, – спокойным тоном ответил Игорь, пожимая плечами. – А потом… Пуф, – он взмахнул рукой, – и разбесила.

– Шутишь так? – Арслан протянул ему парку. – Замерзнешь.

– Не шучу, – пожал он плечами и оделся. – Странное ощущение. Как будто злость по щелчку выключилась.

– Может, ты у нас хладнокровный двоедушник теперь? – усмехнулся Арс.

– Не знаю, может быть, – Игорь коротко рассмеялся в ответ. – Но оставляет неприятное ощущение незавершенности. Яр с Никой? – спросил он, посмотрев в сторону избы.

– Без понятия.

– Брешешь.

– Конечно, с Никой, а ты как хотел?

– Я хотел свалить из этого города. Жениться на ней и свалить.

– Свалить – желание похвальное, женитьба на Нике… – Арс покачал ладонью перед собой и поморщился.

– Вроде бы пора, разве нет? Мы с седьмого класса вместе.

– Яру ее отдай, пусть перебесятся. Может, ты заодно поймешь, что она тебе не сдалась. Переспит с ним разок, угомонятся.

– Было уже, не угомонились. – Игорь снова пнул ногой снег, но снова ничего не всколыхнулось внутри. Почему он так спокойно об этом говорил?

Арс удивленно уставился на него, но не успел узнать подробности, потому что позади послышался знакомый смех. Ника и Яр наконец вышли. В обнимку. Этот смех Игорю не понравился – и намного больше, чем их чрезмерная близость. Он знал, как смеется Ника, и обычно этот смех ничего хорошего не сулил, только то, что Ника опять напортачила, но не поняла этого. Если вообще стремилась понять.

– Вы чего так долго? – спросил Арс.

– В отличие от некоторых, – Ника покосилась на Игоря, – мы остаемся до конца. Но раз уж вы сбежали, решили выйти. Но дело вообще не в этом, – она отмахнулась. – Чуть не пришлось с Юркой из «Б» класса танцевать, помните его? – Ника снова засмеялась. – Дурак такой, ей-богу, почти сжалилась.

– И над кем еще ты «почти сжалилась»? – поджал губы Игорь. Он ненавидел эту Никину легкомысленность. А еще то, как она не считалась с собственными обещаниями. Например, не вертеть задницей перед другими парнями в формате «я все равно им не дам».

– Да угомонись уже, – как всегда недовольно ответила она. – Это же Юрка. Я ему честно сказала, что если где еще и потанцуем, то в моем ночном кошмаре, – она хихикнула.

– У тебя эмпатия напрочь отбита, – покачал головой Игорь. И ведь угораздило его Нику и такой любить. Хотя и он сам, и многие вокруг не раз задавались вопросом, как ему это в принципе удается, у Игоря всегда был один ответ. Как-то стыдно не продолжать любить, когда вы вместе с седьмого класса и распланировали будущее на пять лет вперед.

– Игорь, хватит мне грубить, сколько раз… – она не договорила и замолчала. – Слушайте, а вы спать не хотите?

Двоедушники удивленно переглянулись и кивнули. Это было странно, но всем действительно очень сильно захотелось спать. Они успели только обсудить, что, видимо, внутренние звери на волю просятся, посмеялись над этим и разошлись по домам.

Близилась полночь. Снег усилился.

Внутренним зверем Игоря был волк, это он уже точно понял – хватило увидеть отражение в витрине. Той ночью Игорь снова не спал, но существовал в его теле отдельно, словно наблюдающий паразит. Волк злился. Очень сильно злился. Волк рычал и драл кору деревьев. Волк искал. Бегал по городу и искал, принюхивался, привыкал к новым запахам и искал те самые. Запахи затхлости, плесени, застоя. Смерть пахла очень неприятно. Это был запах абсолютного ничего, потому что движения жизни в том теле уже нет, и одновременно повсеместного гниения.

Волк был очень зол, и ему было необходимо эту злость сбросить. Как только он нападал на след, словно собака – «ужасное сравнение, Игорь!» – он без разбора бросался на жертву и убивал ее. Плевался вязкой кровью. Не ел бесовского мертвого мяса. Но всегда доводил дело до конца и не бежал за следующей жертвой, пока не был уверен, что больше очередная кикимора на ноги не поднимется.

Игорь не понимал, что пугало его больше: сама ситуация или его спокойное к ней отношение.

Потом волк ушел в лес и просто лег на землю. Выдохнул. Отдышался. Поднялся и разворошил мордой снег, смывая кровь. Обратил внимание, что повредил лапу – мелкий бес поцарапал. Лизнул рану и поморщился – защипало. Заживет, на Игоре даже шрама не останется.

Волк мотнул мордой. С каких пор он заботится о человеке?

Отчего-то он помнил, что раньше такого не было. Раньше он не был так тонко настроен на человеческую душу. Просто забирал все дурное, потому что сам по себе дурной. В этот раз что-то было не так. Как будто ему приходилось переживать что-то вместе с этим Игорем. Откуда он вообще знает его имя? И какое «раньше» могло быть у волка, если он начал свое существование всего несколько дней назад?

Запахло утром. Приближался рассвет. Ночная метель постепенно пошла на убыль, и снежинки перестали щекотать нос. Волк сделал глубокий вдох, свернулся клубком и положил голову на лапы. С рассветом он засыпал. Даже если солнца было почти не видно, как тогда.

Вперед, человек, твое время пришло.

3 глава – 16 января

«Бойся в святки исполнителей бесовских, ибо страшнее они хозяев своих, ведь они средь людей прячутся, потому что сами когда-то людьми были».

«Святочный бестиарий города М», раздел «Исполнители бесовской воли», Климентий Бодунов

Игорь проснулся и снова не почувствовал, что хоть сколько-то выспался. Кажется, он вырубился на пару часов после того, как заснул волк, но настоящим сном это было трудно назвать. Все тело ломило, как будто Игорь сам всю ночь носился по городу и грыз всяких демонических тварей. Лицо в зеркале в ванной выглядело не лучше: худое, осунувшееся, под глазами появились темные круги, непонятного цвета волосы между блондом и темно-русым торчали во все стороны. Опять пора идти стричься. Отрастил бы подлиннее, чтобы не париться, да Клим запрещал. Игорь привык считать, что это в нем говорили старые замашки сына священника.

– Все нормально? – спросил дядя, внимательно разглядывая помятого Игоря, практически выползшего на кухню. – Ты где ночью был?

– Дома, – хрипло ответил тот, доставая первую попавшуюся большую кружку и нажимая на кнопку кофемашины. Аппарат неприятно загудел: это говорило о том, что в нем закончилась вода. – Твою мать.

– Не выражайся, – спокойно обрубил его Климентий и подошел, чтобы помочь страждущему племяннику. – А если честно? – Он отодвинул Игоря, залил воду, проверил есть ли зерна и снова запустил кофемашину.

– По лесу бегал и нечисть искал, – огрызнулся тот.

– Ага, конечно, – хмыкнул Климентий и поставил кружку на стол.

– Что-то не так? – хрипло и недовольно спросил Игорь, делая большой глоток. Горячо, зараза.

– Да весь ты не так. Выглядишь паршиво, врешь еще хуже.

Игорь закатил глаза и промолчал, только рыкнул.