Старичок замер, внимательно наблюдая за блестящим лезвием топора, оказавшимся так близко к его лицу.

– Кишка-то тонка, да? – рассмеялся амбарник. – Волк твой жует своих направо и налево, а ты ребенок еще.

Где-то здесь в фильмах и книжках герой говорит какую-то яркую фразу, а после совершает решительное действие, обескураживая противника.

У Игоря такой фразы не нашлось: как часто говорил дядя, с фантазией у него было так себе, потому что логика в его разуме победила уже очень давно.

Когда друзья наконец проломили амбарную дверь, Игорь сидел рядом с Юрой весь в крови. Неподалеку лежали топор и тело амбарника с пробитым черепом.

– Отвезите Юру в больницу, – тихо и спокойно сказал Игорь. – У него сломаны рука и нога. Скажете, что хотел девчонок в амбаре напугать, полез на полку за зерном и неудачно упал. Сейчас святки, придираться не будут. С этим я сам разберусь, – он указал головой на амбарника.

– Ты старика-то зачем убил? Еще и карлика? – в ужасе спросил Яр.

– Это амбарник, – тем же ровным голосом ответил Игорь. – Он Юре хотел конечности вывернуть и шею свернуть. С первым убитым бесом нас, что ли. – Он оперся на топор и поднялся на ноги. – Вытаскивайте Юру, я весь в крови, вопросов будет много. Топор вымою, тварь эту закопаю.

– Игорь, ты в порядке? – медленно и осторожно спросил Арс, подходя к нему.

– Если честно, – Игорь коротко улыбнулся, – чувствую себя восхитительно. Очень легко. Как будто я ничего не сделал. Ника, у тебя так же было после ночи?

Ника молчала.

– Кстати, – он не дождался ее ответа, – похоже, что ты не только в сны проникаешь, ты еще и… – Игорь щелкал пальцами, пытаясь вспомнить слово, которое назвал амбарник.

«Это называется морочить голову или наводить морок».

«Откуда знаешь?»

«Снизу нашептали».

Игорь пожал плечами, соглашаясь с внутренним голосом. В принципе, было логично, чтобы ему это подсказали откуда-то снизу, все-таки бесы же все из-под земли выходят. И голос этот тоже был оттуда, никаких сомнений. Игорь все чаще склонялся к мысли, что с ним говорил волк. Интересно, а остальные слышат свои вторые души?

«Не знаю, – тут же ответил волк его мыслям. – Не отвлекайся».

– Еще и?.. – переспросил Ярослав.

– Морочишь головы, – ответил Игорь. – Юра как лунатик выглядел: девчонок запугивал, которые к дверям амбара прибежали. Зерно сыпал. Все как ты ему велела. Я его хотел остановить, понять, что с ним, а потом появился амбарник. Замороченным его назвал. – Игорь посмотрел на амбарника и на всякий случай пнул его, вдруг оживет.

– А как ты узнал, что Юра здесь? – спросил Арслан.

– Может, вы его таки в больницу отвезете? – Игорь указал на него топором. – Только идите через главный вход, он изнутри открывается, я проверил уже.

Арс явно хотел задать еще много вопросов, но сделал самый верный на тот момент выбор – Юре нужна была помощь. Он перекинул его через плечо и повел остальных к машине. Выходили они молча, лишь искоса поглядывая на Игоря, который уже высыпал зерно, чтобы освободить мешок.

Вытереть кровь труда не составило – в том амбаре хранили не только продукты и инструменты. Пол был земляной, так что часть улик Игорь фактически перекопал. Почему-то не оставалось сомнений, что даже если кто и найдет что-то подозрительное, то не придаст этому значения. С другой стороны, можно было бы потом воспользоваться помощью Владимира, если начнется расследование.

Игорь был настолько спокоен, что даже испугался самого себя. Он видел, как некое существо вывернуло конечности человеку и собиралось его мучительно убить. А он без зазрения совести это существо убил сам. Зверски. Несколькими ударами топора по черепушке. Наверное, следовало отрубить голову, но Игорь предположил, что попросту промахнется из-за разницы в росте.

Почему он вообще так спокойно анализировал произошедшее?

«Потому что страх и все прочие эмоциональные последствия убийства забрал я».

Игорь довольно облизнулся.

Ему понравились эти ощущения.

Амбарника он положил в мешок и закопал подальше в лесу – там, куда обычно даже пьяные туристы не доходили. Может быть, волк полакомится, хотя в этом Игорь сомневался. За те несколько ночей, что он наблюдал за охотой, Игорь убедился, что есть бесов волк никогда не хотел. И Игорь не мог его упрекнуть: даже он чувствовал, что на вкус нечисть противнее любой гнили. Игорь попытался смыть кровь с куртки, лица и рук снегом – получилось так себе, но теперь хотя бы он выглядел, как будто его изваляли в сугробе с головы до ног. Благо цвет крови терялся в ночи на темной одежде.

Арс написал в общем чате, что вопрос с Юрой решен. «Не понимаю как, но они поверили всему, что я им нагородил», – значилось в сообщении. Игорь этому не удивился, потому что Арслан мог даже мертвого уговорить встать из могилы и помахать рукой церкви.

Возвращался Игорь домой быстро: волк не переставал напоминать, что нужно успеть до полуночи. Пока ехал в такси, прикинул, что с момента обращения он еще ни разу не уснул позже двенадцати.

«Полночь – мое время. Пока не привыкнешь, будешь падать, как медведь в зимнюю спячку».

«Спасибо, что предупредил. Раньше не мог?»

«А ты не оборзел ли?»

«Почему ты вообще в моей голове?»

«Потому что ночью ты в моей. Тоже мало приятного, знаешь ли».

– Молодой человек, у вас все хорошо? – окликнул его таксист. – Выйти из машины не хотите? На точку приехали.

– Чер… – Игорь осекся. – Точно. Простите, задремал, видимо.

Он случайно сильно хлопнул дверью автомобиля, сделал вид, что выслушал гневную тираду таксиста о неаккуратности пассажиров, и еще раз прошелся снегом по парке. Если дядя не спал, а он скорей всего не спал, нужно было придумать какую-то легенду.

– Ты рано, – сурово бросил Климентий с кухни.

Игорь заметно выдохнул: успеет спрятать куртку. Почистит, когда дядя уйдет работать. Уже легче.

– Да что-то разошлись быстро сегодня. – Игорь пожал плечами, отставил ботинки, в ужасе отмечая, что при свете лампы видно кровь на шнурках. – Твою мать, – не удержался он.

– Точно все в порядке? Чего суетишься? – спросил Климентий, внимательно глядя на племянника.

– Нормально все. – Игорь встал и поправил свитер. – Устал просто, спать очень хочу. – Он бросил взгляд на часы на противоположной стене. Без двадцати двенадцать. Успел.

– Чего на часы вперился? – настороженно спросил Климентий. Подошел вплотную к Игорю, внимательно вглядываясь в его лицо. Игорь напрягся и даже, кажется, задержал дыхание, как будто оно тоже могло его выдать.

Климентий недовольно покачал головой. Открыл шкаф, достал парку и внимательно рассмотрел со всех сторон.

– Клим, ты чего?

– Тебя кто-нибудь видел?

– В смысле? Конечно, я же с друзьями был.

– В крови тебя кто-нибудь видел? – сурово уточнил дядя. – Что вы учудили опять?

– Не понимаю, о чем ты, – Игорь решил, что будет молчать до последнего и придумает, как разобраться с этим в ближайшие пятнадцать минут.

– Сними свитер.

– Не понял.

– Игорь, твою мать, сними свитер и не спорь. – Клим развернул его к зеркалу и показал на пятна крови. – Чья?

– Не моя.

– Это я вижу, – дядя начал заметно раздражаться. – В зал иди. В зал иди, я сказал. – Он отвесил ему подзатыльник и пихнул в комнату.

Игорь снова посмотрел на часы. До полуночи оставалось мало времени. Интересно, а что будет? Он просто вырубится, и все?

«Признавайся уже».

– Ну уж нет, – ответил Игорь волку вслух и тут же закрыл рот, заметив сверлящий взгляд дяди.

– Ты чего натворил, окаянный? – Климентий нахмурился. – Что вы наделали с друзьями?

Игорь то зачесывал волосы назад, то заламывал руки, то просто держал их в карманах, оттягивая джинсы. Закусывал губы уже почти до крови, чесал переносицу, нос, глаза. Ходил из стороны в сторону, но очень хаотично: два шага влево, один вправо, три назад, два вперед, один вправо. Климентий поймал племянника за плечи, заставив остановиться.

– Что вы натворили? – повторил он уже жестче, делая паузы после каждого слова. Игорь молчал. – Я не буду осуждать, но, если тебе нужна помощь, я должен знать, что случилось.

– Ты ведь веришь в бесов? – спросил Игорь тихо. Климентий отпустил его и сделал шаг назад. – По-настоящему?

– Почему спрашиваешь?

– Отвечай. Ты мне с детства сказки про кикимор и леших рассказывал. Веришь в них?

Климентий посмотрел в сторону, потом – в пол. Зажмурился и тяжело выдохнул.

– Верю. А ты?

– В первый день святок мы разлили воду на крыльце математика, он поскользнулся и умер.

Игорь сел на диван.

– Льда не было. Я узнавал, – Климентий неуверенно уставился на него и сел в кресло напротив. – Я сразу на вас подумал, потому что вы каждый год к Васильевичу ходите. Но льда не было.

– Лед был, только его никто не увидел. Дядь Саша накануне ногу подвернул. Напился, чтобы меньше болело, поскользнулся, ударился головой о ступеньки. А мы даже скорую не вызвали.

– Почему льда никто не увидел?

Игорь поднял голову и внимательно посмотрел на дядю. Он ведь должен был спросить, почему не вызвали скорую. Почему не позвонили родным. Почему не позвонил ему. Но он задал настолько правильный вопрос, что Игорю стало не по себе. Он перешел сразу к сути:

– Ты не знаешь человека по имени Владимир Третьяков?

Климентий нахмурился.

– Невозможно, – сказал он тихо и неуверенно. – Его уже давно нет в городе, я бы заметил.

– Может, просто тезки? – осторожно спросил Игорь, не понимая, почему дядя начал нервничать.

– Высокий, остроносый, на вид лет сорок, постоянно и не к месту улыбается? Черный плащ еще свой носит?

Игорь опешил и шумно сглотнул.

– Черное пальто.

– А я-то надеялся, что Владимир сбежал или помер, – бросил Клим в сторону, а потом устало потер переносицу и поморщился. – Видимо, мозги всем пудрил все эти годы, сильный стал, зараза. Он помог следы замести, да?

Игорь кивнул.

– Что попросил взамен?

– Выслушать его предложение. Его преемниками стать. Попробовать. До конца святок. Если в итоге откажемся, то все забудем.

– Или я чего-то не знаю, или правила изменились, – нахмурился Клим. – Хотя не так важно уже… Вы согласились? – Он снова посмотрел на племянника. – Все четверо?

– Он сказал, либо все, либо никто.

– Я не понял, ты сейчас оправдываешься тем, что это у вас там случилась дружеская солидарность? – Климентий повысил голос и вздернул брови. – Вот поэтому они и берут детей! – сказал он еще громче, а после ушел на кухню. Вернулся с бутылкой водки. Той самой, припасенной на крайний случай, черный день и день, когда он потянется за бутылкой, но в очередной раз героически себя остановит. По факту это была бутылка для проверки совести на каждый день, но Климентий был уверен, что никакой крайний случай не собьет его с пути.

– Клим, ты чего! – закричал Игорь. – Тебе нельзя!

– Нельзя принимать предложения от нечисти и становиться двоедушником. – Он сделал большой глоток из горла и сел в кресло напротив. – А нажраться бывшему алкоголику – это так, мелочи. – И еще один глоток.

– Откуда ты знаешь про двоедушников? – Игорь отсел на самый край дивана.

– Опыт есть. – Климентий шумно отставил бутылку. – Надо было догадаться, что ты тоже поведешься. Мамка же твоя повелась. И папка. От осинки не родятся апельсинки, или как там. Но важно другое. – Он не дал Игорю обрушить на него ворох вопросов. – Что вы натворили?

– Да вроде ничего. – Игорь сел ровнее. – Точнее… Я пытался друга спасти. Юру Колдопольцева, может, помнишь такого. Долгая история. – Он снова посмотрел на часы. – Его амбарник чуть не убил.

– Амбарники редко нападают, их разозлить надо.