– Этот сказал, что Юра замороченный и его не спасти уже, поэтому он его убить решил. Я помешал. Он напал на меня, а я… Топором его, – он махнул рукой в воздухе.

Климентий примерно минуту смотрел на племянника. Выпил еще водки. Шумно и длинно выдохнул. Потер ладонями лицо и развалился в кресле.

– Двоедушники своих не убивают.

– Владимир сказал, что Велес создал двоедушников, чтобы держать бесов в узде на святки.

– Ты столько знаешь о нечисти и Велесе в частности и поверил в эту чушь? – Климентий снова повысил голос. – Я тебя зря, что ли, столько лет натаскивал? Столько времени и сил потрачено, и ради чего! Чтобы ты стал одним из них?!

– Да дело вообще не в этом! – закричал Игорь и резко встал. – Я сегодня убил тварь, которая хотела убить моего друга и меня! Зарубил топором! Топором, Клим! Закопал в лесу в мешке из-под зерна! Я весь в крови! Я уже четвертую ночь подряд не сплю! Моя вторая душа охотится на бесов, грызет их, уничтожает, а я наблюдаю за этим! Я не понимаю, что со мной происходит, а тебе лишь бы меня обвинять! – Он заплакал и сел на пол, обхватив себя руками.

– Не реви, – остановил его Климентий. – Сам дел натворил, сам и разгребай. Но реветь не смей, я тебя не так воспитывал. – Игорь шумно втянул носом. – Иди сюда. – Он смягчился и коротко обнял племянника. – У тебя способности какие-то проявились уже?

– Мне кажется, я могу видеть бесов. – Игорь моргал все медленнее. Мозг резко начал отказывать и выключаться. – В смысле, когда обычные люди их не видят. А еще нити. Как петли. Между бесом и… – Он облокотился на диван и замолчал.

– Игорь? – Климентий потряс его за плечи. – Какие нити? Какие петли?

Игорь дернулся, просыпаясь. Посмотрел на часы.

– Полночь, – тихо сказал он и окончательно вырубился.

4 глава – 17 января

«Двоедушник держит в одном теле две души, которые лишь изредка ужиться могут, потому что живут в одном теле, но порознь».

«Святочный бестиарий города М», раздел «Исполнители бесовской воли», Климентий Бодунов

Арслан попросил врача позвонить ему, как только Юра придет в себя и будет в состоянии говорить. К его удивлению, врач записал номер телефона и пообещал тут же сообщить о состоянии Юры. Арс, конечно, привык к тому, что мог уговорить кого угодно, но последнее время он для этого не прикладывал практически никаких усилий. Арс очень переживал, что никто в здравом уме не поверит, что молодой крепкий парень мог так вывернуть себе конечности при простом падении, но то ли врачи привыкли, что на святки в городе М может произойти что угодно, то ли его дар убеждения стал бесовской способностью.

Попробовать доказать теорию на практике захотелось сразу же. Нужно было сбросить адреналин, остудить голову. Обычно Арслан использовал для этого подпольные кулачные бои, но перспектива заставлять людей делать то, что ты хочешь, привлекала куда больше. Ярослав вызвался проводить Нику до дома – Арс даже не пытался читать мораль, что Игорь снова будет беситься, потому что Игорь и без того стал непредсказуемой переменной. Может быть, Нике стоило побыть рядом с кем-то другим. Сам Арс оставил машину на парковке недалеко от больницы и пошел пешком. Решил, что ноги приведут, куда надо.

Город М уже начинал потихоньку засыпать. Первая неделя святок отгремела, жители все раньше расходились по домам, туристы быстрее разбредались по гостиницам или торчали до последнего в барах. В один из них Арс и решил зайти – домой идти точно не хотелось.

Народу было действительно немного, по большей части и правда заезжие. Те, которые заходят пропустить «точно по последнему стаканчику, точно-точно», а потом шумно отправляются «в номера». Арс не очень любил туристов, потому что они не понимали истинной ценности святок – как будто он сам понимал до этого, – но они помогали городу не зачахнуть в течение года, когда праздники заканчивались. К сожалению, кроме святок у города М больше ничего не было, поэтому жители старались заработать максимум в эти двенадцать дней и без этих самых туристов было не обойтись.

– Я могу предложить тебе выпить, или двухметровый качок-красавчик занят? – пьяно протянула девушка, как только он сел у барной стойки. Арс со смешком повернулся. Если уж к нему и пытались подкатить, то даже в максимально не столичном городе М это делали чуть тоньше и менее слащаво.

– Занят, если приглашающей даме меньше восемнадцати.

Он рассмеялся от того, насколько назидательно и сурово это прозвучало. Но девчонка и правда была похожа на раскрашенную малолетку, а жизнь под одной крышей с отцом-следователем не позволяла к таким девицам подходить ближе, чем на три километра.

– Ты скучный. – Девица закатила глаза и отсела подальше, после чего деловито сделала большой глоток явно не первого коктейля.

– А я все думал, замутить с ней или нет после смены, как раз пять минут осталось, – заговорил бармен, недовольно глядя на Арса и протягивая заказанный виски. – Теперь тоже заметил, что надо было все-таки попросить паспорт.

– Так замути, в чем проблема, – усмехнулся Арслан. – Это мне нельзя, меня папаша в тюрьму упрячет.

– Мент, что ли? – хохотнул бармен.

– Старший следователь Сатаев.

Бармен округлил глаза и замер. Арсу нравилось, как имя отца заставляло цепенеть от ужаса даже самых благочестивых граждан. А он с этим человеком жил.

– Теперь понял, да? – Арс рассмеялся.

– Тебе самому-то можно крепкое пить?

– Ну, ты никому не скажешь, и я никому не скажу. – Он демонстративно сделал глоток виски. – А девчонка-то красивая, сама в руки идет, чего не взять. Кольцо только снять не забудь.

Арслан наблюдал, как бармен без стыда прячет обручальное кольцо в карман и уводит малолетку в подсобку, и широко улыбался, чувствуя, как его наполняют азарт и радость. Даже дышать стало тяжелее, потому что он уже представил все возможные последствия, как будто видел будущее: и то, что у девчонки папа в мэрии работает, и то, что она залетит; что парень этот все сбережения для побега в столицу отдаст на аборт, после которого у девочки больше не будет детей, – такой мизерный шанс на разрушение жизни, а они взяли джекпот.

Арс сделал глубокий вдох, а после – медленный выдох, приятно разошедшийся по всему телу. Ему было хорошо.

Но стоило задуматься о более важных вещах. Например, о друге, зарубившем амбарника топором. Так учил отец: веди главного подозреваемого, держи второстепенное поблизости.

Игорь ведь никогда не был истинным моралистом. Учился на грани отличника, поступил в мединститут, чтобы пойти по стопам какого-то родственника, собирался жениться на Нике, потому что вроде как пора семью создавать. Но в то же время Игорь мог поставить подножку пробегающей мелюзге, Игорь мог красиво улыбнуться другой девушке на глазах у Ники, Игорь мог обмануть, чтобы получить желаемое, именно Игорь придумал поливать крыльцо Александра Васильевича.

Игорь принял решение не вызывать скорую помощь.

И Игорь же мог отругать своих друзей за бесчинства на грани фола.

Поэтому он Арслану никогда до конца не нравился: вроде бы свой человек, отличный парень, но с какой-то альтруистичной гнилью, которая проявлялась в самых разных и зачастую неожиданных ситуациях.

А теперь он еще и рубит нечисть топором. Он же собирался спасать жизни, что в нем пошло не туда? Внутренний голос подсказывал, что дело, естественно, было во второй, демонической, душе, но Арслан чувствовал, что загвоздка таилась в чем-то еще.

Он поставил будильник и на всякий случай напоминание написать Игорю с утра.

Арс 10:21

Ты как там, брат? Живой? Может, обсудим вчерашнее?

– Интересно, я могу ответить, что не хочу? – вслух спросил Игорь, полуразвалившись на кухонном столе.

– Смотря чего не хочешь, – хмыкнул Климентий, копошась с какими-то травами. – Друзья проснулись?

– Проснулись, – пробурчал Игорь. – Позже отвечу.

Он отложил телефон экраном вниз и в очередной раз взлохматил волосы обеими руками, пытаясь привести себя в чувство. После пробуждения дядя накачал его снотворным, чтобы он смог хоть немного поспать без всяких бесовских похождений. Игорю казалось, что еще никогда он не ощущал такой приятной черной пустоты. Абсолютная тишина, где замолкли даже собственные мысли. Правда, как оказалось, в этой тишине очень быстро становится одиноко.

– А пару дней назад уже бы нервно строчил Нике, – усмехнулся Климентий и сел напротив. – Как чувствуешь себя?

– Как будто трактор переехал, – устало ответил Игорь и замолчал, закусив изнутри щеку. Часто так делал, когда волновался и не знал, как задать неудобный вопрос. – Не хочешь ничего рассказать?

– Не горю желанием. – Климентий снова усмехнулся и почесал щетину. – Но, похоже, у меня нет выбора. С чего начнем?

«Хороший вопрос», – подумал Игорь. Прошлым вечером на него свалилось столько информации, что сложно было определить, к чему подступиться в первую очередь. Конечно, его интересовали родители. Но не настолько, чтобы тратить на них время. Игорь с детства уяснил, что сложно хранить память о тех, кого ты никогда не знал, еще сложнее – беспокоиться об их судьбе уже постфактум, когда их нет и уже ничего не исправить.

Но этот гештальт надо было закрыть до конца, раз уж так вышло, что дверь в ненужную неизвестность приоткрыли за Игоря.

– Как умерли мои родители? На самом деле? Я никогда не верил в историю про аварию на святки.

– Зря, – хмыкнул Климентий и устроился на стуле поудобнее. – Они правда разбились. У меня доказательств нет, но там точно поработал Владимир со своей любимой «цепочкой случайностей». Он вроде как может предугадать те или иные действия человека, направить его в нужную сторону, а это, в свою очередь, повлияет на кого-то другого, и так через шесть рукопожатий можно подстроить убийство.

– Это как Александр Васильевич ногу подвернул. – Игорь несколько раз кивнул, показывая, что понимает принцип. – Нам Владимир рассказывал, что дядь Саша якобы черную кошку увидел и решил пойти другой дорогой в магазин. Подвернул ногу, не пошел в больницу, выпил, неудачно поскользнулся на крыльце. – Он скривился, вспоминая труп учителя математики, и отвернулся.

– Чего морщишься? – спросил Климентий. – Совестно стало? Поздно уже для совести, вы ее качественно просрали несколько лет назад, когда бесчинствовать вне святок начали.

– Да когда ты забудешь уже…

– Я тебе по гроб жизни припоминать буду! Нельзя говорить «Прости, бес попутал» и влезать в чужие дома! Я думал, что ты на врача выучишься, хоть ценности какие-то на место встанут.

– Да какие там ценности, – плюнул Игорь. – Не было мне совестно. Хуже всего, что не совестно. Я принял решение не вызывать скорую. Я испугался сначала, а потом как-то… Владимир этот появился, начал фокусы показывать. Сказал, что мы бесов в узде держать будем. Весело же, мы так подумали. Оно ведь и было весело. Только не мне. – Игорь отвернулся. – Лучше стало как раз после стычки с амбарником: я буквально каждой клеткой это почувствовал. Как будто пива выпил утром после пьянки.

– Ты специально алкогольными метафорами бросаешься?

– Зато ты понял. – Игорь скорчил противную мину и высунул язык. – Только вот мне стало хорошо после убийства беса, который мучал человека, а остальные… Они другие. Ника, например, тому же Юре сотворила такой ночной кошмар, что он даже немного крышей поехал. Потом она сказала ему повеселиться на святки, забежать в амбар и пугать там девчонок. Он как завороженный был. А Ника радовалась, понимаешь? Мне кажется, я ее такой никогда не видел.

Климентий тяжело вздохнул и несколько раз постучал пальцами по столу, собираясь с мыслями.

– Я все корю себя, что не заметил этого в Илье. И в маме твоей. Я должен был заметить. Что-то чувствовал, но был настолько занят собственной жизнью… Самое главное упустил. Тоже мне верующий: брата и невестку бесам отдал. И племянника заодно.

– Ты из-за них крестик снял?