Меня всегда удивляло, как по разному воспринимается общение с разными людьми. Кто-то буквально олицетворяет легкость и непринужденность, а иные настолько тяжеловесны, что даже короткая встреча выматывает.

Но так-то обвинять профессора Эйдана в своем восприятии было бы некорректно. В целом-то ничего плохого он мне не сделал. Пока.

И помочь вроде как обещал с самого начала, даже не зная о моей полезной для него особенности. Но это тоже если ему на слово верить.

И главное, ведь даже не порекомендуешь мужику поискать для семейных целей другую филену!

Хотя бы потому, что филены обычно мало того, что не высшие, так еще и вполне себе по-обычному туповатые. Простая нечисть, словом, даром что полезная.

Видимо, маг, который надо мной экспериментировал, прямо вдумчиво это делал. С обстоятельным подходом!

Жаль, что при этом он не отличался обычной для книжных злодеев болтливостью и даже не думал комментировать свои действия и объяснять, что и зачем он со мной творит.

– Тась? – Бармосура надолго не хватило. Он запрыгнул на кровать и потыкал лапой в мою руку. – Ну я же переживаю!

– Чего, чего… Да в целом ничего, – неохотно отозвалась я. – Эйдан не отстанет. Я пока упорствую и не соглашаюсь.

– Пока? То есть ты рассматриваешь вариант, в котором выйдешь замуж за профессора Эйдана?

Радость в голосе бармосура мне совершенно не понравилась!

– Что-то ты больно счастлив! Совсем не похож на маленького, запуганного большим хищником и главное – ПЕРЕЖИВАЮЩЕГО за меня котобелка!

– Ну, во-первых, не запуганного, – с достоинством ответил мне Сурик. – Профессор очень сдержанный, он заботится о местной нечисти, а не помыкает ей. Хороший он!

– Ты сам говорил, что не рассказал мне про него потому, что боялся!

– И повторю. Но прошу учесть, что угроза раскрытия тайны для высшего, который питается от людей напрямую и, стало быть, пребывает вне закона, это весомый повод для крайних мер. Вдобавок, извиняюсь, но надо быть тупым, чтобы его не опасаться! Каким бы добрым не был…

– Ладно, – неохотно кивнула я. – Но это не объясняет почему ты обрадовался.

– Всем нужна своя стая, – махнул хвостом из стороны в сторону Сурик. – Даже таким вот большим и грозным. Я хорошо отношусь и к тебе и к профессору, потому да, скорее порадуюсь, если ситуация разрешится таким приятным для всех способом.

Угу.

Зато честно.

– Я тебя поняла, – вздохнула я и перевернулась на живот, уткнувшись носом в покрывало. Недовольно скривилась, вытащила изо рта жесткий волос и проворчала: – Сурик, ты опять на кровати валялся?

– Я нервничал, пока тебя ждал!

Дальше мы еще пару минут вяло переругивались, а после я все же усилием воли заставила себя встать и отправилась в ванну.

Перед тем, как стемнеет и придется идти на встречу к ректору, нужно успеть убрать комнату от шерсти питомца.

И все же как следует прошерстить книжку с заклинаниями и потренироваться в бытовой магии где-нибудь в безопасном и, главное, пыльном месте! Да хоть на том же чердаке!

В процессе уборки я задумалась над тем, а стоит ли рассказать ректору о предложении профессора нечистеведов?

С одной стороны, это было бы логично!

А с другой, в свете вполне себе понятных намеков Эола на то, чтобы сделать наши отношения ближе… да еще и учитывая их конфликт с Эйданом…

Нет ничего хуже для женщины, чем встрять в мужские разборки.

Нет уж! Пока ситуация не критична, постараюсь разобраться в ней самостоятельно. Тем более в данный момент, учитывая обещание научить меня контролировать оборот, с точки зрения пользы для дальнейшей жизни Кайшер Эйдан точно полезнее!

После того как в памяти всплыл непосредственно Эол, сразу же подтянулась мысль о том, что буквально через пару часов мне нужно идти к нему. Домой.

Чем я, спрашивается, думала, когда говорила, что приду вечером сама?!

Секретарша, пришедшая к начальнику днем «по делу», – это нормально. Секретарша, ужинающая с начальником в городе, – ну, допустим, тоже терпимо.

А вот девица, крадущаяся вечером к дому ректора… Это уже повод для пересудов и щекотливых намеков.

И главное – даже в филену не обернешься! Энергия еще не иссякла, а значит, сменить ипостась не получится.

Вывод: иду к ректору в самом обычном виде. С папкой, в чепце и с максимально постным выражением лица. Чтобы даже самому лютому развратнику в голову ничего пошлого не пришло, если он меня увидит.

Хотя, чувствую, что тут как и всегда: за ваши дела и то, кто что подумает, обычно переживаете только вы. Люди, как правило, думают о себе, а не друг о друге. Но разумеется, везде есть свои исключения.

К счастью, этим вечером по дороге к дому Эола ни одного такого мне не попалось.

В парке было тихо, только где-то в ветвях перекликались птицы. Фонари заливали дорожку золотистым светом, и от этого тени деревьев казались гуще и темнее. Не то чтобы я специально на этом концентрировалась и старательно искала зловещие признаки…

Но все же допрос у профессионального безопасника никак не вписывался в мои представления о том, как можно приятно провести вечер. Ну хоть не с лампой в лицо! Наверное…

У крыльца я еще раз мысленно проверила свой внешний вид: папка, чепчик, постное выражение лица. Все на месте. Постучала.

И, не удержавшись, изумленно вскинула бровь.

Ректор выглядел… необычно! Вместо привычного безупречного костюма или мундира я увидел Эола в зеленом свитере грубой вязки и свободных брюках.

Очень простая одежда, в которой он выглядел слишком… домашним. И притягательным.

Словно я пришла домой, на пороге меня встречает мой мужчина, сейчас я его обниму, уткнувшись носом в шею и выдыхая всю тяжесть прожитого дня. А потом мы пойдем в гостиную ужинать…

Я даже потрясла головой, избавляясь от этой на удивление яркой картинки.

Эол же кивнул и сказал, отступая в сторону:

– Добрый вечер, Тася. Проходи.

– Все же лучше Пусинда, – проговорила я, закрывая за собой дверь. – Если услышат, то могут возникнуть вопросы.

– Да ладно, – хмыкнул ректор. – Когда я был стажером в департаменте, у моего непосредственного начальника была плохая память на имена. Потому он называл нас, своих помощников, так, как ему было удобно. И, разумеется, никакого отношения к нашим настоящим именам это не имело.

– Вы были стажером?..

– Ну да. А что в этом странного?

– Ну… мне казалось, что люди с таким высоким титулом начинают сразу с приличных должностей.

– В других ведомствах – может быть, – пожал плечами Эол, помог мне снять жакет и повесил на вешалку при входе. – Но все, что касается сферы безопасности, – каждый начинает с низов. И неважно, герцог ты или простой рабочий из деревни.

– Ясно. Но в любом случае, так как конкретно вы плохой памятью на имена или самодурством не славитесь – лучше придерживаться…

Я замялась не зная как лучше это назвать.

– Легенды, – с готовностью подсказал более сведущий в таких вопросах человек. – Придерживаться твоей легенды.

– Пусть так!

Мы зашли в гостиную.

– Ого! – нервно хмыкнула я.

И было отчего!

В комнате горел мягкий свет ламп, отбрасывая золотистые тени. На низком столике стояла керамическая ваза с осенними ветками – красными листьями, сухими злаками и несколькими каштанами. На подоконнике – пара крошечных декоративных тыкв.

И вот это было неожиданно. Я собиралась дать отпор ледяному безопаснику, а попала словно на осеннюю иллюстрацию к журналу «Дом и очаг».

– Уютненько.

– Рад, что вы так считаете, – ответил Эол, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – Но хочу заметить, что это все инициатива дамы, что отвечает за порядок и обстановку. Она решила, что мне недостает осенней романтики.

А сейчас ее было хоть отбавляй…

Потому что мне вежливо предложили устроиться поудобнее, поставили передо мной большую кружку вина с пряностями и блюдо с пирогом. От него так пахло яблоками и корицей, что можно было сойти с ума. Пирог манил румяной корочкой, а горячее вино обещало согреть изнутри.

Моя плоть была слаба, поэтому я даже не подумала отказываться.

– Это тоже управляющая? – с подозрением уточнила я.

– Нет, это уже моя собственная инициатива. – Эол позволил себе слегка улыбнуться, а затем сел напротив. В его руках оказался блокнот – плотный, в кожаном переплете, с множеством закладок. Он пролистал его, остановился на чистом листе и взял перо. – Тебе нравится?

Я кивнула, чувствуя, как краснеют мои щеки – то ли от вина, то ли от его взгляда. На всякий случай я решила смотреть в кружку, а не на ректора.

Тем более, что глинтвейн был пряным и в меру терпким, а выпечка идеально балансировала это своей сладостью.

– Очень. Вам тоже советую приложиться.

– Я уже, пока тебя ждал, – рассеянно отозвался Эол, делая какие-то пометки на еще недавно девственно чистом листе. – Итак, начнем с самого начала. Как ты появилась в этом мире? Сразу филеной?

Что?.. Я же не говорила, что попаданка!

– Эм-м-м. – Я нервно сжала пальцы. – Но я же…

– Тася, давай минуем попытки меня обмануть и сразу перейдем к сути, хорошо? – перебил меня Эол. – В это можно было бы поиграть, если бы у нас было чуть больше времени, но я не настроен развлекаться. Потому сразу резюмируем: я знаю, что ты не из нашего мира. И тебе ничего за это не будет. А теперь – слушаю.

Коротко и четко, угу.

– Нет, я очнулась не филеной. Этот ваш маг поймал мою душу в какой-то стеклянный шар. У себя я просто уснула. Никакой драмы. Вся трагедия началась уже после пробуждения в лаборатории.

– Как она выглядела? – Голос ректора оставался таким же ровным, но взгляд стал более проницательным.

– Много колб, трубок, что-то бурлило, что-то светилось… как в карикатуре на ученого-маньяка. Только это было по-настоящему. Помню столы, заваленные бумагами и всякой всячиной. А еще клетки. Половина пустых, половина с живыми. Не с людьми, конечно. С нечистью разной – мелкой и покрупнее.

– Какие именно виды? – Эол записывал, не отрываясь.

– Тогда я не различала. Но теперь понимаю – бармосуры, летучие твари, даже что-то вроде тарунсов. Он явно любил разнообразие.

– Так… а расскажи-ка мне подробнее вот о чем…

Эол действительно был профессионалом своего дела.

Мы восстанавливали хронологию событий, от моего «осознания себя» до побега. Вдумчиво, въедливо, Эол мог несколько раз спрашивать одно и то же, на мой взгляд, лишь меняя словесную форму вопроса. Его интересовала не только внешность мага. Манеры, любимые слова, его реакция на успех и провал в испытаниях.

Мне даже подсунули несколько листов бумаги и попросили зарисовать схемы и пентаграммы, которые я видела в помещении.

В общем, Эол явно пытался понять, из какого слоя общества и каков примерный багаж знаний нашего неведомого вивисектора.

Когда мы дошли до финала экспериментов над филеной, то безопасник подался вперед и вкрадчиво спросил:

– То есть и он сам, скорее всего, не знает, что его эксперимент увенчался успехом?

– Да, полной человеческой формы он не видел, – кивнула я.

– А лицо? Человеческое лицо видел?

Я озадаченно почесала нос.

– Слушай, он мне так-то зеркало не давал. Так что я не знаю, насколько была хуманизирована в моменты оборотов, которые он провоцировал своими экспериментами.

Если честно, все это время я гнала от себя мысль о том, что маг-экспериментатор наверняка меня искал. Ну еще бы, такая ценная инвестиция!

Просто… что я могла сделать? Даже если у него там мой портрет по памяти намалеван и он с ним сверяет всех встречных-поперечных, то что?!

У меня было слишком много сугубо бытовых, близких к телу проблем, чтобы думать о чем-то глобальном и далеком.

– Это было больно? – вдруг спросил у меня Эол.

Хм, что именно? Когда магия противоестественно наполняет тебя так, что кажется, что ты взорвешься? Когда первая трансформация ломает будто бы каждую косточку в маленьком теле? Я и не думала, что их так много у мелкой-то филены…